Готовый перевод Fight the Landlord, Fall in Love / Бей помещика, влюбись: Глава 39. Человек, стоявший перед ним, был его возлюбленным.

Когда Сунь Цзинань проснулся во второй раз, было уже десять утра. Он немного вздремнул и теперь чувствовал себя лучше. Сунь Цзинань не хотел есть в спальне, поэтому медленно поднялся, поддерживая себя за талию, выпил небольшую миску каши, после чего Тан Кай быстро отвел его обратно в постель.

У него был жар после первого раза, когда он переспал с кем-то и это очень нервировало актива-новичка. Хотя Сунь Цзинань неоднократно подчеркивал, что это индивидуальная разница, потому что он гораздо чаще болеет из-за мелочей, но Тан Кай все равно беспокоился и бегал за ним хвостиком. Он вел себя как примерный сын, наливая чай и воду [1] перед кроватью Сунь Цзинаня, и затаил дыхание, боясь, что если заговорит, то все испортит. Сунь Цзинань изначально хотел побыть в тишине, так как от постоянной болтовни Тан Кая у него болела голова.

Тан Кай поставил термокружку на прикроватную тумбочку, и, подобно курице-матери, со всем вниманием и заботой говорил:

– Хочешь выпить горячей воды? Не показывай плечи, засунь руки обратно, будет слишком холодно.

Сунь Цзинань не был ребенком и такое излишнее внимание невозможно было терпеть.

– У меня просто легкая простуда – беспомощно произнёс Сунь Цзинань – Не мог бы ты перестать вести себя так, будто у меня последний месяц беременности?

Тан Кай, вероятно, сходил с ума от своей беспочвенной тревоги.

– Во время болезни нужно пить горячую воду. Выпей эту чашку воды, пока она горячая. А я пойду вскипячу еще.

Сунь Цзинань: «...»

– Ладно-ладно, хватит кружить вокруг меня – слабо отозвался Сунь Цзинань – Милый, дорогой, весь научный прогресс нашей страны лежит на твоих плечах. Я не могу позволить себе откладывать это. Просто прими это как мольбу твоего мужа, пожалуйста, выйди на работу сегодня днем.

– ... – Тан Кай ошеломленно смотрел на него, некоторое время молчал, прежде чем спросить – Это еще один вид безжалостности? Такой жестокий?

Двое смотрели друг на друга в течение трех секунд, а затем внезапно начали смеяться.

Неловкость и недоумение, которые они испытывали друг к другу с того утра, наконец, исчезли и превратились в повседневное тепло.

– Разве я не говорил тебе, что ты хорошо справился? Чего ты до сих пор паникуешь? – Сунь Цзинань притянул одну из рук Тан Кая к себе и поиграл с ней – Ты беспокоишься, что я был не искреннен с тобой?

– Нет, не это.

Тан Кай выглядел немного смущенным, его большой палец неосознанно потирал синие сосуды на запястье. Он задумался на некоторое время, прежде чем признать:

– Возможно, я был немного... слишком увлекся.

Сунь Цзинань громко рассмеялся, совсем не уважая чувства собеседника.

– В жизни есть четыре радости. Это нормально – переборщить – Он закончил смеяться и нежно похлопал Тан Кая по руке – Раз уж ты перестал так бурно реагировать, может, дашь мне немного отдохнуть?

Тан Кай поднял брови и хитро сказал:

– Я наконец-то смог взять выходной. Я не могу тратить его впустую. Что ты хочешь съесть на ужин? Я приготовлю для тебя?

Сунь Цзинань словно встретил своего злейшего врага.

– Ты смеешь? Я вызову полицию.

В мгновение ока наступил Новый год. По традиции соседский комитет Тан Кая проводил ежегодное соревнование по шахматам и картам. Говорили, что призы были дорогими и включали в себя – массажный аппарат, рисоварку, ванночку для ног и другие подобные предметы.

Когда Сунь Цзинань позавчера ходил за продуктами, то столкнулся внизу с бабушкой. Она говорила с таким энтузиазмом, что, каким-то образом, он согласился принять участие в турнире. Когда Тан Кай вернулся домой, то Сунь Цзинань узнал, что и его тоже одурачили, в основном потому, что профессор Тан очень хотел массажер, входящий в список призов.

Сунь Цзинань в отчаянии сказал:

– Почему бы тебе не быть хорошим профессором университета с чувством собственного достоинства, а не бороться за массажер с кучкой пожилых людей.

Тан Кай ответил:

– Это ты непрофессионал! Продавец медицинских товаров, которому старуха промыла мозги, как не стыдно!

Это предложение успешно разозлило Сунь Цзинаня. В тот вечер профессор Тан с сожалением съел порцию жареного сельдерея, бобовых ростков и кукурузных зерен.

В день соревнований они вдвоем аккуратно оделись и отправились в спортивно-общественный центр. Сунь Цзинань посмотрел на белый лист бумаги формата А4, напечатанный на стене, и нахмурился, а затем осторожно сказал:

– Я, наверное, сумасшедший, раз пришел играть с кучкой школьных гениев... Я просто запишусь на «Бей помещика», по крайней мере, я это знаю.

Тан Кай сказал:

– Тогда я сделаю то же самое.

Тетушка, ответственная за регистрацию, с энтузиазмом спросила:

– Вы записываетесь только на одно мероприятие? Человек может записаться на три мероприятия! Там есть награда за участие, мешок стирального порошка. Разве это не избавит вас от необходимости покупать его? Не упускайте этот шанс!

– Спасибо, нет... – ответил Тан Кай.

Он не успел договорить, как тетушка прервала его:

– Молодой человек, вы не будете играть в шашки? Запись на участие еще не заполнена, я запишу ее для вас. В любом случае, все участники – маленькие дети. Ты можешь занять три первых места с закрытыми глазами.

Сунь Цзинань посмотрел на замолчавшего вмиг Тан Кая и, не в силах сдержаться, рассмеялся.

Тан Кай не был доволен тем, что он один катается в грязи, поэтому сразу же схватил Сунь Цзинаня и подтащил его к тётушке.

– Это мой партнер, пожалуйста, посмотрите в каком мероприятии он должен участвовать?

Сунь Цзинань незаметно толкнул его локтем.

– Тогда как насчет этого, веселые головоломки, хорошо? – Тетушка аккуратно вписала имя Сунь Цзинаня в регистрационный лист – Вы оба можете зарегистрироваться еще на одно мероприятие.

– Нет, двух достаточно – искренне ответил Сунь Цзинань – Спасибо, старшая сестра, у нас нет недостатка в стиральном порошке. Мы должны оставить эту возможность тем, кто придет после нас.

Тетушка дразняще улыбнулась и сделала комплимент, какой он милый и красивый. Самостоятельное спасение Сунь Цзинаня прошло успешно, и он незаметно увел Тан Кая.

Игра «Бей помещика» проходила по системе с одним выбыванием. За каждым столом было по три человека, и каждый матч состоял из трех раундов. Начальная оценка каждого составляла десять очков, и в конце каждого раунда счет пересчитывался. В следующий раунд выходил тот, кто набирал наибольшее количество очков. Сунь Цзинань старался не садиться за один стол с Тан Каем, но в последних четырех группах они неизбежно оказывались в одной группе.

В этом раунде у Тан Кая были хорошие карты, и он занял позицию помещика. Сунь Цзинань и еще один молодой отец были крестьянами. Сунь Цзинань быстро подсчитал в уме результаты. Рейтинг Тан Кая был примерно девятым, а он сам был одиннадцатым или двенадцатым. В следующий раунд попадали только девять лучших. Оба они находились в опасной точке: кто бы ни проиграл в этом раунде, его бы сразу исключили.

Рейтинг у Сунь Цзинаня был низким, а молодой отец в его команде занимал седьмое место. Если в этом матче Тан Кай выиграет три раунда подряд, его рейтинг поднимется до пятого или шестого места, и у него будет больше шансов на победу.

Сунь Цзинань мог просто выступить в роли пешки, чтобы отправить Тан Кая к победе.

Он посмотрел на красивое сосредоточенное лицо профессора Тан и подумал про себя: «Очевидно, это был просто маленький соседский матч. Он не потеряет свой дом, если проиграет эту игру, так как он дошел до такой степени самопожертвования?»

Но победа или поражение не входили в его планы. Он просто хотел доставить Тан Каю удовольствие и помочь ему получить желаемый массажер.

После этого раунда Тан Кай поднялся выше по рейтингу, а Сунь Цзинань выбыл.

Пока меняли столы, Тан Кай наклонился и прошептал:

– Ты специально проиграл?

Сунь Цзинань бросил на него хмурый взгляд и сказал как ни в чем не бывало:

– С твоими продвинутыми навыками тебе все еще нужны другие, чтобы проигрывать нарочно?

– Это правда – Тан Кай похлопал его по плечу и торжественно сказал – Не грусти, подожди, пока я выиграю для тебя этот массажер.

Сунь Цзинань выглядел озадаченным.

– О чем мне грустить? Какая мне от него польза?

Тан Кай справедливо ответил:

– Чтобы делать тебе массаж. Разве ты не часто чувствуешь боль в спине?

Сунь Цзинань: «...»

Черт, какое больное место.

Он свернул бумажную трубочку в руке и со злостью стукнул ею по лбу Тан Кая.

– Кто в этом виноват? Ты еще имеешь право говорить!

Хотя директор Сунь посвятил свою жизнь любви, было жаль, что навыки профессора Тан не оправдали ожиданий. В конце концов, с очень небольшим отрывом он занял второе место и выиграл небольшую рисоварку.

Перед другими он всегда выглядел отстраненным и отказался делать групповой снимок с рисоваркой. Он мог только держать ее в одной руке и стоять с холодным взглядом, позволяя сотрудникам сделать индивидуальный снимок.

После взгляда на фотографию, фон даже не нужно было упоминать. С этой неземной аурой и проникновенным выражением лица он был похож на высокую мужскую модель, несущую рисоварку LV.

Сунь Цзинань разместил фотографию в своем WeChat и подошел к нему довольный.

– Рисоварка с совочком для риса. Поздравляю, я использую ее, чтобы приготовить рис для тебя сегодня.

Тан Кай взял из его рук два пакета стирального порошка, и они вместе медленно пошли домой.

– Жадины, я почти выиграл массажер.

Сунь Цзинань прищурился.

– Почему бы мне не попробовать? После этого я куплю тебе массажер.

– Это слишком тяжело. Как я могу позволить тебе заниматься каким-либо трудом? – тут же сказал Тан Кай – Лучше лежи и наслаждайся.

Пока они разговаривали, то вдвоем поднялись наверх и вошли в квартиру.

С самого утра погода была не очень хорошей. Даже до сих пор небо было пасмурным, словно вот-вот пойдет снег. В комнате было темно. Ближе к окну было светлее, но остальные части дома были окутаны темнотой надвигающейся ночи.

Тан Кай отнес рисоварку на кухню и с готовностью включил свет, чтобы распаковать ее. Обернувшись, он спросил Сунь Цзинаня:

– Дорогой, куда мне поставить эту кастрюлю?

С тех пор как Сунь Цзинань переехал, маленькая кухня стала его территорией. На изначально пустой столешнице теперь стояло множество вещей. В соответствии со стандартом Девы, все они были выстроены в легион бутылок и банок.

Тан Кай не решался прикоснуться к чему-либо, боясь все испортить. Ему пришлось временно поставить рисоварку на единственное свободное место и позвать Сунь Цзинаня посмотреть.

Кухня была очень старой и маленькой. На потолке висела только одна лампочка. В этот момент она вдруг несколько раз мигнула, возможно из-за нестабильного напряжения.

Сунь Цзинань засучил рукава и вошел в кухню.

– Позволь мне сделать это, ты...

Не успели его слова отзвучать, как сверху раздался взрыв, как будто что-то взорвалось на потолке. Свет мгновенно погас, и кухня погрузилась в темноту. Ошеломленное выражение лица Сунь Цзинаня еще не застыло, он даже не отреагировал на случившееся, а Тан Кай уже бросился обнимать его и накрыл собой. Все его лицо было надежно защищено его руками.

Разбитое стекло разлетелось вокруг них, как дождь.

Они оба были ошеломлены.

Трудно сказать, что побудило человека использовать собственное тело для защиты другого за те 0,1 секунды, которые требуются для осознания опасности. Или, возможно, он не понимал, что сейчас произойдет, но инстинкт подсказал ему броситься туда без времени на раздумья...

Сунь Цзинань все еще стоял рядом с ним.

В такой позе они простояли более десяти секунд под тусклым зимним небом, пока рука Сунь Цзинаня не похлопала его два раза по спине и он не сказал:

– Все в порядке. Это должно быть лампочка, которая перегорела. Иди сюда, я посмотрю, не поранило ли тебя стеклом.

Тан Кай покачал головой и смахнул осколки стекла. Он развернул Сунь Цзинаня и вытолкнул его за дверь.

– Давай выйдем. Стекло разлетелось повсюду. Слишком темно, чтобы что-то увидеть, давай сегодня не будем пользоваться кухней.

Сунь Цзинань смотрел на него почти в оцепенении. Его губы шевелились, как будто он хотел что-то сказать, но молчал.

В ярко освещенной гостиной Сунь Цзинань усадил Тан Кая на диван и стал тщательно проверять воротник. Только после того, как он убедился, что царапин нет, он перестал чувствовать беспокойство. Сунь Цзинань сел рядом с ним и спросил:

– О чем ты думал?

Сегодня это была всего лишь лампочка, но в следующий раз это может быть взрыв.

Но просто слушая этот звук, кто мог сказать, была ли это лампочка или взрыв газа?

«Любовное самопожертвование» обычно использовалось для описания состояния полной самоотдачи, любви, выходящей за рамки жизни и смерти... но любовь была иллюзорной вещью, а жизнь – реальной.

Тан Кай ответил очень лаконично:

– Я ни о чем не думал.

Раньше он слепо верил Шерлоку Холмсу, считая, что эмоции мешают рациональному мышлению, и поэтому старался избегать слишком сильных чувств. Он никогда не думал, что однажды будет настолько влюблен в кого-то, что даже отбросит рассудок в сторону, чтобы спиной заслонить от взрыва или грудью от пистолета.

Но что он мог сделать?

В этот момент перед ним стоял его возлюбленный.

– Герой спас красавицу, он заслуживает награды. Думаю, кто-то должен поцеловать меня прямо сейчас – Тан Кай сменил тему и подколол Сунь Цзинаня – Ай, возьми инициативу в свои руки. Я уже давно здесь жду.

Сунь Цзинань долго смотрел на него.

– Ты...

Он вздохнул, затем встал с дивана, положил руки на плечи Тан Кая и поцеловал его.

С темного неба медленно падал первый зимний снег. За окном свистел холодный ветер, а на узком диване в гостиной сидели двое, прижавшись друг к другу, согретые до такой степени, что на кончиках их носов выступили капельки пота.

– Это тебя напугало?

– Нет.

– Теперь ты особенно любишь меня?

– Да.

– А если сегодня не будет ужина?

– Ты можешь съесть меня.

Примечание:

1. 端茶倒水duānchá dàoshuǐ – подать чай, налить воды, т.е. заботиться о ком-либо; быть на побегушках, принеси-подай.

http://bllate.org/book/13462/1197797