Готовый перевод Fall In Love With the Substitute / Влюбиться в замену: Глава 4. Белый лунный свет с привкусом зелёного чая

*Зелёный чай (绿茶 / lǜchá / люйча) — современное китайское интернет-выражение о человеке, который внешне кажется мягким, невинным и доброжелательным, но на деле действует расчётливо, манипулирует окружающими и добивается желаемого исподволь.

В банкетном зале царило насмешливое оживление. Взгляды окружающих были полны любопытства, иронии и едва скрытого злорадства.

Для людей их круга Пэй Суюэ был наследником могущественной семьи Пэй: безупречное происхождение, выдающаяся внешность, бесчисленные таланты — настолько совершенный человек, что в нём почти невозможно было найти ни единого изъяна.

Огромное состояние семьи Пэй однажды перейдёт к нему. Старшие четырёх великих семей* души не чаяли в этом рассудительном младшем господине. За ним одновременно ухаживали глава семьи Лу и нынешний глава семьи Гу, но ни одному из них так и не удалось добиться взаимности.

*Четыре великие семьи (四大世家 / sì dà shìjiā / сы да шицзя) буквально «четыре великих родовых дома» — четыре наиболее влиятельных и состоятельных семейных клана, занимающих высшее положение в местном обществе и деловых кругах.

Как можно было не любить такого ослепительного баловня судьбы? Поэтому неудивительно, что господин Гу столько лет безмолвно отдавал ему всё, а не добившись взаимности, в конце концов нашёл золотую канарейку-замену с похожим лицом...

Теперь же золотая канарейка-замена встретилась лицом к лицу с настоящим белым лунным светом.

Разумеется, большинство собравшихся с куда большим интересом ожидали продолжения этого представления.

Рукопожатие продлилось совсем недолго, и вскоре их пальцы медленно разомкнулись.

Су Ичэнь опустил взгляд, прикрыв глаза ресницами. Хотя происходящее казалось ему несколько странным, он обязан был каждую секунду придерживаться выбранного образа.

В конце концов он был профессиональной заменой. Пока Гу Ханьчжоу сам не предложит прекратить их отношения и пока не истекут оговорённые два года, Су Ичэнь продолжит играть свою роль.

Как ни крути, господин Гу был крупным инвестором и большим боссом. Компания Су Ичэня всё ещё нуждалась в деньгах, которые тот получал за роль замены, чтобы поддерживать нормальный оборот средств.

Внезапно перед ним возникла высокая фигура, а над головой раздался холодный, мрачный голос, в котором явственно звучала угроза:

— Су Ичэнь, я забыл в офисе документы. Съезди и привези их.

Гу Ханьчжоу смотрел на него сверху вниз и отдавал приказ тоном, не допускающим возражений.

"Это что... меня хотят отослать отсюда подальше?"

Су Ичэнь изумлённо поднял глаза. Пальцы беспокойно теребили край одежды, глаза мгновенно заблестели от подступивших слёз. Он с подавленной болью посмотрел на мужчину, который, казалось, испытывал к нему одно лишь отвращение.

— Господин Гу...

"Не хочешь уходить?" — Гу Ханьчжоу раздражённо посмотрел на него. Во взгляде читалось недвусмысленное предупреждение.

Су Ичэня будто окатило ледяным холодом.

Он побледнел и потерянно смотрел на Гу Ханьчжоу. Со всех сторон доносились приглушённые насмешки.

На самом же деле Су Ичэню и самому хотелось как можно скорее сбежать из этого неприятного места.

Но вслух он лишь растерянно произнёс:

— Я понял, господин Гу. Я... сейчас же поеду за документами.

Он опустил голову. Глаза покраснели и припухли, пальцы беспокойно мяли край одежды.

Су Ичэнь медленно отвернулся, всем своим видом показывая, насколько глубоко его ранили. Но в тот самый миг, когда он повернулся спиной, за пеленой слёз в его глазах промелькнула совершенно иная мысль:

"После сегодняшней тяжёлой актёрской работы я заслужил полтора килограмма острых раков*".

*Полтора килограмма (三斤小龙虾 / sān jīn xiǎolóngxiā / сань цзинь сяолунся) буквально «три цзиня речных раков» — около полутора килограммов. Цзинь (斤 / jīn) — традиционная китайская мера веса, в современном Китае равная 500 граммам.

На глазах у всех гостей господин Гу прогонял своего тайного любовника-замену, которого стыдился вывести в свет. Окружающие смотрели на Су Ичэня с презрением и насмешкой.

Гу Ханьчжоу проводил взглядом его спину и заметил отчаяние и безысходность, словно погасившие свет в глазах Су Ичэня, и в его сердце шевельнулось какое-то странное чувство.

Он крепко сжал кулак, а выражение лица стало ещё холоднее. Он не должен был позволять слезам Су Ичэня влиять на его настроение.

В конце концов Су Ичэнь был всего лишь жалкой повиликой, которую стыдно показывать в приличном обществе и которая могла существовать лишь благодаря ему.

Не будь у него лица, которое своей улыбкой напоминало Су Су, Гу Ханьчжоу никогда не позволил бы ему остаться в доме семьи Гу.

— Подожди.

Посреди залитого светом банкетного зала раздался мягкий и приятный, словно весенний ветер, несущий первую зелень и пробуждение природы голос Пэй Суюэ.

Все невольно повернулись к Пэй Суюэ, ожидая продолжения.

— Су Су, что случилось? — обернулся Гу Ханьчжоу. Холод и предупреждение мгновенно исчезли из его глаз. Теперь, когда он смотрел на Пэй Суюэ, в них оставались лишь мягкость и учтивость и он прислушивался с необыкновенным вниманием к каждому слову Пэй Суюэ.

Гу Ханьчжоу прекрасно знал, о ком на самом деле должен заботиться, кого должен оберегать и ради кого должен отдавать всего себя.

Конечно же, о прекрасном, гордом и мягком, словно лунный свет, младшем господине семьи Пэй.

О Су Су, которого любил столько лет.

Прекрасные и благородные глаза феникса Пэй Суюэ были устремлены вдаль — на спину Су Ичэня.

Он слегка поджал губы и медленно произнёс:

— Сегодня приём в честь моего возвращения. Я очень долго его ждал и надеюсь, что никто не уйдёт раньше времени.

К концу фразы голос Пэй Суюэ стал тише — настолько, что услышать следующие слова могли лишь те, кто стоял совсем рядом:

— ...Можно?

Гу Ханьчжоу на мгновение замер.

Это тихое «можно?» почему-то прозвучало осторожно и неуверенно, словно настоящая просьба.

Су Су никогда прежде ни о чём не просил таким тоном. Но после возвращения из-за границы он действительно стал гораздо мягче, чем раньше. Гу Ханьчжоу даже казалось, что теперь Пэй Суюэ придаёт ему куда больше значения.

Взгляд Гу Ханьчжоу смягчился. Разумеется, он был готов исполнить любую просьбу Су Су:

— Конечно, — его голос звучал необыкновенно мягко.

Затем Гу Ханьчжоу снова повернулся к Су Ичэню, и взгляд вновь стал холодным и тяжёлым:

— Не нужно ехать за документами. Оставайся. Сегодня никто не имеет права уходить раньше времени.

Слово господина Гу имело огромный вес в их кругу*.

*Иметь огромный вес (举足轻重 / jǔ zú qīng zhòng / цзюй цзу цин чжун) буквально «поднять ногу — и весы изменят равновесие» — обладать большим влиянием и авторитетом, когда слова или поступки человека способны заметно повлиять на ситуацию.

Гости переглянулись.

— Ну конечно! Это же приём в честь Су Су. Мы и не собирались уходить раньше.

— Су Су не только красивый, но ещё и добросердечный. Вы слышали, каким мягким голосом он это сказал?

Вокруг зашептались.

— А Су Су вообще знает, кто такой Су Ичэнь? Говорят, раньше они учились в одной школе.

— Что за глупости? Конечно, не знает. Разве такая повилика, как Су Ичэнь, вообще могла попасться Су Су на глаза? Вот если Су Су узнает, что господин Гу завёл себе подделку вроде Су Ичэня, тогда точно разозлится.

До Су Ичэня со всех сторон долетал тихий язвительный шёпот.

Он слушал мягкий голос Пэй Суюэ за спиной и невольно приподнял бровь.

В памяти тут же всплыли сюжеты прочитанных романов: белый лунный свет с повадками «зелёного чая» возвращается из-за границы и, желая заполучить властного президента, пускает в ход всевозможные хитрые уловки, чтобы избавиться от жалкой замены.

Так почему же... Пэй Суюэ решил его оставить?

Неужели... настоящий белый лунный свет собирался с самого начала поставить его на место*?

*Поставить на место (下马威 / xià mǎ wēi / ся ма вэй) буквально «продемонстрировать силу сразу после того, как человек спешился» — с первой встречи устрашить или подавить другого, сразу показав ему своё превосходство и обозначив границы дозволенного.

Су Ичэнь медленно повернулся. С покрасневшими глазами он посмотрел на Гу Ханьчжоу и очень послушно ответил:

— Хорошо, господин Гу.

Гу Ханьчжоу мрачно посмотрел на него, и в этом взгляде вновь прозвучало предупреждение. Уголок его губ дёрнулся, а голос стал ледяным, почти резким:

— На приёме знай своё место и веди себя как подобает. Не позорь меня.

— Хорошо... — Су Ичэнь смотрел на Гу Ханьчжоу сложным взглядом. В его глазах читалась эмоция, понятная лишь им двоим. В его покрасневших глазах таилась боль, и, казалось, будто во всём мире для Су Ичэня существовал один лишь Гу Ханьчжоу.

Словно он не мог видеть никого другого.

Ногти впились в плоть, оставив глубокие кровавые следы. Боль пронзила тело, но Пэй Суюэ словно не чувствовал её. Кожа вокруг его благородных глаз феникса слегка покраснела. Он изо всех сил сдерживался, не позволяя себе взглянуть на того человека.

Вместо этого Пэй Суюэ медленно перевёл взгляд на спину Гу Ханьчжоу.

В глубине его глаз таилась такая мрачная и пугающая ревнивая ненависть, что от одного этого взгляда становилось не по себе.

Гу Ханьчжоу внезапно почувствовал себя словно под прицелом острых шипов и по его спине пробежал холодок.

Он инстинктивно обернулся — и сразу встретился с чуть покрасневшими глазами феникса Пэй Суюэ.

Глаза Су Су, как и всегда, казались нежными и безобидными. Он растерянно и печально смотрел на Гу Ханьчжоу.

Гу Ханьчжоу на мгновение растерялся, замедлил шаг и с бесконечной мягкостью и терпением спросил:

— Су Су, что случилось?

Пэй Суюэ отвёл взгляд и опустил глаза. При ярком свете банкетного зала можно было заметить, что его лицо слегка побледнело.

Через мгновение он медленно улыбнулся и задал вопрос, который оставлял слишком много пространства для догадок:

— Старший брат Ханьчжоу... ты всё ещё тот старший брат Ханьчжоу, чьи чувства ко мне ничуть не изменились?

Вопрос прозвучал одновременно завуалированно и до предела откровенно.

Теперь Гу Ханьчжоу был почти на сто процентов уверен: Пэй Суюэ вернулся в страну именно ради него.

Это казалось почти невероятным. Несколько лет назад Пэй Суюэ мягко, но холодно отверг его, объяснив, что хочет сосредоточиться на учёбе и не собирается слишком рано вступать в отношения. Но после возвращения за то короткое время, что они успели провести вместе, Гу Ханьчжоу уже заметил, что отношение Пэй Суюэ к нему немного изменилось.

Раньше Пэй Суюэ то намеренно, то невольно словно постоянно не замечал его. Часто погружался в свои мысли, неизвестно о чём размышляя, и почти всё внимание отдавал учёбе. Его круг общения всегда оставался небольшим. Он вёл простой образ жизни, и никогда не отвечал на молчаливую заботу Гу Ханьчжоу — возможно, просто не обращал на неё внимания.

Но теперь Пэй Суюэ сам задавал ему этот двусмысленный вопрос. Спрашивал, продолжает ли он ждать. Остался ли тем же человеком, что и прежде...

Неужели это означало, что Су Су тоже всё это время думал о нём?

Гу Ханьчжоу заворожённо смотрел на него своими красивыми глазами:

— Конечно, я всё тот же. Всё это время я ждал только тебя. Рядом со мной никого нет...

Пэй Суюэ с лёгкой улыбкой посмотрел на него. В прекрасных глазах феникса таилось что-то непроницаемое, и невозможно было понять, о чём он думает.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13355/2307564