Готовый перевод Traveling Through Ancient Times To Be a Shopkeeper / Путешествие в древние времена, чтобы стать лавочником [💗]✅: Глава 6. Техническое обслуживание

— Да уж, гэр… высокий, вовсе не похож на гэра. Никому не нужен — и ладно бы! А он ещё и мечтает выйти замуж и жить в уездном городе.

— Ой, да что ты так говоришь. Вот же, нитки покупает. Может, как раз свадебное платье себе шьёт.

— Замуж? Кто ж его возьмёт!

— Сянъэр, это не обязательно так. Если захочет выйти замуж, то за вдовца с хромой ногой точно сможет.

— Циньцин, ты права.

Эти ехидные реплики донеслись до Чжоу Юаня и его друзей. К ним навстречу шли три девушки в ярких шёлковых юбках, с накрашенными лицами. Красивые, стройные, изящные — настоящие красавицы деревни. Но слова у них были ядовитые, как у деревенских сплетниц.

Впереди шли Чжоу Циньцин и Чжоу Сянъэр. Между ними — Чжоу Сююнь, нежная и тихая, держалась чуть в стороне.

Эти девушки из деревни Цинхэ всегда считались первыми красавицами. С детства за ними увивались парни, баловали, угощали, одаривали. Родители их тоже берегли, к тяжёлой работе почти не подпускали, они верили, что их дочери красивы и обязательно выйдут замуж в богатую семью.

Они выбрали Чжоу Юаня своей целью, потому что смотрели на него свысока. К гэрам у них с детства прививали презрение — их учили сравнивать себя с ними, возвышаться за их счёт. В деревне случалось, что гэры тоже бывали красивыми и привлекали мужчин. У красавиц это вызывало зависть, отсюда и неприязнь.

— Чжоу Сянъэр, Чжоу Циньцин, закройте свои вонючие рты, — резко бросила Чжоу Цю, подруга Чжоу Юаня. — За версту смердит от вас. Вам самим не противно?

Она всегда была прямолинейной и за словом в карман не лезла. Обидеть её друга у неё на глазах? Не бывать этому.

Чжоу Сянъэр обладала вспыльчивым характером и была настолько высокомерна, что не могла выносить ругань Чжоу Цю:

— Чжоу Цю, сама ты воняешь! Самое вонючее — это твой язык!

А Циньцин, как всегда, сделала вид, что говорит мягко и правильно:

— Чжоу Цю, разве мы его ругали? Всё и так в деревне известно. Чжоу Юань выставил себя на посмешище, опозорил деревню. Разве это не правда?

— Правда? Какая правда! Это вы злитесь. Злитесь, что Юань с уездным жителем ходил на смотрины, а вас никогда и не звали!

— Ты!.. — Сянъэр и Циньцинь покраснели от злости. Слово в слово — она выдала их тайную обиду.

Она попала в точку. Это была не зависть, а злость. Как это так — гэр, никому вроде бы не нужный, а дошёл до смотрин с уездным жителем? А они, признанные красавицы, — нет. Гордость не позволяла признаться, вот и вымещали на нём злость, повторяя деревенские сплетни.

— Циньцин, Сянъэр… — вдруг тихо окликнула их Чжоу Сююнь.

Та редко снисходила до них, но сейчас заговорила — и обе тут же встали у неё за спиной, хоть и с недовольными лицами.

Сююнь была из богатой семьи: её брат сдавал экзамены и уже был Туншеном (п\п: 童生 — начальная учёная степень в Китае). Она всегда держалась высокомерно и обычно даже не разговаривала с ними.

— Чжоу Цю, — сказала она мягким голосом, обращаясь только к ней, даже не взглянув на Чжоу Юаня и Чжоу Муцзы, — мы же все девушки и знаем, как важно хранить себя в чистоте. Подумай сама: даже если Чжоу-гэр хороший, разве кто-то из уезда станет брать кого попало? Сватовство — это да, взаимное согласие, но если кто-то с жадными мыслями сам навязывается, то разве это не позор для всей деревни? Циньцин и Сянъэр, может, сказали резко, но ведь не солгали.

Она говорила уверенно, рассуждения звучали складно и разумно. Её брат-учёный явно наложил отпечаток. Для простых людей её слова были убедительными.

Но Чжоу Цю знала её истинное лицо: эта «милая красавица» могла быть язвительной и жестокой, когда приказывала её двоюродному брату-гэру и всей его семье работать на неё как на прислугу. Хорошо, что они тогда отделились.

— Вот видишь, Сююнь сразу всем рот закрыла, — довольно сказала Сянъэр. —Я даже не знаю, какое отвращение испытал Вэй Чэн после свидания вслепую с Чжоу Юанем.

— Вы обо мне? — раздался мужской голос.

Все обернулись.

Оказалось, Вэй Чэн успел подойти. Ни девушки, ни Юань с друзьями не заметили его до этого.

— Ты кто ещё такой? — раздражённо бросила Сянъэр, не разобравшись.

— Я — Вэй Чэн.

Все замерли.

Он был высок, широкоплеч, лицо строгое, правильное, одет чисто и аккуратно. Настоящий джентльмен, с достоинством.

Циньцин и Сянъэр сразу смутились, опустили глаза, зардевшись. Вэй Чэн был таким красивым! В мыслях мелькнуло: «Если бы с ним… он же из уезда…»

— Интересно, почему девушки так обсуждают меня? — спокойно спросил он.

— Мы с Юанем из одной деревни, — нежно и застенчиво сказала Циньцинь. — Он ведь хотел к вам «прибиться», на смотрины ходил. То, что Вэй-гунцзы (уважительное обращение к молодому человеку) его не выбрал, вполне естественно.

Но Вэй Чэн даже не посмотрел на неё. Он серьезно ответил:

— Вы ошибаетесь. На тех смотринах отказал не я, а Чжоу-гэр.

Все онемели.

Такого никто не ожидал.

Даже сам Чжоу Юань не поверил, что Вэй Чэн его так защищает, принижая себя. Он хотел было что-то сказать, но Вэй Чэн одним взглядом его остановил: «Не вмешивайся, я сам».

— Вэй-гунцзы шутит? — попробовала Сянъэр.

— Разве я похож на шутника? — нахмурился он.

Он только что вернулся с покупками и услышал, что они говорят. Внутри закипело: даже когда его прежняя девушка изменила ему (в прошлой жизни), он так не злился. На человека, который стал ему дорог, указывали пальцем и клеветали, и Вэй Чэн чувствовал себя в ярости.

— К тому же, — продолжил он, — не пристало девушкам судачить о людях. Пустые пересуды — удел базарных сплетниц. Неужели вы сами такие?

Все трое покраснели от стыда и гнева. Циньцинь онемела, Сянъэр задрожала, ткнув в него пальцем:

— Ты!..

А Сююнь прикусила губу, в глазах блеснули слёзы — вид беззащитной красавицы, будто просящей защиты. Обычно мужчины не могли устоять перед её видом. Но Вэй Чэн и глазом не моргнул.

Она смотрела на Вэй Чэна свысока. Хоть он и был высок и красив, но по его одежде она поняла, что он не богат. Однако она не верила, что Вэй Чэн не обратит на неё внимания, при всей её красоте и жалости.

Вэй Чэн на самом деле не смотрел на них. Он злился от одного взгляда на них. Увидев, как собирается толпа, он решил не затягивать, чтобы потом его ещё не обвинили, будто он «обижает женщин».

Вэй Чэн протянул свёрток к Чжоу Юаню:

— Чжоу-гэр, это тебе.

Чжоу Юань опешил. Ему?..

— За мою резкость ранее — маленький подарок в знак извинения.

— Нет, я не могу взять!

— Возьми.

Вэй Чэн хотел было прямо вложить пакеты в его руки, но понимал: на людях это могло бы повредить репутации Чжоу Юаня. Потому говорил мягко:

— Это немного, возьми.

Но Чжоу Юань всё равно отказывался.

Окружающие онемели. В руках у Вэй Чэна были большие свёртки: кое-что в промасленной бумаге (значит, еда — мясо или закуски), кое-что в коробках с печатью кондитерской лавки. Такие пирожные, хоть и не самые дорогие (не такие как городские деликатесы), всё равно стоили дорого для деревенских — простые фермеры могли позволить себе разве что по кусочку, а тут несколько больших коробок! За всё это ушло бы не меньше нескольких сотен вэней.

Сянъэр и Циньцинь так и побелели от злости: как же они хотели, чтобы подарки были им! Они привыкли к ухаживаниям: парни приносили мелочи, сушёные фрукты, закуски. Но чтоб так — целые коробки, на такую сумму — никто им не дарил.

Чжоу Сююнь внешне оставалась мягкой и спокойной, но внутри её жгла зависть. Её семья богата, но брат после получения степени Туншэна стал просить у дома всё больше, а на мелкие радости ей теперь почти не оставалось. Даже она никогда не покупала столько сладостей разом.

Трое завистливых девушек молчали, а друзья Юаня — Чжоу Цю и Чжоу Муцзы — глазам не верили. Сначала удивились, потом обрадовались за друга: вот это ответ недоброжелателям! Если вернутся в деревню с такими коробками, всем будет ясно: не Юань опозорился на смотринах, а наоборот — уездный Вэй Чэн к нему расположен.

Хотя они и понимали, что слова Вэй Чэна «это он меня не выбрал» — просто защита, всё же для Юаня это шанс вернуть доброе имя.

Видя, что Юань упорно не принимает, Вэй Чэн подумал и протянул отдельные коробки Чжоу Цю и Чжоу Муцзы:

— Это вам.

Он понимал простую истину: хочешь расположить к себе сердце — расположи сначала его друзей.

Чжоу Цю и Чжоу Муцзы инстинктивно приняли коробки и обомлели: им тоже досталось?! Они не могли взять её, понимая, насколько она ценна и хотели уже вернуть, но Вэй Чэн сразу повернулся к Юаню:

— Чжоу-гэр, твои друзья уже взяли. Ты не можешь отказаться. Это я специально для тебя покупал.

Чжоу Цю и Чжоу Муцзы проявили тактичность и молча прекратили попытки вернуть пирожные. Понимая намерения Вэй Чэна, они знали, что это взятка, поэтому без колебаний взяли её. Вместо этого они попытались уговорить Чжоу Юаня.

Чжоу Юань упрямо отказывался. Если бы одна мелочь — ещё куда ни шло. Но столько, на такие деньги… как он может позволить?

Тогда Вэй Чэн наклонился и полушёпотом, но так, чтобы слышали и другие:

— Если ты не примешь, вокруг соберётся ещё больше людей, а ты оттолкнёшь их обратно. Ты что, отвергаешь меня, чтобы опозорить?

Чжоу Юань огляделся, увидев вокруг себя ещё больше людей, испугался, замотал головой:

— Нет, я не это имел в виду!

Вэй Чэн пытался напугать его, но не хотел, чтобы Чжоу-гэр неправильно понял. Воспользовавшись его паникой, Вэй Чэн прямо вложил пакеты в его руки. Пальцы невольно соприкоснулись.

У Чжоу Юаня сердце затрепетало, он растерялся, покраснел, а Вэй Чэн же был рад прикоснуться к руке своей возлюбленной. Ммм, она была такой мягкой, но жаль, что это длилось лишь мгновение. Если бы они могли задержаться подольше!

Смотрел на смущённое лицо Чжоу Юаня, сам едва не улыбался.

— У меня еще есть дела. Вы гуляйте дальше, не буду вам мешать.

Он хотел бы задержаться, но ради репутации Чжоу Юаня ушёл.

А три девушки всё еще там стояли. И каждая кипела от ярости: он дарит такое гэру! Им — ни взгляда, а ему — всё!

— Ого, а вы ещё здесь? Хотите кусочек? — с вызовом сказала Чжоу Цю, потряхивая коробкой.

— Это всего лишь коробка пирожных. Мы их уже ели, так что какая разница? — презрительно ответили, но тут же, красные от злости, ушли.

Когда их не стало, друзья Юаня оживились:

— Юаньюань, да он точно к тебе неравнодушен! — сказала Чжоу Цю. — Он даже угостил нас пирожными, чтобы порадовать.

— Ага, благодаря тебе мы можем наслаждаться этим угощением, — добавил Чжоу Муцзы. Принести домой коробку пирожных бесплатно, несомненно, было бы приятно его семье.

Чжоу Юань замялся:

— Нет… у Вэй Чэна нет таких мыслей…

Но лицо его всё ещё горело, а в глазах, несмотря на слова, блеснуло что-то похожее на надежду.

Дома скрыть столько пакетов не удалось. Дети тут же окружили его:

— Дядя, угощение!

— Ух ты, сколько всего! Это нам?

Племянники и племянницы возбуждённо болтали, глядя на вкусные лакомства в руках дяди. Он обычно покупал им закуски, и, поскольку они были его семьей, они сбегались к нему, выпрашивая их. Чжоу Юань, запертый среди детей, не мог выбраться. Он растерялся, но отдал одну свёртку племяннику Шитоу, велел делить между младшими.

Племянники и племянницы взяли угощения и вышли на улицу, чтобы поделиться ими.

Услышав шум, мать Чжоу вышла из дома. Она беспокоилась о настроении сына с тех пор, как он ушёл утром, и теперь, когда он вернулся, она отложила рукоделие и вышла.

— Юаньюань? Откуда у тебя это?

Взгляд матушки Чжоу упал на гэра, сжимавшего в руках множество сумок, и на её лице отразилось лёгкое удивление.

Она знала, сколько денег у ее сына. Даже если бы у него было достаточно, чтобы купить столько вещей, он бы разом потратил все, что есть. Чжоу Юань не был человеком, склонным к расточительству.

Чжоу Юань замялся:

— Мам…

— Пошли в дом, расскажешь.

Чжоу Юань последовал за матушкой в дом, чувствуя себя неловко, боясь, что она отругает его за то, что он так небрежно принял вещи Вэй Чэна.

Сев, матушка Чжоу спросила:

— Кто тебе это дал?

Чжоу Юань поставил вещи на стол, встал перед ней:

— Это Вэй Чэн купил.

— Вэй Чэн?! Всё это?! — мать сильно удивилась.

Зачем Вэй Чэн покупал сыну вещи, да ещё и так много? Матушка Чжоу немного занервничала.

— Скажи мне, почему Вэй Чэн купил тебе столько вещей просто так?

— Не знаю...

Чжоу Юань рассказал ей, как они с друзьями сегодня столкнулись с Вэй Чэном на улице. Вэй Чэн сначала предложил их угостить, но потом ушел, сказав подождать. Затем он вернулся, чтобы купить ему выпечку и закуски. Он не упомянул о встречах с Чжоу Сянъэр и Чжоу Цинцин.

Матушка Чжоу выслушала рассказ сына и на время растерялась. Потом снова посмотрела на него — и что тут было не понимать? Стоило упомянуть Вэй Чэна, как сын тут же покраснел, отвёл глаза. С тех пор, как вернулся из уезда после смотрин, он ходил сам не свой. Ей стало ясно: сын влюбился в Вэй Чэна.

Это изначально казалось невозможным, но теперь, после сегодняшнего случая, в её сердце впервые мелькнула мысль: а вдруг и Вэй Чэн тоже неравнодушен к её сыну?

Она, как мать, тоже хотела, чтобы её гэр нашёл любимого и смог выйти замуж по сердцу.

Но оставалось неизвестным — есть ли у Вэй Чэна такие же чувства, или всё это лишь её надежды.

Когда они ездили в уезд, она внимательно наблюдала: Вэй Чэн вёл себя достойно, и видно было, что он человек порядочный. Если бы семьи Чжоу и Вэй породнились, это несомненно было бы «подняться в небо» для их семьи. Тогда, если бы не суета старшей невестки, которая поспешно устроила те смотрины, она бы дольше подумала и точно не согласилась отправлять сына.

А теперь всё иначе: сердце сына уже отдано Вэй Чэну. И если тот тоже испытывает ответные чувства — как мать, она бы не стала возражать. Пусть её гэр выйдет замуж за того, кого любит.

— Юаньюань, — сказала она мягко, — иди пока в комнату. Когда отец вернётся, мы с ним всё обсудим.

На улице клонилось к вечеру, вот-вот должны были вернуться мужчины.

Чжоу Юань, послушав мать, ушёл в комнату, всё ещё растерянный и сбитый с толку.

К этому времени с полей уже возвращались отец и трое братьев, их жёны, что сидели с другими женщинами в деревне, тоже засобирались домой.

Младшие дети, получив сладости, давно уже выбежали на улицу — они ничего не видели.

Когда все взрослые вошли в дом, и без того небольшой зал показался ещё теснее.

И в тот же миг взгляды всех обратились к столу: несколько коробок с пирожными и свёртки в масляной бумаге.

Все были ошеломлены!

— Мама, это откуда? — сразу воскликнула старшая невестка Чжоу Юаня и уже потянулась развязать свёртки. Вслед за ней двинулись и вторая, и третья невестки. Но слова свекрови остановили их.

— Вы трое — выйдите.

Там ведь сколько всего вкусного: и пирожные, и сушёные фрукты. Разве могли невестки такое упустить? Старшая больше всех желала унести всё это в свою комнату. Конечно, уйти с пустыми руками она не собиралась — хотя бы часть забрать. Она натянула улыбку:

— Мама, а эти вещи...

Но, встретившись с суровым взглядом свекрови, вынуждена была замолчать. Хоть свекровь обычно мягкая и добрая, но стоило ей принять строгий вид — ни одна из них не смела перечить.

Они ушли с недовольными лицами. И хотя в душе злились, вслух сказать ничего не посмели. Только выйдя за пределы дома, начали перешёптываться.

Матушка Чжоу прекрасно понимала мысли своих невесток. За её гэром они часто шептались за спиной: что, не может выйти замуж, сидит дома на шее у семьи. Грубые мужчины в семье, может, и не замечали этих разговоров, но она-то всё знала.

Вещи на столе принадлежали её сыну, и без её слова никто не имел права к ним прикасаться.

Когда посторонние вышли, матушка Чжоу пересказала мужу и троим сыновьям, что произошло.

— Муж, — спросила она, — как ты думаешь, что означает поступок Вэй Чэна?

Чжоу-отец помолчал и сказал:

— Надо бы кого-то отправить в дом Вэй, разузнать их намерения.

— Почему это мы должны к ним идти? — возмутился старший сын Чжоу Юн. — Если Вэй Чэн действительно думает о брате, он сам должен прислать людей!

— Старший говорит правильно, — поддержал его второй брат, Чжоу Шань. — Если мы сами начнём выведывать, люди подумают, будто наша семья совсем бесстыдная.

Третий брат, Чжоу Чжэн, тоже добавил:

— Отец, мать, нам нужно думать о репутации младшего брата. Если Вэй Чэн серьёзно настроен, он обязательно пошлёт сватов. А если нет — значит, у него и в мыслях ничего нет.

— Вы все говорите по делу, — серьёзно кивнул отец.

— Тогда подождём пару дней, — согласилась мать.

Она твёрдо решила: если Вэй Чэн действительно испытывает чувства, он обязан будет прислать сватов. Если же нет — не важно, какие у него намерения, она не позволит гэру общаться с ним неопределённо, подрывая доброе имя.

Матушка Чжоу принялась раскладывать принесённые вещи. Пирожные — что можно, отложить, а что портится — съесть. В свёртках в масляной бумаге оказались конфеты и сухофрукты — хорошая закуска, можно хранить.

Развязав один свёрток, она воскликнула:

— Как? Тут ещё и мясо!

Отец и трое сыновей тоже смотрели, как мать перебирает свёртки. И, увидев мясо, были поражены.

Там оказалось почти два цзиня (п\п: около килограмма) мяса.

Мясо — редкость. По двадцать с лишним вэней за цзинь, деревенским людям редко удавалось позволить себе мясные блюда. В семье Чжоу только раз в месяц-два удавалось купить пол цзиня для угощения. А тут — целых два цзиня! Такой щедрости Вэй Чэна они не ожидали.

После удивления каждый вновь взял себя в руки. Но было видно, что у трёх братьев слюнки текут на куски мяса — только и ждали, когда мать решит, что с ним делать.

— Давайте приготовим всё мясо сегодня вечером, — решительно сказала она. — Устроим хороший ужин.

У братьев лица тут же засияли.

— Позовите ваших жён, — добавила мать. — Всё нужно поделить.

— Да! — дружно ответили они.

http://bllate.org/book/13343/1186727