Готовый перевод Farming for Three Meals a Day [Farming Life] / Деревенская еда, каждый день [фермерство] [💗]✅: Глава 10.

Зная о богатырском аппетите Линь Цзяншаня, Е Си с полудня начал готовить, наполнив пароварку рисом до краёв.

Лю Сюфэн, штопавшая в главной комнате отцовскую куртку, заметила:

— Смотрю, собрался пир на весь мир устроить.

Е Си слегка напрягся, но ответил ровно:

— Он же и рыбу дарил, и с поливом помог. Как же не угостить как следует? Чтобы люди не говорили, что мы скупердяи.

Лю Сюфэн провела рукой по волосам:

— Верно. Уж если звать в гости — надо достойно принять. Готовь, что есть, больших трат не будет.

Е Си кивнул и отправился за мясом.

К вечеру, когда стемнело, он стоял на кухне с только что приготовленной жареной свининой с перцем и беспокойно поглядывал на улицу — а вдруг не придёт?

Когда был готов последний суп, отец спросил:

— А этот Линь придёт? Он точно обещал?

Е Си вытер руки фартуком:

— Говорил, что придёт.

Е Шань отложил плетёную корзину:

— Пойду напомню ему.

Не успел он выйти, как в тумане показалась высокая фигура с двумя фазанами в руках.

Линь Цзяншань.

Е Шань радушно встретил его:

— Брат Линь, а мы уже забеспокоились!

Линь Цзяншань протянул фазанов:

— В лесу задержался.

Е Шань замахал руками:

— Да зачем такие подарки! Это же целое состояние!

— Сам поймал. Берите.

— Да в городе за пару таких пятьдесят монет дадут! Не можем принять!

Линь Цзяншань нахмурился и развернулся:

— Тогда и я не могу остаться.

Е Шань поспешил удержать его:

— Ладно, ладно! Только не уходи — Си целый день готовил!

Лишь тогда Линь Цзяншань смягчился:

— Тогда с благодарностью принимаю угощение.

— Вот это по-нашему! — обрадовался Е Шань.

В главной комнате Е Си как раз раскладывал палочки. Увидев Линь Цзяншаня, он мягко улыбнулся:

— Садитесь, пока не остыло.

Мужчины уселись за стол с вином, а Е Си с матерью присоединились к трапезе.

— Попробуйте нашего гаолянового вина — крепкое! — Е Шань налил полную чашу.

(Гаоляновое вино — это традиционный китайский алкогольный напиток, байцзю, который готовят из зерновых культур, в том числе гаоляна (сорго).

Линь Цзяншань не церемонился — принял и выпил залпом.

— В тот день спасибо тебе, брат Линь, без тебя наш урожай риса в этом году пропал бы. Не буду много говорить, давай выпьем.

Линь Цзяншань чокнулся чашей с отцом Е, запрокинул голову и залпом осушил полную чашу янтарного вина.

Е Си с тревогой наблюдал за этим, его сердце чуть не подпрыгнуло — у этого человека, должно быть, потрясающая выносливость к вину.

Подвыпив, отец разоткровенничался:

— Откуда ты родом, брат Линь?

— Из Бэйчжоу, из небольшого городка, с севера. Из уезда Си.

— О-о, далёко же!

Линь Цзяншань лишь кивнул.

Е Шань, вытянув шею, с любопытством спросил:

— А как ты оказался в Южной Сычуани. Чужая земля, незнакомые люди... Говорят же — родная сторона сладка, человеку лучше на своей земле.

Губы Линь Цзяншаня сжались в тонкую линию, лицо потемнело.

Е Си толкнул брата локтем:

— Брат, хватит допытываться. Не хорошо лезть в чужие дела.

Но подвыпивший Е Шань не слушал:

— Разве брат Линь — чужой? Он прямой и честный! Я его как родного принял! Почему нельзя спросить?

Е Си хотел было вмешаться, но Линь Цзяншань заговорил первым:

— Если брат Е считает меня своим, что тут скрывать.

Его голос звучал глухо.

Е Си внимательно смотрел на него. Ему тоже было любопытно прошлое Линь Цзяншаня, но он понимал — тот не зря оказался в Шаньсю.

— Моя семья в уезде была большой. У отца — шесть братьев, у дядей много детей, а у моего отца — только я. Потом на севере начались беспорядки — Се Жун подняли мятеж и вторглись в наши земли. Власти приказали набирать ополчение — по одному мужчине из семьи. Мои дяди отправили сыновей, а из нашей семьи пришлось идти мне.

Отец Е Си, всю жизнь проживший в деревне, ахнул:

— Господи! Ты на войне был? И целым вернулся?

— Война длилась пять лет, в бою не различишь, где чей меч или клинок, но, к счастью, я смог вернуться живым.

Е Шань восхищённо цокнул языком:

— Брат Линь — настоящий богатырь! Из самого ада выбрался!

Лю Сюфэн, затаив дыхание, спросила:

— Но если вернулся живым, зачем уезжать с родной земли?

Линь Цзяншань сделал глоток вина. Жгучая жидкость обожгла горло.

— После войны я пошёл в управу снять себя с учёта. Но оказалось... три года назад меня уже записали погибшим. Видно, перепутали с кем-то. Я сразу помчался домой.

— Оказалось, все уже поверили в мою смерть. Мать, и без того слабая, не выдержала — умерла с тоски. Отец не перенёс двойной потери...

Лю Сюфэн прослезилась:

— Война — не людское дело! До чего людей доводит!

Е Си почувствовал, как сжалось сердце. Он не мог представить жизнь без родителей и брата — наверное, бросился бы в петлю.

— Отец оставил наследство — землю, дом, деньги. Всё поделили между дядями. Когда я вернулся... они не захотели отдавать своё. Сговорились, назвали меня самозванцем и выгнали из рода.

Е Шань скрипел зубами:

— Мрази! Пусть гром их поразит!"

— И ты пришёл в Шаньсю? — тихо спросил Е Си.

Линь Цзяншань усмехнулся:

— Без документов, без родни я скитался несколько лет. Потом встретил товарища по оружию. Его старший брат служил в управе Южной Сычуани. Благодаря им я получил новые бумаги. Но для прописки нужен был дом — вот и купил заброшенный здесь.

В нескольких словах — целая жизнь, полная горечи. Семья Е Си затихла, проникшись сочувствием.

Но Линь Цзяншань уже смирился. Он стукнул чашей о руку Е Шаня:

— Хватит о прошлом! Я здесь — значит, так судьбе угодно. Знакомство с вашей семьёй — удача. Пьём!

Только тогда атмосфера разрядилась.

К концу вечера кувшин вина опустел. Отец и Е Шань покраснели и заговорили заплетающимися языками. Лишь Линь Цзяншань оставался трезвым.

Лю Сюфэн, убирая посуду, велела мужчинам идти спать, пока не начали буянить.

Е Си при свете масляной лампы разглядывал Линь Цзяншаня. Тот, хоть и покраснел, явно не был пьян.

— Ты... как себя чувствуешь?

Линь Цзяншань поднял глаза — ясные и трезвые.

— Не бездонная бочка, но выпить могу.

Е Си вздохнул с облегчением:

— С таким запасом тебе в деревне равных нет.

— Пора идти, — поднялся Линь Цзяншань.

Е Си посмотрел на тёмную улицу:

— Так поздно... а вдруг змеи или волки?

Особенно страшно — дорога на склон горы.

Линь Цзяншань лишь усмехнулся:

— Война — вот что страшно. А эти твари — ерунда.

Е Си всё же сделал ему факел из смолистой лучины:

— Хоть дорогу освещать.

Перед уходом Линь Цзяншань вдруг спросил:

— Сегодня ты готовил?

Е Си удивился, затем кивнул, нахмурившись:

— Да... не понравилось?

— Было очень вкусно. Спасибо.

Уголки губ Е Си дрогнули. Отводя взгляд, он пробормотал:

— Если понравилось... приходи ещё. Отец и брат тебя приняли.

Линь Цзяншань кивнул:

— Спокойной ночи.

Смоляной факел осветил его путь в темноте. Е Си стоял на крыльце, пока огонёк не исчез за поворотом.

http://bllate.org/book/13341/1186487