Готовый перевод My husband supports us soldiers [farming] / Муженёк кормит мою армию [Земледелие] [💗] ✅: Глава 65. Новая лавка

На обратном пути Янь Кань и Ци Си вышли через восточные городские ворота, чтобы проверить ход строительства каналов. Увидев длинные оросительные каналы, протянувшиеся через обширные поля за городом, Янь Кань явно повеселел.

Ци Си держался от него на расстоянии и, как только осмотр каналов закончился, первым ушел.

Янь Кань поспешил за ним и, понизив голос, прошептал ему на ухо:

— Любимый, зачем так спешишь? Разве я людоед?

— Но ты пугаешь.

Янь Кань замолчал, только ухмыльнулся Ци Си.

— Не смейся, — сказал Ци Си.

— Почему?

— Иначе получишь.

Янь Кань обиженно надулся.

Они быстро вернулись домой, и, как только переступили порог двора, Ци Си спросил:

— Как там хлопок в лагере?

— Растет неплохо, но пока не видно тех белых цветов, о которых ты говорил.

— Он еще не созрел, естественно, цветов не видно. Примерно в июле поспеет, а собирать будем осенью, в августе-сентябре.

— Хорошо, запомню.

Убедившись, что с хлопком все в порядке, Ци Си больше не расспрашивал. Переступив порог внутреннего двора, он сказал:

— На днях я разобрал подарки, которые прислали Сяобао на день рождения. Но некоторые из столицы слишком дорогие. Хочешь посмотреть?

— Раз это для Сяобао, ты и храни их.

Ци Си взглянул на профиль Янь Каня, скользнул взглядом по его высокой переносице к тонким, чуть приподнятым губам и подумал: «Вот увидишь, что там внутри — сразу передумаешь».

Из дома вынесли большой деревянный ларец высотой по колено.

Янь Кань открыл его и чуть не ослеп от блеска содержимого.

Он подцепил пальцем связку золотых шариков, встряхнул, и бусины размером с большой палец весело зазвенели.

— Игрушка для малыша, сразу видно — это проделки Жу Шань.

— Держи, любимый, — он накинул связку на шею Ци Си, внимательно осмотрел и самодовольно кивнул. — Красота неописуемая, никаким столичным щеголям с тобой не сравниться.

Ци Си смерил его взглядом:

— Тяжело.

Янь Кань рассмеялся и поспешно снял золотые бусины. Он перекинул их на руку, поиграл ими:

— Конечно, тяжело, это же золото!

Для человека, которому вечно не хватало денег, Янь Каню требовалось немалое самообладание, чтобы не конфисковать золотые запасы своего малыша.

— Посмотри остальное.

— Что там еще? — Он повернулся и вытащил пять небольших деревянных шкатулок размером с ладонь, расставив их на столе.

Открыл первую — внутри лежала пачка банкнот.

Янь Кань пересчитал: двенадцать тысяч шестьсот лянов.

— Наверняка от бабушки.

— Сяобао столько денег не нужно, ты лучше спрячь их, любимый.

Ци Си посмотрел на банкноты, снова оказавшиеся у него в руках:

— Мне серебро не нужно, оставь для Сяобао.

Янь Кань сглотнул, кадык дрогнул:

— Если любимый не хочет, может, я временно позаимствую? Как насчет этого?

Ци Си слегка усмехнулся:

— Опять денег не хватает?

— А когда у меня их хватало?

В этом году двор уже раз сто присылал напоминания, но зерно так и не доставили. Как только лето перевалит за середину и похолодает, воинам снова придется закупать теплую зимнюю одежду.

Деньги уходят на всё и вся!

Ци Си пожал плечами:

— Как хочешь.

В конце концов, грудной младенец пока не нуждался в серебре, да и старушка, щедро выложившая такую сумму, явно намекала: это помощь для Янь Каня. Свои своих знают.

Подарки были от пяти человек, но деревянных шкатулок оказалось шесть.

Остальные шкатулки открыли одну за другой. Внутри — поместья, лавки, куча разрозненных земельных документов.

— Это, должно быть, для тебя, любимый. — Янь Кань внимательно перебирал бумаги.

Ци Си сидел позади него, облокотившись на его спину, подбородок положил на плечо Янь Каня и вместе с ним разглядывал документы.

— Слишком ценные вещи, мне не по статусу.

— Как это не по статусу? Это часть свадебных подарков, а также то, что положено жене из семьи Янь. Бери. У невестки тоже такие есть.

То, что эти вещи прислали сейчас, ясно давало понять Ци Си: семья Янь признает его своим.

Ци Си расслабился, его глаза смягчились. Он прижался щекой к плечу Янь Каня.

Хоть он сам и не придавал этому большого значения, но признание семьи Янь Каня всё же радовало.

В итоге шкатулка всё же оказалась в руках Ци Си.

Остальное было для малыша: серебряные замки, браслеты, сшитые вручную туфельки, шапочки, одежда, а также разные игрушки.

— На дне коробки ещё много банкнот.

— Вижу. — Янь Кань вытащил вместе с банкнотами несколько писем.

Он развернул их одно за другим.

Родные из далекой столицы скучали. Почерки в письмах различались — видимо, писали разные люди. Глубокие глаза Янь Каня смягчились, в них появилась редкая для него теплота.

Ци Си повернул голову, разглядывая профиль Янь Каня: уголки губ приподняты, мужественные черты лица казались ещё привлекательнее. В моменты серьёзности он выглядел куда лучше, чем обычно, когда дурачился.

Янь Кань неспешно дочитал письма, повернулся и поцеловал Ци Си в щёку.

— Бабушка говорит, в следующий раз мы должны приехать вместе.

Ци Си поднял бровь:

— А разве можно было не брать меня?

— Конечно, нет.

Тёплые слова родных всегда трогают за душу.

Ци Си дочитал письма вместе с Янь Канем.

Даже маленькая девочка, которой всего несколько лет, старательно вывела каждую черту в своём письме.

В основном она спрашивала:

— Как растёт младший братик?

— Когда дядя Янь Кань вернётся?

— Не забудет ли он привезти ей из северных земель что-нибудь вкусное и интересное?

— Также передавала привет Ци Си и мечтала поскорее с ним встретиться.

Хотя выражения были детскими, в них явно читалась забота семьи, тоскующей по ним на расстоянии.

У Ци Си никогда не было подобного опыта, и теперь, прочитав эти письма, его сердце словно окунулось в тёплую воду.

— Мои родные — хорошие люди, не бойся, когда поедем к ним, — Янь Кань сжал руку Ци Си и притянул его к себе.

— А если всё же испугаешься — не беда. Муж всегда будет рядом с тобой.

Ци Си дотронулся до его межбровья, легонько ткнул пальцем, затем щёлкнул по щеке Янь Каня.

— Я не из робких. Да и твои родственники — не волки и не тигры.

Кадык Янь Каня дрогнул, его взгляд потемнел, погружаясь в лёгкую улыбку Ци Си.

Ци Си сразу понял, о чём он думает.

«Не продержался и секунды в серьёзности».

Он приподнялся и поцеловал уголок губ Янь Каня, глаза блестящие и ясные.

Взгляд Янь Каня помрачнел, и, когда Ци Си попытался отстраниться, он крепко обхватил его за затылок, углубив поцелуй.

Ци Си тихо ахнул, губы слегка приоткрылись, он обнял шею Янь Каня, прищурившись.

Янь Кань целовал жадно, опускаясь ниже, руки сжимали Ци Си так, будто хотели вдавить его в себя.

Ци Си сначала смеялся, но постепенно тоже погрузился в этот момент.

Так и прошёл вечер. Ци Си полулежал на плече Янь Каня, наблюдая, как его грубые пальцы с лёгкими мозолями играют с завязками его одежды. Он напоминал кота, греющегося на солнце, удобно положив руку на поясницу Янь Каня.

В этом сплетении тел между ними снова завязался разговор.

Ци Си водил пальцем по жёсткой ладони Янь Каня:

— Я хочу открыть ещё одну лавку.

Янь Кань даже не спросил подробностей:

— У меня в Сеша есть два помещения. Хочешь посмотреть?

— Где именно? И чем сейчас заняты?

— На улице Тополиного Цветения. Ничем особенным — просто стоянка для торговых караванов. Иногда продают вещи, которые купцы привозят из столицы по пути.

Улица Тополиного Цветения соседствовала с Тополиным переулком. Ци Си не раз проходил мимо аптеки Цзианьтан в Тополином переулке, но на соседнюю улицу ещё не заглядывал.

— Раз у тебя там уже идёт торговля, зачем мне вмешиваться?

— Какое «ты» да «я»? Всё моё — твоё. Да и лавка почти пустует — те вещи не занимают много места. К тому же, они почти не приносят дохода.

Янь Кань обнял Ци Си за талию, его слегка шершавые пальцы скользнули под одеждой. Он поцеловал покрасневшее ухо Ци Си:

— Прими это как подарок от мужа, хорошо?

Ци Си прикусил губу:

— Хорошо, как-нибудь сходим посмотрим.

Кожа у Ци Си и так была тонкой, а Янь Кань смотрел, как он мучает свои губы. Они уже покраснели от поцелуев, и если бы он продолжал кусать, то мог бы поранить.

Палец Янь Каня медленно скользнул по уголку губ Ци Си, едва касаясь.

Ци Си отвернулся:

— Хватит целоваться.

Янь Кань усмехнулся:

— Я ведь и не целую.

Он крепко обнял Ци Си, прижавшись щекой к его шее:

— Пойдём завтра. Как раз свободен.

— Хорошо.

***

На следующий день.

Ци Си переоделся в скромный тёмный наряд. Костюм был того же фасона, что и у Янь Каня, но в отличие от полностью чёрного одеяния последнего, его украшала изящная золотая вышивка с изображением журавлей.

Когда он двигался, подол одежды мерцал скрытым блеском. Надевая этот наряд, Ци Си не сводил глаз с Янь Каня.

Янь Кань самодовольно ухмыльнулся:

— Муж красив?

Ци Си спросил:

— Раз денег нет, зачем заказывать мне такие дорогие вещи?

Все его расходы в усадьбе покрывались из кармана Янь Каня. Особенно одежда — её регулярно обновляли. Ткани использовались самые лучшие, и работа, несомненно, стоила немалых денег.

Янь Кань обнял Ци Си:

— Мне нравится. На кого ещё тратить мои деньги, как не на любимого?

— Ты хочешь, чтобы я содержал кого-то другого?

— Как жестоко с твоей стороны — делить всё со мной по счетам да ещё и предлагать мне содержать других!

Ци Си слушал эту тройную тираду, теряя нить разговора.

«Не стоило вообще поднимать эту тему».

Ци Си вышел из усадьбы первым, а Янь Кань догнал его и продолжил бормотать на ухо.

Ци Си огляделся вокруг, обхватил шею Янь Каня, притянул к себе и поцеловал в уголок губ.

Тишина.

Улица Тополиного Цветения была ближе к усадьбе, чем Тополиный переулок, располагалась на севере, но из-за близости к восточным воротам здесь всегда было многолюдно.

В отличие от переулка, где теснились харчевни и лотки, здесь преобладали зерновые лавки, масляные и хозяйственные магазины. Заведений общепита почти не было, разве что одно-два.

Улица была широкой, и в основном здесь сновали мужчины.

Ци Си с первого взгляда понял, что все они были чернорабочими. Высокие, широкоплечие, некоторые с остатками зерновой пыли на плечах — выглядели крепкими.

Зерно и масло нужно было разгружать, плюс здесь останавливались торговые караваны, так что рабочих рук требовалось много — отсюда и обилие мужчин.

Помимо них, здесь встречались и женщины, привлечённые зерновыми и масляными лавками. Хотя их было немного, общий поток людей оставался значительным.

— В Сеша всего несколько оживлённых улиц. Открыть закусочную на улице Тополиного Цветения было бы неплохо.

Пройдя через несколько торговых точек у перекрёстка, они добрались до середины улицы — именно там располагались упомянутые Янь Канем помещения.

Ци Си остановился, слегка запрокинув голову.

Вывески не было.

Одна эта лавка по размеру равнялась трём его тавернам. Это был не магазин, а самый настоящий склад.

Они вошли вместе. Два оставшихся присматривать за лавкой человека сразу же подошли к ним.

— Генерал, господин. Остальные отсутствуют — отправились доставлять заказы из таверны господина.

Когда не было работы, все находили себе подработку.

Оба были крепкими мужчинами, выходцами из армии. Встав перед Ци Си, они полностью перекрыли вид на внутреннее убранство лавки.

— Занимайтесь своими делами, мы просто пришли посмотреть.

— Есть!

Они отошли: один сел за прилавок, другой принялся разбирать груды товаров, сваленных в пустом углу.

Хоть это место и называлось лавкой, больше оно напоминало склад.

Не было не только вывески, но и внутри царила пустота. Кроме учётной стойки и полок сзади, посередине беспорядочно лежали мешки.

Ни столов, ни стульев, не говоря уже о каком-либо декоре.

Зато пространства было много. Если использовать небольшие столики, как для барбекю, можно было разместить два-три десятка.

Передняя часть была полностью открыта. Когда Ци Си осмотрел её, Янь Кань повёл его в задние помещения.

Кухня оказалась просторной, с полным набором утвари. Однако, судя по слою пыли, ей редко пользовались. Из кухни был выход на заднюю улицу — если места не хватало, можно было задействовать и его.

— Зимой можно готовить внутри, а летом — выходить в переулок или на переднюю улицу. В переулке дует прохладный ветерок, очень приятно.

Янь Кань взял Ци Си за руку и открыл ещё одну дверь, ведущую с кухни.

— Если понадобится хранить припасы, вот ещё один большой склад.

В это помещение Янь Кань не стал заводить Ци Си, лишь показал с порога.

Склад был покрыт пылью — им тоже не пользовались.

— Если любимый не возьмёт эту лавку, она так и будет простаивать. А вещи караванов можно сложить напротив — ты же видел, там тоже почти ничего нет.

Ци Си действительно заинтересовался.

Закончив осмотр, он встретил полный ожидания взгляд Янь Каня и улыбнулся.

— Хорошо, тогда спасибо...

— Мужу.

Эти два слова он произнёс так тихо, что Янь Кань, обладай он менее острым слухом, мог бы и не расслышать.

Он наклонился, подставив ухо к губам Ци Си, и поддразнил:

— Любимый, что ты сказал в конце? Муж не расслышал.

Ци Си мягко отстранил его лицо рукой, кончики его ушей покраснели.

Он ответил напряжённым голосом:

— Ничего не говорил.

— Не верю. Любимый, повтори, на этот раз я точно внимательно послушаю.

Ци Си слегка рассердился, его лицо полностью покраснело. Он тихо упрекнул:

— Ты же прекрасно слышал!

Видя, что зашёл слишком далеко, Янь Кань понизил голос и, обняв, начал успокаивать:

— Ладно, слышал, слышал.

Он поцеловал Ци Си в щёку — его любимый хорошо ухожен, кожа нежная и мягкая. Не удержавшись, Янь Кань снова лёгко прикоснулся губами.

— Любимый, скажи ещё раз, хорошо? Хочу услышать.

Ци Си вцепился в одежду Янь Каня, пальцы ног судорожно сжались. Помолчав, он стукнулся лбом о плечо Янь Каня.

— Не могу больше.

Янь Кань разочарованно вздохнул:

— Ну что ж, будет ещё возможность.

Сейчас они были на улице, и он не мог позволить себе лишнего. Какая досада...

Осмотрев эту лавку, они отправились в противоположную. Та была меньше, но всё равно значительно просторнее таверны. Внутри действительно находилось больше вещей — в основном снаряжение торговых караванов.

— Та, напротив, всё же лучше. Эта слишком мала.

— Почти одинаковые.

— Нет, любимому полагается только самое лучшее.

Закончив с осмотром лавок, они прогулялись по улице Тополиного Цветения. В начале улицы располагались зерновые и масляные лавки, в конце — несколько торговых представительств. В середине затесались парочка закусочных и чайных.

Хоть улица и была оживлённой, женщины с детьми обычно проходили её быстрым шагом.

Причина проста — местные мужчины выглядели устрашающе. Одного их удара могло хватить, чтобы отправить человека на тот свет.

Закончив осмотр, Ци Си и Янь Кань вернулись в свою таверну.

Они продолжили идти по улице Тополиного Цветения на восток, затем свернули на юг, по пути пройдя Тополиный переулок и войдя в переулок с восточной стороны.

Дорогу нельзя было назвать тенистой, но молодые деревья изо всех сил тянулись вверх.

Хотя город Сеша в целом казался серым, при ближайшем рассмотрении переулки украшала молодая зелень, добавляя свежести.

Стояла жара, и чёрные цикады размером с большой палец, с прозрачными крыльями, сидели на листьях, оглушительно треща.

Пройдя несколько переулков, Ци Си и Янь Кань оглохли от этого шума и покрылись испариной.

В таверне они узнали о текущих делах, скорректировали меню.

Теперь с западных огородов поступало больше овощей, но караван «Хайтанцзуй» закупал не только помидоры, а и перец, и другие культуры в больших количествах.

Ци Си велел Чан Хэ следить за расходом — эти овощи будут продаваться только до конца июля, потом их уберут.

Добавив несколько освежающих летних салатов, они остались на обед. Проверив успехи Те Шу в учёбе, Ци Си вдруг вспомнил кое-что.

Он спросил:

— Хочешь пойти учиться в академию?

Мальчик стоял перед Ци Си и, услышав вопрос, замер. Затем, сжав руки, серьёзно задумался, после чего быстро замотал головой.

— Не хочешь?

— Угу! Старший брат, мне нравится считать, нравится, когда ты и брат Чан Хэ учите меня иероглифам, но мне не нравятся все эти «чжи-ху-чжэ-е».

(п/п «чжи-ху-чжэ-е» — традиционные классические выражения, используемые в древних текстах, часто ассоциируются со скучной учёбой)

— Брат Сун Цзянь показывал мне книги, которые учат в школе. Как только он начинает их читать, мне сразу хочется спать. Не нравится.

Ци Си посмотрел на Чан Хэ:

— Это правда?

— Правда. Сун Цзянь, как только у него выходной, сразу бежит в нашу лавку. Увидел, как Те Шу учит иероглифы, в восторге сбегал домой за книгами, говорит, будет его учить. А этот парнишка... — Чан Хэ рассмеялся при воспоминании, — не прошло и пяти минут, как глаза начали слипаться.

— Ещё и шишку на лбу набил.

Ци Си подумал, что всему, чему учат в школе, мальчика могут научить и в лавке. Правда, не так систематично и не для экзаменов.

Он погладил ребёнка по голове:

— Правда не хочешь? Хочу услышать честный ответ.

Те Шу снова покачал головой и, загибая пальцы, перечислил:

— Я думаю, старший брат, брат Чан Хэ, сестра Цяоэр и бабушка Янь — все знают очень-очень много. У них я учусь быстрее, чем сидя в школе.

Янь Кань пожал плечами:

— Если не хочет, пусть не идёт. Научим и сами — хуже не будет.

Ци Си колебался.

Раньше он не воспринимал мальчика как ребёнка, но теперь, столкнувшись с вопросом образования, считал, что решение, принятое самим ребёнком, слишком поспешно.

Ци Си оказался в затруднении.

Янь Кань взял его за руку:

— Решено, пора возвращаться.

Выйдя за дверь, Янь Кань отпустил руку Ци Си. Отойдя подальше, он сказал:

— Не говоря уже об учёбе, даже его нынешнее мастерство обращения со счётами — это то, о чём обычные люди и мечтать не смеют.

— Любимый уже сделал для него достаточно. Что касается остального — уважай его выбор. Если потом передумает, всегда можно отправить в школу.

Услышав эти слова, Ци Си сразу прояснилось в голове.

— Ладно, пусть будет как он хочет.

Сейчас одного только умения обращаться со счётами хватит, чтобы найти работу в городе Сеша и прокормить себя.

Раз есть средство к существованию, Ци Си успокоился.

Северо-южная дорога была широкой. Из-за жары на ней лежали материалы для ремонта.

Игнорируя любопытные и дружелюбные взгляды, они с удовольствием наблюдали за почти завершённой дорогой и вернулись в усадьбу в хорошем настроении.

К этому времени Сяобао, пообедав, уже спал и в этом дворе не находился.

Войдя в дом, Ци Си только собрался отдохнуть, как Янь Кань, излучая тепло, прижался к нему. Грубые пальцы скользнули по щеке, и Ци Си вопросительно посмотрел.

— Обгорел. Пойду к Чжоу Цзытуну за мазью.

Ци Си схватил его за руку:

— Не будь таким неженкой. К тому же мы только что вернулись, разве не устал?

Он налил чашку чая и сунул её Янь Каню:

— Отдохни немного.

Янь Кань усмехнулся:

— Какая тут усталость?

Но всё же покорно сел и выпил две чашки чая.

Дверь в комнату была распахнута настежь, и прохладный ветерок врывался внутрь. Ци Си, всё ещё покрытый испариной, прищурился. Его взгляд упал на огромный зелёный арбуз с тёмными волнами на кожуре, висевший на стене двора. Кадык дрогнул.

— В этом году арбузы удались.

— Ещё бы. Если бы тот, предыдущий, не сорвали раньше времени, был бы ещё больше.

Ци Си покачал головой:

— Пойду сорву один, опущу в колодец — поедим вечером.

— Зачем тебе, любимому, этим заниматься?

— А Син!

— Здесь! — голос А Сина раздался снаружи. Как раз в этот момент он входил, неся в руках большой арбуз.

— Господин! Бабушка Хуа говорит, что арбузы на западном поле поспели! Прошлой ночью какие-то мелкие воришки пробрались на бахчу и испортили несколько штук.

— А что с испорченными?

— Оставили на месте, велели спросить, можно ли забрать.

— Можно, но скажи им, чтобы не ели. Неизвестно, что ели лесные звери, на кожуре может остаться грязь.

— Ага! — А Син радостно поставил арбуз и нож на стол. — Принесли четыре-пять штук, два я уже опустил в колодец.

А Син быстро ушёл, торопясь вернуться к своему арбузу.

Немного отдохнув и остыв, они приняли тёплую ванну и легли вздремнуть.

Дом хорошо держал тепло зимой и прохладу летом. Ци Си, в тонкой нижней рубашке, прижался к Янь Каню.

Янь Кань обмахивал его веером и, видя, как Ци Си с закрытыми глазами погружается в сон, не удержался и поцеловал его в кончик носа.

Ворот рубашки был расстёгнут, обнажая нефритовые ключицы и розовые, как цветы сливы, отметины.

Янь Кань отогнул край рубашки на животе Ци Си и провёл пальцем по шраму, который уже почти исчез. Он обхватил тонкую талию и нежно погладил.

«Не зря я заставлял его мазать мазью».

Ци Си мирно спал, но постоянные лёгкие прикосновения, словно ползающие насекомые, мешали ему.

С трудом приоткрыв веки, он взглянул на Янь Каня, затем перевернулся на бок, свернувшись калачиком спиной к нему.

Полная противоположность разбросанной во сне позе маленького Янь Сяобао.

Янь Каню пришлось признать — второго маленького Ци Си у него не будет.

Даже сердится беззвучно, совсем как ангелочек.

Янь Кань подцепил пальцем его шёлковые, переливающиеся волосы и снова притянул к себе. Поцеловав Ци Си в висок, он прошептал:

— Ладно, больше не буду.

Только тогда Ци Си послушно ухватился за его расстёгнутую одежду и, прижавшись щекой к загорелой груди, заснул.

Несмотря на жару, в таких объятиях он спал спокойно.

***

Проснувшись после полуденного сна, они обнаружили, что малыш уже пришёл.

На улице стояла невыносимая жара, поэтому они остались в комнате, играя с ребёнком. На столе лежали нарезанные ломти арбуза — с толстой коркой, алой мякотью и крупными чёрными семечками.

— Жаль, что корка такая толстая, — заметил Ци Си.

Янь Кань усмехнулся:

— Ничего, со временем выведем и с тонкой коркой.

— Вот только неизвестно, сколько на это уйдёт времени.

Ци Си доел свой кусок, корку забрал Янь Кань.

— Хочешь ещё?

Ци Си покачал головой:

— Хватит.

Хоть он и любил арбузы, но боялся, что желудок не справится с большим количеством.

Едва он это произнёс, как на его руки легла мокрая салфетка.

Ци Си посмотрел на переплетённые пальцы, затем раскрыл ладонь:

— Завтра хочу продавать арбузы.

Янь Кань нахмурился:

— В лавке?

Ци Си сжал его пальцы:

— Хочу на рынок пойти.

— Почему? Разве в лавке плохо? Там народ побогаче. Да и на улице жара...

Ци Си закрыл ладонью его болтливый рот.

— Если только я один буду знать про арбузы или выращивать их — этого мало. Хочу, чтобы все узнали. Вместе найдём хорошие сорта, вдруг мастера среди простого народа найдутся?

— Пусть попробуют, тогда и энтузиазм появится. Ну и... время скоротаем.

Янь Кань обхватил его за талию и усадил к себе на колени.

— Ну как? — Ци Си убрал руку ото рта Янь Каня, глаза сияли.

Янь Кань наклонился и слегка прикусил его щёку, затем с театральным вздохом провозгласил:

— Что поделать, если я подкаблучник!

Улыбка Ци Си озарила всё лицо, на этот раз он сам прижался губами к его рту.

— Врёшь, — пробормотал он, когда Янь Кань отнял у него дыхание.

http://bllate.org/book/13339/1186359