Готовый перевод My husband supports us soldiers [farming] / Муженёк кормит мою армию [Земледелие] [💗] ✅: Глава 44. Возвращение в таверну

Нынешний осенний урожай, без сомнения, привлёк внимание всего города Сеша.

Все знали, что у некоторых семей земля дала небывалый урожай. И когда люди воочию убедились в этом, все разом устремили взоры на резиденцию главнокомандующего и на эти несколько дворов.

— Старик Ду, ну расскажи-ка нам подробно, как ты землю обрабатывал?

— Верно, все уже видели, какой у тебя урожай, теперь будем за тобой повторять!

— Я свою пшеницу сажал, следуя твоему примеру. Росла — загляденье! Жаль, мало посеял, а то бы урожай на целую десятую часть против прошлого года вышел, — говоривший сокрушённо хлопал себя по запястью.

К концу августа в Сеша почти повсюду убрали урожай.

У семьи Ду в этом году урожай уродился на диво, и все смотрели на них с завистью. Вот и сейчас, едва выпала свободная минута, народ столпился у их дома, чтобы послушать, как Ду обрабатывал землю.

Двор был полон народу. Большинство сидели в простой, немаркой одежде серо-синих оттенков, со множеством заплат — видно было, что живут люди небогато.

Все табуретки в доме Ду вынесли, а кому не хватило — те пристроились на корточках или прислонились к стене.

Один за другим пришла почти вся деревня, так что во дворе Ду негде было ступить.

Ду Юнцюань, вернувшийся с поля, где подбирал оставшиеся колосья, вынужден был, поднявшись на цыпочки, обходить двор по большому кругу и перелезать через изгородь, чтобы попасть в дом.

— Ну, старик Ду, рассказывай, — староста деревни сидел впереди всех, лицом к Ду Шушаню.

Тот скручивал самокрутку, его лицо цвета жёлтой земли расплылось в улыбке. Глубокие морщины, словно борозды, седые волосы ярко белели в лучах заката.

— Братец, не то чтобы я не хочу рассказывать. Просто пока только урожай собрали, а дело ещё не закончено. Но подождите немного — скоро всё прояснится.

— Какое ещё дело? — спросил староста.

— Вы же видели, как я землю обрабатывал, и знаете, что стал я это делать только после того, как побывал в резиденции генерала. Ну что, урожай мой все разглядели?

— Ещё бы! С одного сухого поля полмешка зерна лишних собрал, а у тебя таких полей больше десятка — вот и вышло семь-восемь мешков прибавки. А ты ещё говоришь «разглядели» — да у односельчан глаза кровью налились от зависти!

Все рассмеялись:

— Точно!

— Дядя, да ты нас нарочно злишь!

Ду Шушань тоже засмеялся, свернул коричневый табачный лист и отложил в сторону, затем выпрямил сгорбленные плечи.

— Ну раз уж всё увидели, значит, первая наша задача выполнена.

— Какая задача?

— Генерал велел нам сначала самим попробовать, проверить, выйдет ли толк.

— Толк, ещё какой толк! Ну, дядя, так что же нам теперь делать?

— Да, дядя Ду, хватит уже интриговать, мы ведь извелись от нетерпения!

— Какое тут нетерпение, в этом году уже ничего не посеешь! — Ду Шушань убрал свёрнутые листья табака в мешок.

Подняв голову и видя, как все смотрят на него с надеждой, он улыбнулся своим исхудавшим лицом:

— Не волнуйтесь, потерпите немного. Совсем скоро генерал начнёт распространять этот метод. Тогда каждый узнает, и я тоже помогу.

Староста обрадовался:

— Значит, ждём, пока там составят правила?

— Конечно. Нам, нескольким земледельцам, ещё предстоит сходить в резиденцию генерала. В общем, ждите новостей оттуда.

Практика была, теперь оставалось на её основе подвести итоги. Ду Шушань чувствовал в душе необычайную лёгкость.

«Хорошие дни вот-вот наступят».

Но если он мог ждать, другие, страстно желавшие улучшить свои земли, — нет. В толпе раздался тихий голос:

— Может, просто пойти и подождать у резиденции генерала?

— Всё равно сейчас не особо занято, я с тобой пойду.

— Верно, давайте прямо сейчас сходим посмотрим. Земля-то сейчас не требует внимания.

Договорившись так, не только жители деревни Ешувань, но и все, кто слышал о новом методе обработки земли от генерала, нетерпеливо хлынули в город Сеша.

В это время Сунь Вэньцин шёл рядом с отцом, Сунь Юйюем. Отец и сын уже полдня вели телегу с овечьим навозом, направляясь в Сеша.

Всю дорогу они молчали.

Сунь Юйюй был взволнован и обеспокоен: столько лет усердно учился, вот-вот должен был добиться успеха — и вдруг бросает учёбу.

А Сунь Вэньцин, всегда немногословный, теперь ждал решения отца.

Когда они вошли в город, шумная толпа нарушила их тягостное молчание.

Сунь Юйюй шёл впереди, тянул телегу, оглянулся и увидел, как пот стекает по лицу сына, а на шее от напряжения вздулись вены.

«У этого моего сына с детства свой ум».

Сердце его дрогнуло, в голове вспыхнуло: «Ладно, пусть будет по-его».

Но, едва сдержав порыв, он лишь с трудом пошёл на уступку.

— Вэньцин, я не буду заставлять тебя возвращаться в городской округ, но в уездное училище ты всё равно пойдёшь, — сказал он, сдаваясь.

Сунь Вэньцин знал, как отец ценил путь к экзаменам, и понимал, что это редкая для него уступка.

Такого требования он и ожидал.

— Хорошо, я пойду в уездное училище, — тихо ответил он.

Услышав это, Сунь Юйюй облегчённо вздохнул. «Главное, чтобы сын не упрямился — тогда всё можно обсудить».

«Не хочет в городской округ — и не надо. Пусть учится в уездном училище, с его талантами он и там добьётся успеха».

А у Сунь Вэньцина были свои соображения.

Он не хотел, чтобы они с отцом продолжали зацикливаться на этом вопросе, и, видя, как толпа движется в том же направлении, спросил:

— Сегодня же не базарный день, откуда столько народу?

Сунь Юйюй сразу понял:

— Это к резиденции генерала. Недавно генерал собрал группу опытных земледельцев изучать новые методы обработки земли. Теперь урожай собрали, и говорят, метод оказался эффективным. Вот и пришли ждать, когда объявят об этом способе.

Опять резиденция генерала. В глазах Сунь Вэньцина мелькнул огонёк.

Сеша всегда поддерживала хорошие отношения с армией клана Янь. И сам клан Янь был не похож на тех людей, что он видел и о которых слышал в городском округе.

«Следовать за генералом — я уверен, это не хуже, чем сдавать экзамены».

— Лао Сунь, пришли!

Ближе к северным воротам Чан Хай, уже знакомый с большинством скотоводов благодаря сбору овечьего навоза, окликнул их и распорядился принять удобрение.

— Генерал Чан, — улыбнулся Сунь Юйюй.

Чан Хай сразу заметил молодого человека рядом с ним — по виду учёного.

— Это твой сын? — спросил он с улыбкой.

Сунь Юйюй, получая медяки у счетовода, не смог скрыть гордости при этом вопросе.

— Да, у меня только он один. Разгар осенней уборки — вот и приехал на каникулах помочь.

Чан Хай хлопнул ладонью по плечу Сунь Вэньцина и, убедившись, что тот крепче, чем кажется, похвалил:

— Молодец, крепкий парень. И в солдаты годится.

— Но в Сеша редко рождаются таланты, а ты в таком юном возрасте уже сюцай. Великое будущее тебя ждёт.

— Вы слишком любезны, — склонил голову Сунь Вэньцин.

Чан Хай махнул рукой:

— Я не бросаю слов на ветер. Сегодня в городе людно, по дороге домой будьте осторожны.

— Конечно, спасибо.

Так как позади уже ждали другие, они не стали задерживаться. Сунь Юйюй снова накинул на плечо верёвку от телеги, а Сунь Вэньцин толкал её сзади.

Проходя мимо резиденции генерала, вокруг которой кипела толпа, Сунь Вэньцин намеренно сказал:

— Отец, я хочу заглянуть в резиденцию генерала.

Сунь Юйюй запнулся на шагу.

— Ты всё ещё не оставил эту затею, — пробормотал он.

— Я хочу и учиться, и немного денег для семьи подзаработать. К тому же, если сдавать экзамены, дорога в столицу обойдётся недёшево.

— Не тебе об этом беспокоиться, — угрюмо ответил Сунь Юйюй.

— Отец!

— Пошли, домой!

Сунь Вэньцин взглянул на закрытые ворота резиденции, крепче сжал руки на телеге.

***

— Господин, господин, беда! Наши ворота осадили!

Во дворе Янь Кань качал на руках младенца, убаюкивая его. Услышав, как А Син вбегает с криками, он пнул камешек с края грядки, и тот полетел прямо во вход.

А Син как раз появился в дверях и, увидев «снаряд», поспешно отпрыгнул.

Подняв голову и встретившись с мрачным взглядом Янь Каня, А Син широко раскрыл глаза. Увидев, как маленький Янь Сяобао в его руках шевелит ножками и хнычет, будто разбуженный, он прикрыл рот ладонью.

— Господин…

Янь Кань перехватил ножку младенца, устроил его поудобнее и, идя, похлопывал по спинке.

— В чём дело?

— Просто… у ворот резиденции собралась куча народа. Всю дорогу перекрыли, пройти невозможно.

— И ты не сказал им разойтись?

— Да они ждут, когда ты объявишь о новых методах земледелия!

В этом году, помимо военного лагеря, в нескольких деревнях более десятка земледельцев по совету молодого господина разбили так называемые экспериментальные поля.

Теперь, когда урожай оказался хорошим, народ, для которого нет ничего важнее земли, естественно, забеспокоился.

Янь Кань на мгновение задумался, затем посмотрел на Янь Сяобао, который, несмотря на все укачивания, продолжал смотреть на него большими глазами. Он с лёгкой досадой шлёпнул его по попке.

— Скажи им, что объявление вывесят послезавтра, и будут специальные люди, которые всё объяснят.

— И пусть те земледельцы, что приходили раньше, завтра утром снова наведаются.

— Есть!

А Син стремительно умчался.

***

У главных ворот резиденции генерала.

Как только А Син открыл ворота, на него устремились сотни глаз.

— Не волнуйтесь, народ! Генерал сказал, что послезавтра метод будет объявлен. В каждую деревню придут специальные люди и всё расскажут.

— Расходитесь, расходитесь!

— Когда вернётесь в свои деревни, передайте тем земледельцам, что раньше приходили сюда, — пусть завтра утром явятся в резиденцию.

— Поняли!

— Послезавтра, говоришь?

А Син закивал:

— Да-да, именно послезавтра. Тогда вам всё и объяснят.

Толпа наконец стала расходиться, словно вода.

Как только люди ушли, А Син тут же помчался к Чан Хэ. Чтобы оповестить всех земледельцев, нужно было, чтобы Чан Хэ с людьми объехал округу и убедился, что все получили сообщение.

***

Во дворе Янь Кань и маленький упрямец, не желавший спать, устроили состязание в гляделки.

Он поднял Янь Сяобао вертикально, одной рукой поддерживая его затылок, другой — спинку.

— Твой папа уже спит, а ты нет?

— А-у! — младенец ухватился за волосы Янь Каня. Его большие глаза сияли, чистые и прекрасные, словно драгоценные камни.

— Маленький дурачок, — Янь Кань вошёл в дом, неся на руках благоухающего молоком малыша.

Ци Си уже оделся и встал, причёсывался перед бронзовым зеркалом.

— Любимый, тебя разбудили?

Ци Си покачал головой и взял Янь Сяобао из его рук.

— Если он будет спать дальше, ночью уже не уснёт.

Он потрогал круглый животик малыша, затем наклонился и поцеловал его пухлую щёчку.

Такой ароматный, такой мягкий. Ци Си не хотелось отпускать его.

Только он собрался поиграть с ребёнком, как вдруг почувствовал мягкое прикосновение к своей щеке.

Ци Си бросил взгляд в сторону.

Янь Кань, словно змея, обвил его талию руками.

— А-я! — оба посмотрели вниз. Малыш ухватился за свои ступни, глазки бегали туда-сюда, а ротик пускал пузыри, стараясь привлечь внимание.

Ци Си погладил его по личику:

— Кажется, он снова подрос.

Янь Кань положил подбородок на плечо Ци Си заглянул к нему в объятия.

— Да, подрос. Дети в этом возрасте меняются каждый день.

— А-а! — Янь Сяобао что-то лопотал и энергично дрыгал ножками. Так сильно, что Ци Си стало трудно удерживать его.

Янь Кань подставил руку, чтобы поддержать малыша, и сказал:

— Вырастет болтуном.

Ци Си поправил задраную одежку на животике ребёнка, и лёд в его глазах растаял.

— Прямо как ты.

— С чего бы мне быть болтливым? — Янь Кань крепче обнял Ци Си за талию, почти полностью прижавшись к его спине.

Ци Си водил пальцем по мягкой щёчке малыша и тихо сказал:

— Разве ты немногословен?

— Это только с тобой, любимый, — Янь Кань прижался щекой к голове Ци Си, словно не мог насытиться близостью.

Ци Си улыбнулся, в его глазах появился влажный блеск — смутный и прекрасный.

— Вещи собраны. Как только закончишь с этим делом, я перееду.

Янь Кань замер.

— Договорились, что я тоже поеду.

Ци Си играл с Янь Сяобао, а тёплое дыхание у уха вызывало лёгкое щекотание. Уголки его губ по-прежнему были приподняты:

— Я ведь не мешаю.

— Ты же сам сказал, любимый, что я буду перелезать через стену.

Уши Ци Си мгновенно покраснели.

— Ты… Если не хочешь перелезать, можно и не делать этого.

— Нет, я обязательно перелезу. Раз ты не дал мне статуса, придётся действовать скрытно.

Звучало так, будто они занимались запретной любовью.

Ци Си отстранил его лицо:

— Ладно, хватит.

Янь Кань увидел перед собой белоснежный палец, приоткрыл рот и лёгким укусом зажал его, слегка потирая зубами. Отпустил только тогда, когда он покраснел, и сделал это с явной неохотой.

Ци Си сжал пальцы, разглядывая лёгкий след от зубов:

— Прямо как пёс.

— Твой пёс, любимый.

Ци Си на мгновение потерял дар речи, затем тихо пробормотал:

— Какой же ты бесстыдник.

— Перед любимым зачем мне стыд? — Янь Кань произнёс это с видом полной уверенности в своей правоте и снова прильнул к Ци Си, оставив поцелуй на его щеке.

***

Последующие два дня Янь Кань был занят вопросами земледелия.

Он собрал земледельцев из разных мест, чтобы те рассказали о ситуации в своих хозяйствах, затем они вместе обсудили и доработали ранее предложенные методы.

В итоге, после обобщения всего сказанного — от отбора семян до выращивания рассады, включая внесение базовых удобрений, подсев, подкормку... плюс опыт компостирования — получился детализированный метод обработки земли.

После обсуждения было сделано несколько копий, которые земледельцы забрали с собой.

В каждой деревне, если не найти двух грамотных, так уж староста-то точно читать умеет.

Распространением в деревнях занялись эти земледельцы и старосты. В городе же вывесили объявления и назначили специальных людей для разъяснений.

Все уже видели результат, так что не приходилось тратить силы на убеждения. Можно было не сомневаться, что в следующем году способ обработки земли изменится.

Когда объявления появились, первыми, кто извлёк выгоду, оказались не те, кто собирался опробовать новые методы на огородах, а владельцы скота.

Семья Гао Дунляна жила в глухом ущелье Шаошань, земли у них было немного, зато вдоволь коров и овец. И навоза тоже хватало.

Как только метод стал известен, семья как раз подумывала расчистить новые участки, как к ним уже наведались покупатели.

— Семья Гао, сколько у вас компоста осталось? Я покупаю!

— Уже много продали, осталось немного, — Гао Дунлян вышел, покуривая трубку. Увидев, как к дому подходят люди, он удивился и громко крикнул: — Не трудитесь, удобрений больше нет!

Оттуда крикнули в ответ:

— А ягнята есть?

Гао Дунлян удивился, но дураком не был — от бизнеса не отказывался.

— Это как раз есть!

— Мне две овцы!

— А мне одну!

Гао Дунлян и его жена Лань Цзюхуа переглянулись. Что вообще происходит?

Его бойкая жена громко спросила:

— Разве теперь не проще землю обрабатывать? Почему вместо расчистки новых участков вы все вдруг овец заводить собрались? Даже если держать две-три овцы специально ради навоза, много удобрения с них не соберёшь!

— Не только ради этого.

Тем временем люди уже подошли к двору и переступили порог.

— Чего стоите? Ведите выбирать овец!

Гао Дунлян отряхнул пыль с одежды, опёрся на колени и поднялся:

— Зима ещё не наступила. У вас в семье праздник что ли?

— Какие там праздники. Давно думали скотину завести, а теперь, с нынешним урожаем и с перспективами на следующий год, самое время.

Гао Дунлян удивился:

— Разве ваша семья не из тех, что в этом году следовали методам резиденции генерала?

— Именно! Вот почему мой дед такой молодец. Даже простого земледельца пригласили в резиденцию генерала!

Говоря об этом, молодой человек не мог сдержать хвастовства.

— В этом году все пятьдесят наших му земли дед обрабатывал по тому методу. Половину засеяли просом, половину пшеницей. И угадайте, что?

— Дин Эр, ты уже всю деревню этим утомил, у меня в ушах от твоих слов мозоли, — сказал односельчанин, пришедший с ним.

— Ну и что же в итоге? Говори же! — Гао Дунлян не торопился, но остальные горели нетерпением.

— Мы собрали на тридцать даней больше, чем в прошлом году! С одного му в лучшем случае — на целый дань больше, в худшем — на три доу!

— Ц-ц-ц... Неудивительно, что денег на овец хватает.

— Большие семьи, больше работают — больше собирают. Нечему удивляться, что у них излишки.

Лань Цзюхуа стояла рядом с мужем, и сердце её сжималось от зависти. «Тридцать даней — хватит, чтобы прокормить семью из пяти человек целый год».

— Аж тошно слушать. В следующем году и мы так посадим.

— Ещё бы! Все так теперь будем делать!

Только когда люди увидят надежду, жизнь станет всё лучше и лучше.

Именно благодаря ошеломляющему урожаю этой осенью скот тоже пошёл нарасхват.

И не только семья Гао — все животноводы в деревне Шаошань перед наступлением зимы немного подзаработали.

Когда в жизни есть надежда, на улицах Сеша повсюду можно увидеть улыбающиеся лица крестьян, приехавших продавать овощи.

***

Пока все обсуждали новые методы земледелия, в резиденции генерала Ци Си начал собирать вещи.

Вечером во дворе зажгли несколько фонарей.

Лунный свет дрожал, серебряным покрывалом лёг на землю. Смутные тени людей сновали туда-сюда, разрушая серебристый покров, но добавляя оживления.

А Син грузил сундуки Ци Си на повозку, а маленький А Чу помогал ему.

Чжоу Цзытун сидел в кресле-качалке при лунном свете, раздавая указания, словно важный господин.

Между винной лавкой и резиденцией генерала было недалеко. Поскольку Ци Си нужно было управлять лавкой, в обоих местах требовалось оставить немного одежды, так что он забирал с собой не так уж много.

Янь Кань держал на руках завёрнутого в пелёнки младенца и наблюдал, как Ци Си хлопочет в комнате.

Нужно было собрать не только его собственные вещи, но и кое-что из вещей Янь Каня и малыша.

Когда вещи были уложены, Ци Си сел в повозку.

Увидев стоящего рядом с повозкой недовольного мужчину, он улыбнулся и сказал:

— Тогда я поеду.

Янь Кань покачал ручкой младенца, нахмурив брови, не в силах смириться с ситуацией.

— Осторожнее в дороге.

— Господин, будьте спокойны, я непременно доставлю молодого господина благополучно. — А Син, сидя на облучке повозки, чтобы его не узнали, специально вымазал лицо пеплом из-под котла.

— Отправляемся, — Ци Си опустил занавеску и откинулся на сиденье.

А Син взглянул на Янь Каня: — Господин, мы отправляемся.

— Угу, потише.

— Знаю!

Лошадиные копыта застучали по земле, унося повозку вдаль. Колеса покатились, и лишь когда весь экипаж скрылся в темноте, Янь Кань отвел взгляд.

Он ткнул пальцем в щечку младенца и тихо пробормотал: «Твой папа бросил нас».

Малыш сладко спал и, будучи тронутым, лишь пошевелил губками, продолжая безмятежно почивать.

Янь Кань тихо усмехнулся и отнес его кормилице.

***

Стояла ночь. Стрекот цикад и кваканье лягушек сливались в единую симфонию, куда оживленнее, чем зимой.

Скрип колес разрезал темноту, пока повозка наконец не остановилась перед таверной.

— Молодой господин, прибыли.

Услышав шум, выбежавшая Сун Сынян вздрогнула от неожиданности, поспешно отложила палочки с рисом и подошла. Позади нее из двери высунулись отец с сыном, тоже уставившись наружу.

— Отец, кто это?

— Хозяин лавки напротив.

— Тот, что купил лавку у дедушки Ли?

— Да. Лет столько же как и тебе, ровесник, но видом куда пригожей. В прошлом году пришел в город Сеша один-одинешенек, жалко было смотреть, вот мать и приглядывала за ним.

Сун Цзянь, держа пиалу, кивнул.

На улице было темно, разглядеть ничего не удавалось. Прятаться в доме и подсматривать за людьми было невежливо, и он вернулся на место. «Раз уж мы соседи, завтра стоит нанести визит», — подумал он.

Ци Си вышел из повозки. А Син открыл дверь винной лавки и тут же вернулся, чтобы перенести вещи из экипажа внутрь.

Сун Сынян подошла с улыбкой: — Молодой господин, вы вернулись.

— Ци Си слегка улыбнулся: — Тетушка, здравствуйте. Да, вернулся.

Торговые дела затянулись до самого ужина. Ци Си взглянул на оставленные снаружи чашку и палочки и сказал мягче обычного: — Тетушка, идите сначала поужинайте. Да и погода быстро холодает.

— Еще бы! После следующего дождя уже придется одеваться потеплее.

— Хозяин Ци, вернулся! — Из соседнего дома вышла тетушка У Сюхун, тоже выглядывая.

Ци Си кивнул, уголки губ приподнялись: — Тетушка, давно не виделись. Как поживаете?

— Хорошо, все прекрасно!

— Почему так поздно приехали? Скорее возвращайтесь, еще вещи разбирать придется.

Ци Си кивнул обеим тетушкам, забрал последние вещи и зашел внутрь.

Сун Сынян пробормотала: — Этот мальчик… Поездка явно на него повлияла.

У Сюнху подошла к ней: — Да, кажется, стал живее.

— Ладно, идемте домой. Завтра рано лавку открывать, — поторопил их из дома Сун Цань.

Ци Си вошел в таверну и закрыл дверь только после того, как обе тетушки ушли.

Пройдя во внутренний двор, он сразу заметил свет в окне своей спальни. «А Син все еще на кухне… Кто же тогда…»

Губы Ци Си дрогнули в улыбке.

Он толкнул дверь — в комнате не было запаха пыли. Увидев широкую спину, хлопотавшую над постелью, Ци Си подошел ближе.

— Где малыш?

— Ему еще молоко нужно, оставил в усадьбе.

Ци Си приподнял бровь: — Через стену перелез?

Янь Кань резко развернулся, обхватил Ци Си за талию и прижал к краю кровати. Он тихо засмеялся, коснувшись его носа своим.

— Что, хочешь посмотреть, как твой муж перелезает через стену?

Ци Си отвернулся: — Не обязательно.

Белоснежная шея так и манила перед глазами — как тут удержаться? Янь Кань приник к ней, и человек в его объятиях вздрогнул.

— Янь Кань…

— М-м, — пробормотал тот, наслаждаясь нежной кожей. Он прижимался губами, словно хотел впитать весь ее аромат.

Рука на пояснице пылала, ноги Ци Си подкосились, и он опрокинулся на одеяло.

Янь Кань тихо рассмеялся, притянув его к себе. Он легонько укусил алую мочку уха: — Супруг, ну как мне тебя звать?

Ци Си ухватил прядь его волос и с досадой пробурчал: — Давай быстрее доделывай, нам еще спать сегодня.

Янь Кань усмехнулся: — Конечно, спать.

http://bllate.org/book/13339/1186338