Готовый перевод D Minus / Дни сочтены [❤️]: Глава 2.13

— Ох, чёрт…

— …

На квест-игру побег из комнаты они потратили 40 тысяч вон на двоих. 100 тысяч возместили за повреждённое имущество. Потратив в общей сложности 140 тысяч вон, они оба молча шли по прохладной ветренной улице.

— Кто знал, что всё так закончится?

Голова куклы, которую зацепили з верёвку, отпала и покатилась по полу. Потому что они не поняли, что кукла была закреплена, и потянули её так сильно, что она могла бы отлететь к противоположной стене. Двое мужчин тихо шли плечом к плечу, затем почти одновременно посмотрели друг на друга. Светло-карие глаза встретились с чёрными.

— Бред какой-то…

— Безумие…

Они оба рассмеялись. Холодный ветер, развевающий чёлку, и смех перемешались.

— Морской бриз приятный.

— Ты замёрз?

— Не сильно.

Хотя ветер не был таким уж холодным, Чонхва снял пальто, которое было на нём, и накинул его на плечи Хачжина. Хачжину это не понравилось, но он решил промолчать. Мужчина поздно лёг спать, проснулся около 2-х часов по полудни, приготовил токпокки, съел их, а затем посмотрел фильм. Был уже девятый час, когда он вышел на прогулку, потому что хотел немного размяться.

На улице было темно, возможно, из-за приближающейся зимы. Чонхва и Хачжин сидели на пляже без подстилки и смотрели на сверкающее море.

— Они так шумят даже в сельской местности.

— Кто шумит?

— Уличные певцы.

Хачжин указал на мужчину, сидящего на циновке посреди пляжа. Из маленького динамика, который он принёс собой, раздавалась музыка. Звёзды мерцали в ночном небе, волны разбивались белыми волнами, оба человека слушали, как поёт мужчина, который только начал.

“ До смертных дней мой взор направлен в небо.

Я надеюсь, мне не будет стыдно.

От листьев шелеста по ветру -

Я страдал”.

Знакомые строки ложились на незнакомую музыку. Кажется, мелодия написал тот мужчина, к стиху “Предисловие” Юн До Чжу. Нежная мелодия улавливала шаги проходящих мимо людей. Обняв колени, Хачжин слушал как завороженный.

“И звездами поющим сердцем,

Я буду любить все, что смертно”.

Любимым поэтом Хачжина был Юн До Чжу. Среди его стихов ему больше всего нравился “Ночь подсчёта звёзд”, за ним “Предисловие”. Мягкий голос, подобно волнам в синем море, эхом разносился по пляжу.

“И по дороге, данной мне,

Ступать я смело буду”.

Прим.: Юн До Чжу «Предисловие», переводчика не нашла.

Песня закончилась. За ней сразу же последовала ещё одна, но Хачжин не мог отойти от предыдущей, он уставился в пространство. Прослушав песню, теперь ему казалось, что “Предисловие” лучше “Ночи подсчёта звёзд”.

— О чём песня?

— Стихи моего любимого поета.

— Поета?

— Юн Дон Чжу, поет.

— Кто это?

Чонхва не ходил в школу, поэтому он никак не мог знать о Юн До Чжу. Слегка улыбнувшись, Хачжин поднял ракушку, зарытую в песке. Застрявший в трещинах песок разносился по ветру.

“До смертных дней мой взор направлен в небо”.

“От листьев шелеста по ветру – я страдал”.

Хачжин тихо цитировал стихотворение. Сердце у него болело. “До смертных дней… я надеюсь, мне не будет стыдно. До смертных дней… И звёздами, поющими сердцем, я буду любить всё, что смертно”.

Чтение стихов было похоже на разговор с самим собой. Молча рывшийся в песке Чонхва взял ещё несколько ракушек и положил их на ладонь Хачжина. Глаза его были на мокром месте.

— Что ты почувствуешь, когда придёт время умирать?

— …

— Будешь сожалеть, что мог прожить жизнь лучше?

— Эм.

— Или почувствуешь облегчение?

— Точно нет.

Ракушки больше не попадались. Копавший песок Чонхва наклонил голову и посмотрел на небо. Звёзды, которыми были усыпано всё небо, были прекрасны. Хачжин, напротив, опустил голову. Ему не хватало смелости посмотреть на сверкающие звёзды. Было очевидно, что чем больше прекрасных вещей он увидит, тем сильнее он станет бояться смерти.

— Прочти стих ещё раз.

— Стихотворение?

— Да.

Чонхва притворился, что не замечает слёз Хачжина. У него наверняка мышцы сводило от напряжения, но он не менял позу долгое время. Хачжин прикоснулся к ракушкам на ладони и читал душераздирающее стихотворение.

“До смертных дней мой взор направлен в небо.

Я надеюсь, мне не будет стыдно.

От листьев шелеста по ветру -

Я страдал”.

— …

“И звездами поющим сердцем…”

Чёткий голос становился всё более неразборчивым. Когда слёзы упали на песок, он тут же потемнел. Хачжин отчаянно пытался не обращать внимания на слёзы, текущие по щекам.

“…Я буду любить все, что смертно”.

“Я буду любить все, что смертно”.

— …

— Тебе должно нравиться умирать.

— …

— Хороший стих.

Поднятое лицо Чонхвы вернулось в исходное положение. Хачжин ещё ниже опустил голову и зарыдал, его плечи дрожали, а Чонхва неуверенно успокаивал его, гладя по плечу.

***

Чудо не произошло. Даже если Хачжин притворялся, что всё в порядке, не значило, что всё так и было. С каждым днём его состояние ухудшалось, и избежать этого было невозможно.

— Я принёс тебе еды.

Чонхва впервые отлучился за долгое время, он вернулся через 3 дня и принёс белый пакет с гамбургером внутри. Это был домашний гамбургер в американском стиле, из недавно открывшегося кафе в Корее.

— Я ждал 2 часа в очереди, потому что сказали, что это будет чертовски вкусно. Там так много людей, блин. Просто съешь гамбургер.

Гамбургер, который он купил в Сеуле, давно остыл. Хачжин улыбнулся, открывая коробку с гамбургером. Он не хотел, чтобы тот узнал, что за три дня, пока его не было, он ни разу нормально не поел.

— Ешь. Попробуй, как это вкусно.

— Спасибо.

Чонхва смотрел на него с блеском в глазах. Хачжин не мог не обратить внимание на его искренность после 2-хчасового ожидания в очереди, чтобы купить ему гамбургер. Мужчина широко улыбнулся и откусил толстый гамбургер.

— Съедобно?

— Вкусно.

— Откуда тебе знать, ты едва надкусил! Попробуй ещё.

Чонхва дернул ногой, как бы подгоняя его. Хачжин пнул его по голени. Он предупреждал его не дергать ногой, мужчина тут же перестал, как будто понял.

— Мясо было чертовски вкусным, поэтому я сказал добавить всё, что у них есть.

— Неудивительно…

Хачжин показалось, что гамбургер слишком большой, но при ближайшем рассмотрении он увидел, что в нём было 3 толстые котлеты. Всё в меру вкусно, но для Чонхвы не существовало такого понятия. Хачжин рассмеялся и снова открыл рот. Когда посыпанный кунжутом хлеб коснулся его верхних зубов, запах мяса наполнил нос.

— Что? Невкусно?

На мгновенье подступила тошнота, но он отчаянно пытался её сдержать. Он не хотел видеть разочарование Чонхвы. Вместо этого он хотел насладиться гамбургером, который тот купил ему. Сильно закусив губу так, что она побелела, Хачжин улыбнулся и покачал головой.

— Нет, он слишком большой.

— Ну… Может порезать на кусочки?

— Ладно.

Хачжину казалось, что он вот-вот опять заплачет. Он был не из плаксивых. Пока Чонхва ходил за ножом, Хачжин быстро вытер слёзы рукавом.

— Ты в порядке?

— Ага. Спасибо.

Чонхва вместо ножа взял ножницы и разрезал гамбургер. Начинки было так много, что съесть её было просто невозможно. Хачжин прикрыл ладонью урчащий живот, будто его укачало, и заставил себя открыть рот. Он положил в рот пряно пахнущее мясо и булочку с кунжутом и тщательно их пережевывал. Мужчина задержал дыхание, потому что знал, что стоит ему вдохнуть, как его тут же стошнит. Подперев подбородок тыльной стороной ладони, Чонхва уставился на губы Хачжина, словно ожидая его вердикта.

http://bllate.org/book/13337/1185989