Готовый перевод Seventh Year Of Separation / Семь лет разлуки: Глава 8. Всего лишь коллеги

Деловые переговоры — дело непростое, и ни адвокат, ни штатный юрист не могут в одиночку решать, как именно их вести.

Хотя Ли Чжао и Гу Цзяхэ удалось разобраться в сути проблемы, конкретную стратегию переговоров всё равно предстояло утвердить* руководству компании.

*Утвердить окончательное решение (拍板 / pāi bǎn / пай бань) буквально «ударить по дощечке» — выражение означает принять окончательное решение, поставить последнюю точку в обсуждении.

Гу Цзяхэ доложил обо всём У Моу, и тот велел ему подготовить предложения: на следующий день предстояло провести совещание с генеральным директором и окончательно решить, как действовать.

Ли Чжао вместе с двумя стажёрами помог Гу Цзяхэ подготовить материалы для предстоящих переговоров.

Постепенно чат с Ли Чжао в WeChat превратился для Гу Цзяхэ в сугубо рабочий канал связи.

Время от времени Ли Чжао присылал ему какие-нибудь документы. Больше они почти не переписывались.

Гу Цзяхэ так и не узнал, когда именно той ночью уехал Ли Чжао.

Он лишь долго стоял, прислонившись спиной к окну.

Гу Цзяхэ прекрасно понимал, что спустя столько лет от давно закончившихся отношений у него не должно было остаться ни крупицы привязанности.

И защита, которую он столько лет старательно выстраивал вокруг себя, не должна была рухнуть лишь из-за одной неожиданной встречи.

*** *** ***

Кабинет юридического отдела был небольшим и располагался в самой западной части этажа. С одной стороны, почти весь день сюда проникал солнечный свет. Обратной стороной этого достоинства было палящее послеполуденное солнце, от которого летом совершенно некуда было деться.

Гу Цзяхэ только-только окончательно оправился от простуды, а теперь снова изнывал от жары и злился на солнце, бьющее прямо в окна.

Он поставил на стол огромную папку, пытаясь хоть немного заслониться от солнечных лучей. Папка встала в узкой щели между его столом и рабочим местом Ли Чжао, словно вертикальная перегородка.

Увидев это, Ли Чжао нахмурился, повернул голову и негромко заметил:

— Необязательно так демонстративно держать дистанцию*.

*Держать дистанцию (避嫌 / bì xián / би сянь) буквально «избегать подозрений» — намеренно соблюдать внешнюю дистанцию или подчёркнутую корректность, чтобы окружающие не заподозрили между людьми неподобающей близости или личной заинтересованности. Здесь слова Ли Чжао звучат двусмысленно из-за их прежних отношений.

Гу Цзяхэ застыл, взглянул на папку и только тогда понял, что Ли Чжао имеет в виду:

— Я просто пытаюсь закрыться от солнца.

— Вот как?

— Угу.

Ли Чжао поднялся, подошёл к панорамному окну и опустил жалюзи, висевшие над ним.

В то же мгновение их тесный уголок, площадью всего в пару квадратных метров, погрузился в прохладную тень.

И только тут Гу Цзяхэ вспомнил, что на окне вообще-то есть жалюзи.

Ли Чжао вернулся к рабочему столу, вытащил тяжёлую папку из щели и невозмутимо положил её поверх стопки документов на столе Гу Цзяхэ.

Все его движения были плавными и непринуждёнными*, и за всё это время он не произнёс ни слова.

*Плавно и непринуждённо (行云流水 / xíng yún liú shuǐ / син юнь лю шуй) буквально «плывущие облака и текущая вода» — идиома описывает лёгкие, естественные, непрерывные движения или действия без малейшей заминки.

В тот вечер из-за подготовки к совещанию с генеральным директором, назначенному на завтра, Ли Чжао и Гу Цзяхэ засиделись в офисе допоздна.

Высоко в небе за панорамными окнами висела яркая луна. Жалюзи так и остались опущенными, и белый лунный свет просачивался сквозь них длинными ровными полосами.

Гу Цзяхэ наконец оторвался от монитора, откинул голову и потянулся, разминая затёкшие мышцы шеи. Краем глаза он заметил, что Ли Чжао по-прежнему сидит, склонившись над столом, и разбирает документы.

Оба стажёра давно ушли с работы, и их места пустовали.

Впервые за долгое время Гу Цзяхэ уже не чувствовал рядом с Ли Чжао прежнего напряжения и даже позволил себе его поддразнить:

— А ты, оказывается, довольно милосердный руководитель проекта.

Ли Чжао поднял голову, потёр веки костяшками пальцев, затем размял плечи и шею:

— Мм?

— Впервые вижу начальника, который сам остаётся работать допоздна, а стажёров отпускает домой.

— У них своя жизнь. Не могу же я постоянно заставлять их перерабатывать, — спокойно ответил Ли Чжао.

Гу Цзяхэ уже хотел подхватить шутку и спросить, разве у самого Ли Чжао нет человека, с которым он уже столько лет вместе, и не стоит ли ему провести вечер с ним. Он даже приоткрыл рот, но тут же понял, что подобный вопрос будет слишком бесцеремонным.

В каком-то смысле то, что произошло между ними в ту дождливую ночь, уже само по себе выходило за дозволенные рамки. Если и дальше их нарушать, вмешиваясь в личную жизнь Ли Чжао, всё станет только опаснее.

Гу Цзяхэ промолчал, закрыл ноутбук и поднялся.

— Уже уходишь? — Ли Чжао тоже встал.

— Угу.

— Может, поужинаем?

— Нет, сегодня я не голоден.

Ли Чжао едва заметно усмехнулся:

— В прошлый раз ты тоже говорил, что не голоден.

— Сегодня я правда не голоден, — с улыбкой ответил Гу Цзяхэ, подхватил сумку и направился к выходу.

Ли Чжао за ним не пошёл, и Гу Цзяхэ невольно почувствовал облегчение.

Но стоило ему спуститься на первый этаж, как у самого входа он увидел машину Ли Чжао с включёнными фарами.

Стекло медленно опустилось.

Ли Чжао смотрел прямо перед собой и словно между делом спросил:

— Поедешь?

— Не надо, не стоит из-за меня утруждаться, — Гу Цзяхэ даже не стал открывать дверцу машины.

— На улице слишком жарко. Пока дойдёшь пешком, весь вспотеешь.

Ли Чжао говорил чистую правду, и Гу Цзяхэ нечего было на это возразить.

Ещё был только конец мая, а Северный город уже словно полыхал от жары.

Гу Цзяхэ лихорадочно ломал голову*, пытаясь придумать хоть сколько-нибудь убедительный предлог для отказа.

*Ломать голову (绞尽脑汁 / jiǎo jìn nǎozhī / цзяо цзинь наочжи) буквально «выжать все мозговые соки» — изо всех сил обдумывать что-либо, стараясь найти выход или решение.

— Тебе обязательно настолько меня избегать? — спросил Ли Чжао, держа руки на руле. — Я просто подвезу тебя по пути. Как обычного коллегу.

Теперь, если бы Гу Цзяхэ снова отказался, это, наоборот, выглядело бы нарочито.

"И правда. Ли Чжао ведь ничего такого не имел в виду. Просто подбросит коллегу до дома".

Гу Цзяхэ, скрепя сердце, открыл дверь и сел в машину:

— Тогда спасибо.

От компании до дома Гу Цзяхэ было какое-то дурацкое расстояние. Пешком далековато: нужно перейти два перекрёстка, а всего выходило около трёх километров. Обычно дорога занимала у него немногим больше двадцати минут. Но для поездки на машине расстояние было очень смешным.

Двигатель ещё не успевал прогреться, а они уже подъезжали к воротам жилого комплекса.

На этот раз Ли Чжао не стал заезжать во двор. Он остановился у обочины перед воротами и перевёл коробку передач в режим парковки.

Гу Цзяхэ кивнул ему:

— Спасибо, что подвёз.

Затем открыл дверь и пошёл к дому, всю дорогу подавляя желание обернуться. Но, дойдя до поворота, всё-таки не выдержал и посмотрел назад.

Машина Ли Чжао всё ещё стояла на прежнем месте. Сквозь стекло виднелся лишь тусклый тёпло-жёлтый свет в салоне, а самого водителя разглядеть было совершенно невозможно.

"Наверное, он отвечает на звонок. Иначе зачем ему до сих пор здесь стоять?"

Гу Цзяхэ выдохнул и пошёл дальше к своему подъезду.

Он поднялся по тёмной лестнице и, ступая на последнюю ступеньку, на этот раз не забыл поднять ногу повыше.

Душ в старом доме постоянно барахлил, да и водонагреватель работал через раз. Каждый раз, когда Гу Цзяхэ шёл мыться, приходилось полагаться исключительно на удачу. В хороший день тёплая вода текла всё время. В плохой — то становилась ледяной, то через мгновение начинала обжигать так, что впору было свариться заживо.

Сегодня удача явно была не на его стороне.

Он ещё не успел смыть с волос шампунь, как вода внезапно стала обжигающе горячей и хлынула прямо на тыльную сторону ладони. Кожу тут же пронзила резкая боль.

Гу Цзяхэ поспешно перекрыл воду, подошёл к раковине, смыл остатки пены, а затем долго держал обожжённую руку под струёй холодной воды. Но тыльная сторона ладони всё равно сильно покраснела.

Как говорится, беда не приходит одна*: в тот день, когда Ли Чжао впервые пришёл к ним в компанию, Гу Цзяхэ чудом не обжёг руку кипятком — зато сегодня с лихвой наверстал упущенное.

*Беда не приходит одна (屋漏偏逢连夜雨 / wū lòu piān féng lián yè yǔ / у лоу пянь фэн лянь е юй) буквально «крыша протекает — и как назло всю ночь льёт дождь» — устойчивое выражение о ситуации, когда к одной неприятности тут же добавляется другая.

Он наскоро натянул футболку, вернулся в спальню, открыл ящик прикроватной тумбочки и принялся искать купленную когда-то мазь от ожогов. Наконец найдя её, Гу Цзяхэ открыл тюбик, выдавил на руку толстый слой мази и аккуратно размазал её по коже.

Он уже собирался закрыть ящик, когда заметил в глубине маленькую фигурку Железного человека.

Это был брелок Ли Чжао.

С тех пор как в прошлый раз Гу Цзяхэ бросил его в самый дальний угол ящика, он совершенно о нём забыл.

Немного подумав, Гу Цзяхэ достал брелок и положил на стол.

"При случае надо будет вернуть хозяину".

*** *** ***

У Моу назначил совещание с генеральным директором на раннее утро следующего дня.

Все участники совещания собрались в переговорной, Ли Чжао вошёл последним.

Генеральный директор был мужчиной за пятьдесят. К плану Ли Чжао он отнёсся с некоторым сомнением.

— Я понимаю вашу позицию как адвокатов: вам, конечно, не хочется доводить дело до суда. И я тоже знаю, насколько долго может тянуться разбирательство. Но если мы удовлетворим требования второй стороны или тем более сами предложим заключить с ними договор о сотрудничестве… для нашей компании это будет выглядеть не слишком достойно.

У Гу Цзяхэ от этих слов сердце тут же ушло в пятки.

Позиция генерального директора была предельно ясна: если придётся судиться — значит, будут судиться. Идти на уступки лишь ради того, чтобы вторая сторона отказалась от иска, было не в стиле крупной компании.

Ли Чжао согласно кивнул:

— Да, ваши опасения совершенно обоснованы. Именно поэтому я говорю лишь о запасном варианте.

— Запасном? — генеральный директор заинтересовался и жестом предложил ему продолжать.

— Да. Это план Б на крайний случай. Сначала мы можем провести с ними обычные переговоры и объяснить, почему судебное разбирательство невыгодно им самим. Для начала окажем психологическое давление. При их ограниченном денежном потоке тяжба с нами тоже отнимет немало времени и ресурсов.

Ли Чжао сделал короткую паузу и продолжил:

— Затем я предлагаю выплатить им неустойку, частично компенсировав убытки от прошлогодней закупки. Я изучил договор, который отдел закупок подписал с ними в прошлом году. Если строго следовать прописанной в нём процедуре, то первыми условия договора действительно нарушили мы. Так мы заодно дадим им возможность сохранить лицо и достойно выйти из конфликта*.

*Дать возможность сохранить лицо и достойно отступить (给台阶下 / gěi táijiē xià / гэй тайцзе ся) буквально «дать ступеньку, по которой можно спуститься» — устойчивое выражение о возможности выйти из неловкой или конфликтной ситуации без открытого признания поражения.

— Если же после этого они всё равно будут настаивать на судебном разбирательстве, тогда уже воспользуемся нашим запасным вариантом. Так мы практически исключим риск неудачи*.

*Практически исключить риск неудачи (万无一失 / wàn wú yī shī / вань у и ши) буквально «из десяти тысяч случаев ни одной ошибки» — идиома означает обеспечить практически полную надёжность и исключить риск неудачи.

Выслушав его, генеральный директор задумался. Только через некоторое время он снова поднял голову:

— В ваших словах есть смысл. На самом деле раньше эта компания была одним из наших основных поставщиков. Незачем терять большое из-за малого*.

*Терять большое из-за малого (因小失大 / yīn xiǎo shī dà / инь сяо ши да) — идиома о ситуации, когда из-за мелкой выгоды, незначительного спора или принципа человек рискует понести куда более серьёзные потери.

— Вот и я об этом. Сейчас компания готовится к выходу на биржу. Было бы неразумно рисковать рассмотрением заявки из-за подобной мелочи, — Ли Чжао тут же подхватил его мысль.

— Тогда так и поступим. Сам я на переговоры не поеду. Меня будет представлять У Моу, а вас он возьмёт с собой.

Генеральный директор снял крышку со стоявшей перед ним чашки с чаем и сделал глоток.

— Хорошо, — поспешно кивнул У Моу.

Когда совещание закончилось, Гу Цзяхэ наконец расслабился и глубоко выдохнул.

Первый этап был пройден.

У Моу первым вышел из переговорной и быстро направился к себе в кабинет, а Ли Чжао и Гу Цзяхэ шли следом бок о бок.

Однако один вопрос по-прежнему не давал Гу Цзяхэ покоя. Он долго колебался, а затем повернулся к Ли Чжао:

— Почему генеральный директор завтра не поедет на переговоры? Если честно, мне немного не по себе от мысли, что компанию будут представлять одни только юристы, без руководства компании.

— Он не хочет раскрывать свои карты.

Ли Чжао ограничился этой единственной фразой.

— В каком смысле? — непонимающе нахмурился Гу Цзяхэ.

— Если он приедет лично, это покажет, насколько серьёзно мы относимся к вопросу. Тогда инициатива перейдёт к другой стороне: они поймут, куда давить. А если генеральный директор не появляется сам и отправляет вместо себя только штатных юристов и адвокатов, у нас остаётся гораздо больше пространства для манёвра.

Только теперь Гу Цзяхэ окончательно всё понял.

Старые лисы и правда оставались старыми лисами*. На их фоне он сам казался ещё слишком простодушным и неопытным**.

*Старая лиса (老狐狸 / lǎo húlí / лао хули) — устойчивый образ очень опытного, хитрого и умеющего просчитывать чужие действия человека.

**Быть слишком простодушным и неопытным (城府太浅 / chéngfǔ tài qiǎn / чэнфу тай цянь) буквально «слишком мелкие городские стены и ров» — 城府 образно обозначает скрытность, расчётливость, умение прятать свои намерения и вести сложную социальную игру. Фраза подчёркивает, что Гу Цзяхэ считает себя недостаточно искушённым по сравнению с опытными переговорщиками.

Гу Цзяхэ немного замедлил шаг, и Ли Чжао оказался впереди.

Глядя ему в спину, Гу Цзяхэ вдруг почувствовал, что этот человек одновременно до боли знаком ему и совершенно чужд.

Ли Чжао повзрослел.

Наверное, это звучало нелепо, но Гу Цзяхэ действительно казалось, что Ли Чжао по-настоящему стал взрослым — человеком, до которого ему самому уже не дотянуться*.

*Невозможно дотянуться (可望而不可及 / kě wàng ér bù kě jí / кэ ван эр бу кэ цзи) буквально «можно увидеть, но нельзя достичь» — идиома о человеке или цели, которые кажутся близкими и видимыми, но остаются недосягаемыми.

Он словно окончательно оставил позади их юные, полные неуверенности годы и превратился в зрелого профессионала, способного самостоятельно справляться даже с самыми сложными задачами*.

*Самостоятельно справляться со сложными задачами (独当一面 / dú dāng yī miàn / ду дан и мянь) буквально «в одиночку отвечать за одну сторону» — устойчивое выражение о человеке, который достиг достаточной зрелости и компетентности, чтобы самостоятельно вести важное направление работы или отвечать за сложные задачи.

Но тут Ли Чжао внезапно остановился и обернулся.

Гу Цзяхэ шёл, погрузившись в мысли, и чуть не врезался в него.

— Что такое?

Ли Чжао тихо спросил:

— Что у тебя с рукой?

Гу Цзяхэ не сразу понял, о чём речь, и посмотрел на собственную руку.

След от вчерашнего ожога на тыльной стороне ладони ещё не сошёл — краснота уже начала темнеть, приобретая коричневатый оттенок.

— А, это… случайно обжёгся.

Ли Чжао опустил глаза и снова посмотрел на его руку.

Затем тихо вздохнул, отвернулся и пошёл дальше.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13329/3197255