Готовый перевод After becoming a villain cannon fodder / Стал злодеем из массовки, но всё изменил [💗]✅: Глава 27. Ревность

Ещё с тех пор, как прежний Шэнь Чжунцин подвергал его порке, в Чжоу Хуайюе зародились саморазрушительные наклонности.

Его самоуважение, его гордость, его человеческое достоинство — казалось, всё было разбито в прах под ударами кнута.

Шэнь Чжунцин стал единственным проблеском света в его мрачной жизни.

Он воспринял появление Шэнь Чжунцина как своё спасение, тщательно скрывая эту тайну, известную лишь ему одному, и всей душой надеясь ухватиться за этот единственный лучик.

Но... вдруг он осознал: этот свет может озарять его, но точно так же может светить и другим.

— По-моему, в нашем павильоне Цинъюй скоро появится новая хозяйка.

— С чего ты это взял?

— Та самая кузина из четвёртого дома — стоило ей один раз принести второму молодому господину обед, как он тут же помчался к ней по возвращении. О чём это говорит? О том, что у него определённо появился интерес!

— Да? Ты это по одному такому случаю определил? Не может быть! От подруг из слышала, что та кузина не сказать чтобы красивая. Если уж второй молодой господин захочет наложницу, вряд ли он выберет её.

— Цц, вы ничего не понимаете! Судя по моим наблюдениям, второму молодому господину в последнее время нравятся слабые и несчастные — прямо как наш второй молодая господин. Чем беспомощнее и жальче, тем больше они вызывают у него сочувствия.

— Хм... А ведь в твоих словах есть доля правды...

— А почему тогда он не проявил сочувствия к той служанке из павильона Тайань, которую продали?

— Э-э... Ну... Ну, это потому что... она не выглядела такой беспомощной и жалкой, как второй господин!

Остальные: «...»

Звучит странно, но вроде логично.

Чжоу Хуайюй сжал руки так, что костяшки побелели.
Неужели это правда?

Вся его забота и нежность — не потому что он особенный, а потому что он жалок?

Потому что у Шэнь Чжунцина доброе сердце, и он не может видеть чужого страдания? Поэтому он может жалеть его, но точно так же может жалеть и других?

Он вспомнил ту единственную встречу с Цинцин: жалкая, робкая девочка с синяками под глазами, с тусклой желтоватой кожей, не скрытой толстым слоем пудры, с грубыми, покрытыми мозолями пальцами — сразу видно, что жизнь её не баловала.

По сравнению с ним, Цинцин даже более несчастна.

Он хоть какое-то время жил в роскоши, а после разорения семьи занимался лишь стиркой и починкой одежды. А теперь, после свадьбы в дом Шэнь, став вторым господином, он и вовсе освободился от физического труда — вокруг целая толпа слуг.

Выходит, неудивительно, что внимание Шэнь Чжунцина переключилось на другого.

Раньше Чжоу Хуайюю иногда казалось, что его жизнь слишком тяжела, но теперь он понимал: он просто смотрел на мир через соломинку.

Он не мог сравниться даже с девочкой Цинцин — иначе почему Шэнь Чжунцин бросил его и отправился к ней?

Шэнь Чжунцин и не подозревал, что простая тайхулу из засахаренных фруктов вызовет такие пересуды. При первой же встрече с госпожой Цю он чётко обозначил свою позицию: жениться на Цинцин он не намерен.

Госпожа Цю наперебой спрашивала:

— Но чем Цинцин тебе не угодила? Чем не понравилась? Или твой муж что-то нашептал? Эта девочка так к тебе привязана, неужели ты так жестоко отвергнешь её? Если ты не возьмёшь её в жёны, её родня наверняка выдаст за какого-нибудь старика!

Госпожа Цю обрушила на него целую серию жалоб и упрёков, не давая и рта раскрыть. Но Шэнь Чжунцин был не из тех, кого можно взять моральным шантажом.

— То, что я не женюсь на Цинцин, не означает, что она что-то сделала не так. И наоборот — я не обязан жениться на каждой хорошей девушке. Цинцин очень милая, и она мне нравится, но только как младшая сестра. Жениться на ней — совершенно невозможно. Что касается моего мужа, он, естественно, ничего мне не говорил. Прошу четвёртую тётю не строить догадок, чтобы не вредить его репутации. Если четвёртая тётя всё ещё не оставит эту затею, мне останется лишь усыновить Цинцин. Уж тогда-то вы вряд ли станете сводить нас? Можете не сомневаться, с этого дня я буду относиться к Цинцин как к родной сестре и ни за что не позволю её семье выдать её за какого-нибудь старика.

Эта тройная отповедь Шэнь Чжунцина повергла госпожу Цю в полное смятение.

Вот так запросто — из потенциальной невесты в приёмные сёстры! Что тут ещё скажешь?

Госпожа Цю никак не ожидала, что Шэнь Чжунцин проявит такую твёрдость в отказе. Она заранее приготовилась к тому, что её невзрачная племянница будет раскритикована, и даже продумала запасной вариант — «сварить рис», если придётся.

(п/п — досл. «сварить рис из сырого зерна», идиома, означающая принуждение к браку через компрометирующую ситуацию.)

Но Шэнь Чжунцин не оставил ни малейшего шанса, да и сам отказ оказался не таким, как она представляла.

Вежливый, но категоричный — ей даже не к чему было придраться.

Ещё больше её удивила сама Цинцин. Обычно робкая и застенчивая, девочка вдруг проявила неожиданную сообразительность — с танхулу в руке она подбежала и радостно воскликнула:

— Старший брат!

Шэнь Чжунцин улыбнулся и потрепал её по голове.

Теперь их родственные отношения были официально закреплены. Цинцин неожиданно обрела старшего брата, а госпожа Цю, хоть и добилась связи с семьёй Чэн, но не совсем так, как планировала. Непонятно, радоваться ей или печалиться.

Шэнь Чжунцин и не подозревал, насколько неожиданным показался его ход госпоже Цю. Сам он считал эту идею весьма удачной.

Если впредь кто-то попытается навязать ему наложницу, он просто будет брать их в приёмные сёстры.

Его самого не смущала перспектива обзавестись кучей младших сестёр — вот только неизвестно, как к этому отнесутся его родители.

Вернувшись в павильон Цинъюй, Шэнь Чжунцин заметил, что в комнате слишком темно, и спросил:

— Почему так мало светильников зажжено?

Чжоу Хуайюй сидел в полумраке, и мерцающий свет не позволял разглядеть выражение его лица.

Он сидел так уже некоторое время, погружённый в раздумья, и даже не обратил внимания, как потемнело в комнате.

Когда сердце пусто, какая разница, что происходит вокруг.

Его взгляд следил за Шэнь Чжунцином, который зажигал светильник за светильником.

Шэнь Чжунцин, привыкший к его молчанию, ничего не заподозрил.

Пока вдруг не почувствовал, как к его спине прижалось чьё-то тело, мягкие руки обвились вокруг его талии, а сквозь одежду передалось тепло. Он замер, ошеломлённый.

Не понимая, что происходит, и сомневаясь, не спит ли он, Шэнь Чжунцин покраснел до ушей, а сердце его забилось так сильно, что, казалось, его слышно в тишине.

— А... Ачжэн, ты что...

Чжоу Хуайюй внезапно развернул его и прижал свои губы к его губам. Шэнь Чжунцин не успел разглядеть безумие в его глазах — его ошеломила сама смелость этого жеста.

Чжоу Хуайюй стоял на краю пропасти, в шаге от падения, которое разобьёт его вдребезги.

Его разум горел, испепеляя все остатки рассудка, оставляя лишь безумный вопль, требовавший этого.

Он издал тихий стон, обвил шею Шэнь Чжунцина руками и прижался к нему так сильно, будто хотел слиться с ним воедино.

Очевидно, он не знал, что делать дальше, и от отчаяния на глазах выступили слёзы. Шэнь Чжунцин растерянно обхватил его за талию, позволяя ему тереться лицом о свою шею.

Он никак не мог понять, что вдруг случилось с Чжоу Хуайюем и чего он хочет. Его внимание полностью поглотили горячие слёзы и дрожь в его теле.

Чжоу Хуайюй, казалось, страдал и искал у него утешения.

Как зверёк, жалобно поскуливая.

Сердце Шэнь Чжунцина сжалось от боли, но он не понимал, из-за чего тот переживает, и даже не знал, как его успокоить.

Плача, Чжоу Хуайюй вдруг укусил Шэнь Чжунцина за ключицу, словно вымещая злость. Острая боль заставила Шэнь Чжунцина вскрикнуть:

— Ай!

Чжоу Хуайюй тут же разжал зубы и разрыдался ещё сильнее, будто это его обидели.

Шэнь Чжунцин впервые увидел его таким капризным, и в груди защекотало, стало тепло.

Чжоу Хуайюй всегда был сдержанным и терпеливым, каждое движение — чинным и вежливым. Шэнь Чжунцин впервые видел, как он, отбросив весь рассудок, выплёскивает эмоции.

Ощущение невидимой стены между ними исчезло — теперь он по-настоящему чувствовал настоящего Чжоу Хуайюя.

— Что случилось? Почему плачешь? Кто тебя обидел? Скажи мне, — Шэнь Чжунцин гладил его по волосам, терпеливо и нежно успокаивая.

Он и не догадывался, что причина «безумия» Чжоу Хуайюя — ревность.

Изначальные пять частей обиды в Чжоу Хуайюе под утешениями Шэнь Чжунцина тут же превратились в десять.

Он рыдал в его объятиях, даже не заметив, как Шэнь Чжунцин подхватил его на руки.

Тот уложил его на ложе, но поскольку Чжоу Хуайюй не отпускал его, пришлось сесть рядом, крепко прижимая к груди и продолжая гладить:

— Ну, ну, что же случилось? Скажи мне, хорошо? Не плачь, не плачь, а то глаза опухнут, как персики.

Чжоу Хуайюй, кажется, рассердился и сжал его сильнее, что, впрочем, Шэнь Чжунцину показалось просто более крепкими объятиями.

Шэнь Чжунцину стало смешно от такой детской выходки, и он подумал: не пожалеет ли тот потом, когда придёт в себя?

Он перебрал возможные причины и наконец предположил, что Чжоу Хуайюй расстроен из-за Цинцин.

Его нежелание вполне понятно, но Шэнь Чжунцин не ожидал такой сильной реакции.

Хотя, кто знает — люди, пережившие тяжёлую травму, вроде Чжоу Хуайюя, часто страдают от недостатка чувства безопасности, и малейшая угроза может выбить их из колеи.

Шэнь Чжунцин пожалел, что не поговорил с ним раньше, но ещё не всё потеряно.

Он сказал:

— Если ты переживаешь из-за Цинцин, то не стоит. Я лично объявил перед четвёртой тётей, что беру её в приёмные сёстры. Больше никаких разговоров о наложницах не будет.

Чжоу Хуайюй вдруг вырвался из его объятий. Его лицо, ещё мокрое от слёз, выражало шок.

Шэнь Чжунцин рассмеялся:

— Неужели правда из-за этого? Почему же ты ничего не сказал, когда четвёртая тётя спрашивала? Что бы ты делал, если бы я действительно взял Цинцин в жёны?

Губы Чжоу Хуайюя задрожали, и глаза снова наполнились слезами.

Шэнь Чжунцин запаниковал:

— Эй-эй, прости, прости! Не плачь, не плачь!

Чжоу Хуайюй шмыгнул носом, но всё же сделал ему одолжение и сдержался.

Шэнь Чжунцин вздохнул с облегчением и сказал:

— Если тебе что-то не нравится, можешь сказать мне прямо. Я не стану игнорировать твои чувства. К тому же, я и не собирался брать наложницу. Мне в этой жизни достаточно только тебя!

___

Авторские заметки:

Чжунцин: Хм? Кажется, я только что без всякого обучения произнёс любовную фразу?

Автор (радостно): Наш Чжунцин превзошёл себя!

http://bllate.org/book/13323/1185437