Готовый перевод Unlock Comfortable Confinement / Ключ от уютных оков [❤️]: Глава 13

С той поры как Ихён начал прикасаться к нему, он делал это с неукротимой решимостью. Он не трогал Сону разве что во время еды и сна, но в остальном появлялся внезапно и без лишних слов стаскивал с него штаны. Поначалу Сону было неловко, дико непривычно, и он пытался сопротивляться, но довольно скоро его пыл угас.

Удовлетворять свою похоть чужими руками… оказалось на удивление приятно. И тайком наблюдать за тем, как лицо Ихёна заливается румянцем возбуждения, тоже доставляло своеобразное удовольствие. Хотя Сону и стыдно было в этом признаться, с какого-то момента он начал украдкой ждать этих визитов.

Объективно – да, его, казалось бы, похитили, заточили в подвале и подвергали насилию. Но Сону почему-то перестал это ощущать. Пусть Ихён и подтрунивал над ним, отпускал колкости, но обращался с ним на удивление хорошо.

Три раза в день его кормили вкусной едой, приносили свежие фрукты и снеки. У него был полноценный сон, тёплые солнечные лучи, пуховое одеяло, пахнущее кондиционером, и повсюду – мягкие стены и пол.

Тело, годами измотанное недосыпом и каторжным трудом, с пугающей скоростью привыкало к этой уютной, тёплой и безопасной жизни в подвале. Уже через три дня Сону перестал сидеть в углу и потихоньку начал осваивать развлечения.

Первым делом он взялся за книги. После детдома у него почти никогда не было возможности просто развлекаться. Популярные у сверстников игры, манга, аниме – всё это оставалось за гранью его реальности. Всю свою жизнь он только и делал, что боролся за выживание, поэтому в его руках побывали разве что учебники и сборники задач. Всё остальное время уходило на подработки. Став старшеклассником, он никогда не спал больше пяти часов.

Но даже для него, Сону, знаменитые романы и манга, названия которых он лишь слышал краем уха, оказались невероятно увлекательными. С ними он проводил дни напролёт, забывая о времени. Бездельничал на солнце, слушал радио, смотрел развлекательные шоу и дорамы.

К игровой приставке он пока не решался притронуться – мешало какое-то смутное чувство вины.

С каждым днём его тело становилось всё более вялым и расслабленным, будто по-настоящему «прилипая» к полу…

Прим. переводчика: «прилипнуть к полу» - корейская идиома, которая означает вести крайне ленивый, малоподвижный образ жизни.

А вот Ихён, в отличие от Сону, напротив, становился всё более нервным и напряжённым. Наведываясь в подвал как минимум трижды в день, он порой замирал с отрешённым видом. Останавливался и стоял несколько секунд с пустым взглядом, медленно оглядывая уютную комнату, залитую солнцем. В такие моменты Сону, словно угадывая его мысли, поспешно звал его по имени.

– Ихён-а, что на ужин?

Лишь после этого вопроса Ихён очнулся и поставил поднос. И сегодня это был горячий суп с мясом и рис. Благодарно приняв еду, Сону быстро накрыл на стол, но Ихён, выглядевший сегодня особенно плохо, сам затеял ссору.

– Свинья.

Сону вздрогнул, как раз зачерпывая полную ложку мясного супа и кладя сверху кусочек кимчи. Кимчи было хрустящим, хорошо прокисшим и вкусным.

Ихён недовольно уставился на Сону, который пытался уловить его настроение.

– Ест, спит и бездельничает – скоро превратится в свинью.

– М-м…

Неужели в последнее время он поправился? Казалось, и без того худое тело немного округлилось, но пока еще было терпимо. Пока он так думал, Ихён вдруг схватил его за живот. Он даже начал мять его, и Сону показалось, что сейчас срыгнет съеденное. До сих пор во время еды Ихён его не трогал.

– Видишь, какое дряблое…

Ворча и продолжая мять живот, Ихён недовольно приподнял бровь. Сону корчился от боли или нет – ему было все равно; он собрал в складку даже несуществующий жирок, словно щипая его, и пробормотал с неудовольствием:

– Надо кормить больше.

– Ты хочешь сделать из меня свинью? – ласково спросил Сону, потирая ноющий живот.

Ихён даже не удостоил ответом, что выглядело совсем нехорошо. За едой Сону украдкой разглядывал его лицо: темные круги под глазами и воспаленные белки – точь-в-точь образец человека, который жутко не высыпается. Сону выжидал, а закончив есть, схватил Ихёна, собиравшегося выйти из подвала.

– Эй, Ихён-а. Я хочу поиграть… Можешь показать, как?

Ихён исподлобья бросил на Сону укоряющий взгляд и открыл дверь. Тот уже подумал, что он просто уйдет, и смущенно потер шею, но оказалось, Ихён лишь вынес поднос на тележку – он тут же закрыл дверь, вернулся и сел рядом с Сону.

– В какую игру хочешь?

– Не знаю. Я ни во что не играл. Что самое интересное?

Недолго подумав, Ихён привычным движением включил одну из приставок. Подключив геймпад, он вывел на экран пеструю заставку. На приставке было установлено множество игр, ослепивших Сону.

– А какая игра тебе нравилась больше всего из тех, в которые ты играл?

Он попытался припомнить, но ничего конкретного не приходило на ум. Разве что аркадные игры, в которые играл еще в начальной школе, – теперь он даже названий толком не помнил.

– После той игры с тобой в зале я особо ни во что не играл.

Услышав это, Ихён на мгновение пристально посмотрел на Сону, затем стал листать длинный список игр. Тщательно обдумав, он выбрал одну, и та запустилась с жизнерадостной музыкой.

– Эта игра простая для новичков, ты справишься.

На фоне мирной природы медленно всплыл заголовок – «Лунная долина». Неуклюже сжимая геймпад, Сону украдкой поглядывал то на Ихёна, то на экран, стараясь непринужденно заговорить.

– А о чем эта игра?

– Просто строй дом, занимайся охотой, собирай ресурсы.

«Лунная долина» рассказывала историю главного героя, уставшего от жестокой городской жизни и перебравшегося в деревню. Сону очень сопереживал герою, задыхавшемуся под гнетом нужды, начальника и коллег. Вскоре размышления о том, как развеселить Ихёна, длились недолго – он тут же полностью погрузился в игру.

И в игре-то не было ничего особенного. Но стоило начать разбивать камни и рубить деревья, чтобы расчистить поле, – и игровой день пролетал в одно мгновение. Проснувшись, можно было расчистить колодец, приютить бродячую собаку, поболтать с жителями или обменяться подарками.

Но как же было увлекательно собирать в кустах дикую малину и делать из нее вино, собственноручно выращивать рис и баклажаны на еду, охотиться, рыбачить и продавать урожай на рынке! Когда он очнулся, прошло уже часа два-три.

Ой, Ихён…

Внезапно вспомнив о сидящем рядом Ихёне, Сону обернулся и удивленно моргнул. Неизвестно с какого момента Ихён, склонив голову, крепко спал, прислонившись к подушке. Раздавалось тихое ровное дыхание.

«Похоже, у него действительно бессонница». На лице Сону, внимательно разглядывавшего Ихёна, появилась жалость. То, что он не сердился на его самовольные поступки, наверное, было потому, что хорошо знал его прошлое.

Видимо, с тех пор как он покинул тот подвал, он жил не слишком хорошо. Поэтому так и зациклился на нем? Когда Сону думал об этом, в душе возникало лишь безграничное снисхождение. Даже если бы это была не роскошная комната, а настоящая дыра, где водились бы крысы, он, пожалуй, не стал бы так уж злиться.

Сону двигался как можно тише, принес одеяло. Осторожно накрыв им Ихёна, он продолжил играть. Как раз когда он собрал все яблоки с деревьев и устроил в подвале что-то вроде цеха по производству сидра из низкосортных яблок, рядом послышался стон. Сначала он подумал, что ослышался, но слабые всхлипывания заставили его невольно повернуть голову. Он уставился на Ихёна, забыв даже про сидр, который потихоньку созревал. Прикоснувшись ко лбу, он почувствовал холодную испарину.

– Ихён-а? Чхве Ихён. Проснись.

Подумав, что тому снится кошмар, он тут же стал его тормошить. Ихён резко открыл глаза и вскочил с места. Пока Сону в растерянности замер, Ихён распахнул дверь подвала. Широко раскрытыми глазами он уставился в яркий коридор, затем с грохотом захлопнул дверь. Потом рывком открыл маленький ящик в углу, на который Сону почти не обращал внимания, и вытащил оттуда целую кучу чего-то. То были замки.

Только тогда Сону понял, для чего были те кольца, вбитые в край двери. Ихён начал вешать замки на каждое кольцо. Щелк! Щелк! Чик! Щелк! Сону смотрел широкими глазами, как он запирает их все без исключения.

Не для того, чтобы запереть снаружи и защитить то, что внутри. Какой смысл запирать изнутри?

Размышляя об этом, глядя на дверь с десятками замков, Сону невольно вспомнил прошлое. О тех десятках замков, которыми он запер Ихёна в клетке. О поступке, которым он пытался защитить его, заперев. Коротко вздохнув, он поспешил привести лицо в порядок, прежде чем Ихён обернется.

И спокойно помахал рукой Ихёну, который стоял как вкопанный и тяжело дышал, словно вне себя от гнева.

– Иди сюда.

Выглядевший разгневанным, но на самом деле все еще охваченный неестественной тревогой после кошмара, Ихён зашатался к нему. Тяжелое дыхание постепенно успокаивалось.

– Тебе же еще хочется спать. Поспи здесь еще. Тут мягко и тепло. Я еще немного поиграю, потом лягу. Рядом человек – и играть веселее. Побудешь со мной?

Тогда Ихён, как послушный ребенок, покорно лег туда, куда его направил Сону. Свернувшись калачиком и прижав голову к бедру Сону, он тяжело вздохнул. Сону накрыл его одеялом и, делая вид, что ничего не произошло, снова начал играть. А Ихён немного поворочался и вскоре снова заснул.

Игра была интересной, но заведенный долгими ранними подъемами биоритм напоминал, что давно прошло время сна. Тем не менее Сону, протирая сонные глаза, играл три, четыре часа, бодрствуя всю ночь рядом со спящим Ихёном. И когда почувствовал, что больше не может терпеть, лег спать рядом с ним.

На следующий день Ихёна, разумеется, на месте не было. И куча замков, висевших на двери, тоже исчезла. Сону с аппетитом доел остывшую еду и продолжил вчерашнюю игру. Перед выбором своего сохранения он на секунду замер. Его взгляд упал на файл, помеченный как последний, в который играли несколько лет назад.

Загрузив самый старый файл, он увидел великолепный особняк, по сравнению с которым дом его нынешнего персонажа не шёл ни в какое сравнение. Снаряжение на главном герое сверкало золотом, золота было в избытке, а все навыки были прокачаны до максимального уровня.

– Сам прокачался, наверное? – пробормотал Сону, глядя на персонажа в сверкающем снаряжении.

Зафиксированное время игры исчислялось трехзначным числом. О чем думал Ихён, обустраивая эту комнату и играя в одиночестве? Сколько бессонных ночей провел он, запертый на десятки замков, чтобы никто не мог войти?

Возможно, этот подвал был для Ихёна чем-то вроде убежища.

http://bllate.org/book/13313/1183979