Готовый перевод Little Mushroom / Маленький гриб: Глава 26

Глава 26

Спустя ещё десять минут стремительного хода поезд окончательно оставил город позади. Лишь когда Лу Фэн убрал руку, Ань Чжэ увидел тяжёлые свинцовые тучи, сплошным сводом нависшие над горизонтом. Истребители развернулись и пошли назад, унося с собой гулкий рёв, раскатившийся над крышей поезда, прежде чем окончательно исчезнуть из виду.

Он ничего не сказал. Ещё несколько десятков секунд смотрел им вслед и лишь потом вернулся на своё место.

Садясь в поезд, он ещё думал, что, как только связь восстановится, воспользуется коммуникатором и сообщит боссу Шоу, куда направился. Теперь, похоже, в этом уже не было нужды.

Он подпёр щёку ладонью и уставился в окно. Краем глаза заметил чёрную фигуру: Лу Фэн сел рядом, оставив между ними одно свободное место. Молодой судья, всё это время державшийся при нём, устроился поодаль, на соседнем сиденье.

— Полковник, поступил рапорт от Суда, — произнёс он. — Судебное подразделение эвакуировало двадцать одного человека, девять погибло, четверо были заражены и уже ликвидированы.

— А Управление обороны города? — спросил Лу Фэн.

— Пока данных нет.

Потом вокруг снова стало тихо. Ань Чжэ всё так же смотрел в окно, хотя на самом деле смотреть там было не на что. Сквозь дождевую дымку тянулась лишь бесконечная тёмная равнина.

Это была буферная зона. От городских ворот до самого Внешнего города, а также вокруг всех его районов тянулись широкие полосы такой же пустоши. На этой земле не было ни единого строения. Смысл её существования был прост: если мутанты прорвутся или начнётся крупномасштабный бой, буферная зона подарит армии несколько драгоценных минут на ответ и не позволит врагу сразу хлынуть в густонаселённые жилые кварталы.

Среди пассажиров послышалось движение. Колин, ненадолго потерявший сознание, пришёл в себя, поднялся из прохода и вернулся на своё место. Лицо у него было серо-зелёным. Опустив голову, он достал из кармана очки в чёрной оправе и принялся вытирать стёкла краем рубашки, снова и снова, не произнося ни слова. Глядя на него, Ань Чжэ почувствовал, что этот юноша уже не похож на того, каким был при их первой встрече.

Он повернул голову к Лу Фэну. В этот момент Лу Фэн как раз оторвал взгляд от Колина и посмотрел на него. Их взгляды встретились, и Ань Чжэ нервно сжал пальцами подол свитера.

Лу Фэн лишь на миг спокойно, без всякого выражения, посмотрел на него и тут же отвёл взгляд. Ань Чжэ вдруг почувствовал, что этот Лу Фэн стал ему чужим, хотя ещё прошлой ночью они спали в одной кровати.

После недолгих раздумий Ань Чжэ всё-таки заговорил:

— Что нам теперь делать?

— Согласно тому, чему ты учился, — ответил Лу Фэн, — можешь пойти учить детей читать и писать.

— А вы?

— Буду ждать приказов из Главного города, — ответил Лу Фэн.

Собравшись с духом, Ань Чжэ спросил:

— Вы поедете на Маяк?

Он знал, что спора с большой вероятностью находится именно там.

Лу Фэн мельком взглянул на него.

Ань Чжэ почувствовал себя так, будто на него только что посмотрели как на идиота.

— Я служу в армии, — сказал Лу Фэн. — Моя следующая задача — вернуть под контроль Центр отпугивания.

Ань Чжэ только и смог выдохнуть:

— …Ох.

Потом он тихо добавил:

— Тогда удачи вам.

Лу Фэн несколько секунд молча смотрел на него, а потом ответил:

— Спасибо.

После этого они больше не разговаривали. Ань Чжэ чувствовал, что у полковника, похоже, тоже не было никакого настроения для беседы.

Ещё через десять с лишним минут поезд подошёл к платформе. Лу Фэн направился к голове состава.

В тот же миг по всему поезду разнёсся голос объявления:

«Уважаемые пассажиры, в целях безопасности Главного города просим всех выстроиться в очередь для второго этапа проверки».

Пассажиры по очереди направились к выходу из вагона. Ань Чжэ с Колином замыкали очередь. Второй этап проверки представлял собой анализ крови с помощью прибора. Проводил его всё тот же молодой доктор в белом халате, светловолосый, с голубыми глазами. Когда у него и у Колина взяли по пробирке крови, доктор нажал кнопку на аппарате и сказал:

— Ждите пять минут.

Ань Чжэ прижал ватный тампон к месту укола и послушно отошёл в сторону. Доктор улыбнулся:

— Снова ты.

— Здравствуйте, — откликнулся Ань Чжэ.

— Не думал, что Судья лично приведёт кого-то к нам на анализ, — сказал доктор. — Весь наш отдел, мягко говоря, был в шоке.

— Теперь он уже верит, что я человек, — ответил Ань Чжэ.

— Возможно, он просто хочет лишний раз найти, к чему придраться, — доктор беззаботно повёл плечами. — У людей из Суда с психикой такое сплошь и рядом.

— Вообще-то он вполне нормальный, — тихо возразил Ань Чжэ.

Доктор посмотрел на него с откровенным уважением:

— Ты первый, кто вообще говорит в защиту полковника.

С этими словами доктор скользнул взглядом к его левой руке:

— Ранен?

Только тут Ань Чжэ заметил, что рукав задрался довольно высоко, и повязка на левой руке оказалась полностью на виду.

— Угу, — отозвался он.

— Повязку уже пора менять, — сказал доктор, поднимая с пола аптечку. Достав новый рулон бинта, он добавил: — Давай я перевяжу.

Доктор казался мягким и доброжелательным человеком.

— Спасибо, — тихо сказал Ань Чжэ.

Доктор осторожно размотал старый бинт и между делом похвалил:

— Узел завязан неплохо.

Ань Чжэ немного подумал, но ничего не ответил. Он решил не говорить доктору, что это Лу Фэн перевязывал ему руку, а то отдел анализа, того и гляди, снова пришёл бы в ужас. Похоже, там все были уверены, что Лу Фэн — законченный мерзавец, в котором нет ни капли мягкости.

От этой мысли Ань Чжэ невольно слегка нахмурился.

В этот миг он будто понял, почему Лу Фэн почти ни с кем не разговаривает. Должность Судьи заранее обрекала его на такой путь.

Пока он об этом думал, рядом раздался приглушённый голос Колина:

— Доктор.

Доктор закончил перевязку и повернулся к нему:

— Что?

— Сейчас Внешний город уже пал, — сказал Колин. — Суду больше незачем существовать в прежнем виде. Вы можете наконец сказать нам, по каким правилам Суд выносит приговоры?

Ань Чжэ подумал, что Колин и правда достоин звания убеждённого участника оппозиционного движения.

— А зачем тебе это знать? — доктор перестал настраивать аппарат, скрестил руки на груди и посмотрел на него. — У тебя есть родные или друзья, которых убил Лу Фэн?

— Моя мать, — ответил Колин. — Во время того рейда в лес во внешней зоне она ни разу даже не вышла из бронемашины.

— Мелких мутировавших существ хоть и немного, — заметил доктор, — но это не значит, что их не бывает вовсе.

— Но ни внешность, ни поведение у неё никогда не менялись, — возразил Колин.

— И что? — ровно произнёс доктор. — Если каждый родственник погибшего станет требовать от Суда и отдела анализа объяснений, у нас просто не останется времени обеспечивать безопасность городских ворот.

— Но теперь всё иначе. Теперь у вас-то время есть, — голос Колина прозвучал жёстче. — Мы просто хотим знать почему.

Доктор, глядя на него, слегка улыбнулся.

— Ты прав, — мягко сказал он. — Сейчас всё уже не так, как прежде. Теперь вы — жители Главного города, и дальше будете получать больше сведений.

Он словно между прочим добавил:

— Вы что, правда думаете, что после заражения тело человека медленно разрушается?

— А разве не так? — не выдержал Колин.

— Нет, — ответил доктор и поднял голову, глядя куда-то вверх. — В ту самую секунду, когда происходит заражение, цепь ДНК — то есть вся её структура — мгновенно меняется. Как только заражение случилось, исход для этого человека уже предрешён.

— Это невозможно, — возразил Колин. — Я изучал биологию. Любому вирусу нужно время, чтобы распространиться, существует инкубационный период…

Доктор перебил его:

— После этого изменившаяся структура ДНК-цепи начинает влиять на синтез РНК, а изменения в РНК, в свою очередь, — на синтез белка. Биологические признаки человека начинают меняться. Эти процессы запускаются очень быстро. Меняется кожа, черты лица, поведение, манера двигаться, образ мышления, способность к общению… меняется всё. Вся подготовка судей до того, как они получают официальное звание, сводится к тому, чтобы научить их различать эти изменения невооружённым глазом. — Он слегка улыбнулся и продолжил: — Когда точность распознавания достигает восьмидесяти процентов, обучение считается завершённым, и они вступают в должность. Ты правда думаешь, что твои навыки наблюдения за человеческим поведением хоть в чём-то сопоставимы с тем, чему их учат больше десяти лет?

— Восемьдесят процентов? — Колин резко вскинул голову. — То есть Суд не способен распознавать заражённых со стопроцентной точностью и просто опирается на массовые казни, чтобы исключить ошибки, так?

— Увы, должен сообщить тебе одну вещь, — доктор посмотрел на него. — Результат тренировок Лу Фэна в те годы составлял сто процентов.

Колин несколько секунд стоял, будто громом поражённый, прежде чем выдохнуть:

— Не может быть.

— Надеюсь, ты не станешь мерить чужие способности своими обычными мерками, особенно теперь, когда попал в Главный город, — ровно сказал доктор. Говорил он с Колином, но смотрел при этом на Ань Чжэ. — По крайней мере, за всё то время, пока мы ждали подтверждения его оценок, он ни разу не ошибся. Связь между отделом анализа и Судом очень тесная. Я видел протоколы его экзаменов: все показатели Судьи того года у него были максимальными. Но даже это не объясняет, почему он распознаёт заражённых со стопроцентной точностью. Такое чувство, будто он родился с каким-то особым даром, с инстинктом. Когда мы тогда обнаружили у него эту способность, отдел анализа стал брать у него кровь каждый месяц. Жаль только, что исследования до сих пор ни к чему не привели.

— Но это же… — Колин нахмурился. — Это противоречит научным принципам. Инстинкт не может служить научным доказательством. Как и тот механизм заражения, о котором вы говорили.

В этот момент прибор тихо пискнул, и на панели вспыхнул зелёный индикатор.

— Это ваши новые ID-карты и коммуникаторы, — сказал доктор, передавая им синие микрочипы и устройства связи. — Идите, садитесь в пассажирский автобус. Главный город сам распределит вам жильё. Потом просто ждите сообщений на коммуникатор.

Колин взял их в руки:

— Но…

— Я знаю, всё это противоречит базовым принципам биологии, но самое страшное в нашей эпохе… — доктор посмотрел на Колина, и его голубые глаза казались подёрнутыми инеем, — то, что мы уже выяснили: человеческая научная система больше не стоит даже упоминания.

http://bllate.org/book/13301/1183055