Готовый перевод An Empire As A Betrothal Gift / Империя как подарок на помолвку: Глава 90. Справиться

Глава 90. Справиться

«Как вы собираетесь справиться со мной?»

Переночевав в трактире, они наутро спустились в зал, чтобы позавтракать перед дальнейшим путём.

Было ещё рано, и в зале царила тишина. Хозяин заведения щёлкал счётами за стойкой, сонный подносчик дремал, свесив голову, а прочие постояльцы всё ещё спали в своих комнатах.

Когда Цзи Юэ и Вэй Лянь спустились вниз, трактирщик поднял глаза и поприветствовал их:

— Уважаемые гости, уж больно вы рано сегодня поднялись.

Цзи Юэ сел за стол.

— Две чаши рисовой каши, да четыре паровых баоцзы.

— Сейчас будет. — Хозяин щёлкнул пальцем подносчику по лбу. — Эй, дуй на кухню, передай: две каши, четыре баоцзы.

Подносчик проснулся не сразу — только зажмурился и пробормотал в полусне:

— А?.. Ага... да...

Потёр заспанные глаза и поплёлся на кухню.

Вскоре на столе запарила каша, да легли баоцзы, пухлые, горячие. Подносчик, ставя блюда, проговорил:

— Приятного аппетита.

Вэй Лянь взялся за палочки, уже было собираясь приступить к еде, как трактирщик отложил счёты, тяжело вздохнул:

— Опять не вышли в ноль за вчерашний день... Ох, тягостное нынче время. Сяо Ду, пойди, скажи всем: с жалованьем в этом месяце задержка будет.

— Ай! — воскликнул подносчик, лицо вытянулось. — Хозяин, в прошлом месяце нам и так по два медяка урезали. А мне ж мать кормить надо... С задержкой — ну никак.

Услышав это, Вэй Лянь не сдержался и спросил:

— А ведь вчера вечером зал был полон. Почему ж вы в минус вышли?

Хозяин горько усмехнулся:

— Гость, случаем, не из Чу?

Вэй Лянь ответил с лёгкой улыбкой, не утруждая себя объяснениями.

Он и вправду был из Чу. Более того — кровью царской. В Цинь прибыл лишь полгода назад. А теперь, вернувшись на родную землю, он по-прежнему был чужаком в глазах народа — чуже́земцем из Чу.

Он спросил:

— Почему?

Трактирщик ответил:

— В начале прошлого года Чу воевало с Цинь. А война, господин, — дело дорогое: и люди, и казна уходит. С тех пор и живём на обломках. Экономика в упадке. Если бы не господин Лянь... эх... не знаю, когда оно наладится.

Имя, вырвавшееся из чужих уст, заставило Вэй Ляня чуть изменить выражение лица.

— И что же?

— Господин Лянь отправился в Цинь, чтобы временно остановить войну. — В голосе трактирщика зазвучало раздражение. — А Его Величество? Не захотел мира. Захотел хрустальный дворец да золотой помост — лотос из чистого золота, на воде, для наложницы У. Чтобы она там плясала. А казна-то пуста после войны. Где он возьмёт лишние средства? Указ из дворца: поднять налог до пятидесяти процентов… Пятьдесят! Мы, простые люди, и так на последнем живём. Куда уж туже? Многие лавки, дожив до конца месяца, в ноль выходят. А теперь — банкротятся. Мой трактир ещё от деда остался. А ныне — еле держимся… Такое творить — это уж…

Он всё говорил и говорил, выливая горечь, не замечая, как застывший от ужаса подносчик замахал руками:

— Хозяин, умоляю, тише! Тише!

Ведь хулить государя — смертный грех, если узнает чиновник.

Наложница У — новая любимица Вана Чу. Танцовщица, искусная в движении, в шелке и в улыбке. А сам Ван Чу — вечно увлечён красотой, даже когда мир рушится. Это было не просто распутство — это была глупость.

Налоги душили. Народ стонал, но жалобы глушились — чиновниками, солдатами, сапогами и пиками.

Вэй Лянь нахмурился. В Цинь налог был всего в десять процентов. В Чу — пятьдесят. Это… это не налоги. Это удавка.

Если так пойдёт и дальше — страна Чу сама себя сожжёт дотла.

Что же в голове у отца его?..

— Ох, батюшки. — Голос — тонкий, женственный, до странного знакомый.

Линь Яньэр сегодня была в пурпуре. Наряд открывал округлые плечи и бледные руки, ногти — алые, как лак на древних шкатулках. Она неспешно спускалась по лестнице, покачивая тонкой, гибкой талией, точно лиана в лёгком ветерке.

Красива была необычайно. Даже за двадцать пять, она затмевала многих девушек — и не столько лицом, сколько той зрелой, уверенной грацией, что не купишь за тысячу монет.

Обычная девушка в таком платье вызвала бы шепотки и возмущение. Линь Яньэр вызывала слюнотечение. Вчера вечером в трактире половина мужских взглядов просто прилипла к ней.

У Вэй Ляня в голове была лишь одна мысль:

«Только не это. Она и вправду в пурпуре.»

Цзи Юэ не выносил этот цвет. Всё из-за бывшей вдовствующей императрицы. Стоило пурпуру появиться — терпение Цзи Юэ летело вниз сквозь землю, а гнев — вверх, в самое небо. И если Линь Яньэр сейчас вздумает флиртовать да сболтнёт чего лишнего… Вэй Лянь не знал, поднимет ли Цзи Юэ руку на женщину, но вполне допускал, что тот обернёт ярость в похоть и обрушит её на него.

В трактире в этот ранний час кроме них никого и не было. Явление Линь Яньэр не могло не значить беды.

Заметив Вэй Ляня, она оживилась.

— Молодой господин тоже рано встал. Судьба свела, не иначе. Разрешите ли вы этой смиренной девушке присесть рядом?

Не дождавшись ответа, она уже опустилась за стол, как будто ей там самое место.

Интереса к самому Вэй Ляню у неё уже не было. Мужчин у неё всегда хватало. Держаться за «разрезанный рукав» с собственником — того не стоило. Но это был её первый «разрезанный рукав», и потому ей было любопытно.

В её глазах блестело нечто — это нечто звалось сплетней.

Юноша в белом ещё не успел раскрыть рта, как молодой человек в красном, сидевший рядом, в маске, произнёс холодно:

— Мы возражаем.

Линь Яньэр улыбнулась, глаза прищурились лукаво.

— Не злись, сяо-диди. Цзецзе ведь не крадёт у тебя мужчину.

— Не то ты говорила вчера ночью, — парировал человек в красном.

Вэй Лянь посмотрел на Цзи Юэ странно.

Разве тот сам не заметил, как спокойно принял на себя роль «младшего братца»?

— Ну, как вам провелась ночка? — Линь Яньэр, эта женская ипостась похоти, не знала ни стыда, ни меры. Вопрос за вопросом — всё прямее, всё развязнее. — Сяо-диди, не болит ли что? Муж твой был хорош в постели? Сколько кругов вы сделали?

Терпение Цзи Юэ быстро таяло. Он процедил сквозь зубы:

— Не—тво—ё—дело!

— Ай, как пахнет уксусом, — Линь Яньэр кокетливо замахала ладонью перед носом. — Просто интересно. Эта смиренная девушка ещё ни разу не видела живого разрезанного рукава.

— А мёртвого ты, значит, видела? — спокойно осведомился Вэй Лянь.

Линь Яньэр расхохоталась так, что даже скрутилась от смеха.

— Молодой господин — сущий огонь! Нет, конечно, только в книжках читала.

Вэй Лянь и впрямь завёл с ней разговор:

— А зачем таким, как ты, читать такие книги?

Линь Яньэр прищурилась и ответила загадочно:

— Тебе не понять.

Тебе не понять счастья, когда смотришь, как безупречный небожитель гоняется за дерзким красавцем и влюбляется в него с головой…

Глазёнки у неё блестели — как у торговки шёлком, заметившей редкий лотос. Перед ней сидела идеальная пара: благородный, словно бессмертный, «гун» и дерзкий, с гордой статью, «шоу»…

Вэй Лянь почувствовал, как по шее пробежал холодок от её взгляда. Но всё же спросил:

— Девушка, что за аромат на вас? Пахнет очень приятно. Если нетрудно…

Он не успел договорить — Цзи Юэ с каменным лицом отложил палочки.

От него ощутимо потянуло холодом. Не физическим, но таким, что по коже прошёлся иней.

Вэй Лянь не сомневался — Цзи Юэ сейчас размышляет:

Переворачивать ли стол? Или сразу — убить?

Он молча сглотнул остаток вопроса и тихо прошептал:

— Зря злишься.

Цзи Юэ хмыкнул:

— Хех.

Вэй Лянь потянул Цзи Юэ за рукав, уши его вспыхнули алым.

— Муж… муж мой…

Само это обращение уже оказалось за гранью того, что позволяла его тонкая кожа.

Позор-то какой — звать его так при посторонних!

Цзи Юэ замер, услышав это. Покосился на юношу, всё ещё смущённого, с поникшими ресницами — и в тот же миг вся мрачность, копившаяся с утра, смылась прочь, будто дождём.

Он расправил плечи, и в глазах зажглось что-то резкое, живое.

— Вечером разберусь с тобой, — проговорил он нарочно громко, чтобы Линь Яньэр за столом расслышала каждое слово.

— Пошли. — Он встал и зашагал к выходу из трактира.

Вэй Лянь впопыхах собрал вещи и поспешил следом за ним, оставив Линь Яньэр в одиночестве — ошеломлённую и озадаченную.

Это был уже второй удар за два дня.

Первый — когда она узнала, что эти двое вместе.

Второй — когда поняла, насколько она ошиблась.

Что?.. Тот утончённый юноша с обликом бессмертного — да он краснеет, когда называет младшего «мужем»?

А этот младший ещё и угрожает ему «разобраться вечером»?..

Святые Небеса. Младший — сверху?!

Какое счастье жить в такое время!

Цзи Юэ шагал быстро. Вэй Лянь спешил за ним, еле удерживая поклажу.

— Подожди! — окликнул он.

Цзи Юэ замедлил шаг и остановился, опустив взгляд.

Вэй Лянь догнал его, запыхавшись, и тихо посетовал:

— Зачем так быстро уходить?

— А я, по-твоему, должен стоять и умильно смотреть, как вы болтаете? — отозвался Цзи Юэ невозмутимо.

Вэй Лянь замер, вздохнул и сказал с безысходной мягкостью:

— Просто… в ней что-то есть. Похожа на Мырну.

Цзи Юэ вскинул бровь:

— Из одного-единственного разговора?

— Нет, — покачал головой Вэй Лянь. — Запах. Тот же самый аромат.

И это платье… Женщины цзянху не носят такого — слишком откровенно. Зато для Лян это норма: тамошние красавицы любят обнажать кожу, выставляя на показ то, что в других краях сочли бы нескромным.

Единственной зацепкой в поисках наложенного проклятия оставалась Мырна. Именно от неё Вэй Лянь получил пилюлю возрождения. Потому всё, что хоть как-то касалось её, он держал в уме.

Хотя бы ради одной причины.

Потому что в конце концов… всё, что для него по-настоящему важно — это Цзи Юэ.

— В Ляне много благовоний, — неторопливо рассуждал Цзи Юэ. — Они торгуют с разными странами. Совпадение в аромате — не редкость.

— Но я перебрал всё, что у них есть, — возразил Вэй Лянь. — Ни одно не пахнет так, как этот.

Цзи Юэ посмотрел на него странно.

Вэй Лянь поднял глаза.

— Что?

— Ничего, — ответил Цзи Юэ с заминкой. — Просто… пугающе, насколько у тебя обострено обоняние. И память.

На самом деле он пытался представить, сколько времени тот потратил, чтобы понюхать все ароматы в Ляне. Сотни, если не тысячи.

Значит, пока он был по уши в государственных делах, А-Лянь вот так один…

Он чуть нахмурился и про себя решил:

Впредь буду проводить с ним больше времени.

— Спасибо… за похвалу, — пробормотал Вэй Лянь, смущённо опустив глаза.

— Так что, — Цзи Юэ посмотрел на землю, голосом всё ещё недовольным, — возвращаемся? Ищем её?

— А ты не рассердишься? — спросил Вэй Лянь.

Цзи Юэ посмотрел ему прямо в глаза:

— На тебя — никогда.

— Но дуешься, — не растерялся Вэй Лянь. — Это видно.

Цзи Юэ тут же отвернулся.

— Хм!

— Так что, — с улыбкой спросил Вэй Лянь, — ты всё-таки собираешься «разобраться» со мной сегодня вечером?

Цзи Юэ, не поворачивая головы:

— Само собой.

Хотя на самом деле… он не мог бы и пальцем тронуть Вэй Ляня.

За исключением тех дней, когда он потерял контроль перед отъездом Вэй Ляня в префектуру Цзян, Цзи Юэ всегда был с ним нежен — и в постели, и вне её. Даже если порой и возникало желание слегка наказать упрямца, стоило тому смутиться и чуть кокетливо прижаться — и Цзи Юэ сдавался.

Он всегда сдерживал себя. Даже в разгар страсти, когда Вэй Лянь не знал меры и всё просил ещё — Цзи Юэ предпочитал уйти один в холодную купальню, чем навредить телу А-Ляня.

Оставляя юношу в ярости и негодовании, шипящего себе под нос — но всё равно с тёплым комком в груди. Кисло-сладкое чувство. И тепло в нём.

Вэй Лянь никогда не встречал человека нежнее, чем Цзи Юэ.

И знал, что этот человек всегда будет стоять за его спиной.

А потому — он тоже был готов пойти ради него на всё.

Он тихо усмехнулся, склонился ближе и прошептал Цзи Юэ прямо в ухо.

Тот обернулся мгновенно — с выражением чистого потрясения.

Губы под маской дрогнули, сжались в тонкую линию, но это не спасло его от того, как алый румянец стремительно разлился по щекам, добравшись до самых мочек ушей.

А-Лянь… он правда…

Вэй Лянь шептал ему многое — слова и игривые, и острые, и ласковые. Но ни одно не потрясало до основания, как это.

Он сказал:

— А как ты собираешься со мной «разобраться»?

— Может… поцелуев для Цзи Сяоюэ будет достаточно?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13297/1182520