Готовый перевод Don't Pick Up Boyfriends From the Trash Bin / Не подбирайте парней из мусорного ведра: Глава 12

Глава 12

После обеда с Су Сюлунем, когда Чэн Цзянь вернул ему телефон, Чи Сяочи обнаружил, что на том больше двадцати пропущенных вызовов.

Очевидно, Чэн Цзянь и не думал ничего объяснять. Он завёл машину, собираясь отвезти брата домой, и небрежно бросил:

— У тебя что, телефон сломался?

Чи Сяочи сделал вид, что занервничал, а про себя только подумал: «Ну да, конечно, так я и поверил в твои отговорки».

Он сказал 061:

[Перекрой, пожалуйста, сигнал на моём телефоне.]

[А?..]

[Давай, сделай.]

[Хорошо.]

Чэн Цзянь наблюдал, как младший брат раз шесть-семь набрал номер, но так и не дождавшись ответа, потом ещё и сообщение отправил. Внезапно его раздражение вышло наружу:

— Он что, осмелился не отвечать на твои звонки?

Чи Сяочи подумал: «Господин Чэн, да у вас двойные стандарты просто зашкаливают».

Он посмотрел на Чэн Цзяня с печальным лицом.

Сказав это, Чэн Цзянь и сам понял, кто именно устроил весь этот бардак. Увидев потускневший взгляд младшего брата, он неожиданно сдался. Голос стал намного мягче:

— Ладно, ладно. Я поднимусь с тобой наверх и сам позвоню Ян Байхуа, всё ему объясню. Так пойдёт?

Чи Сяочи лёгким движением поводил ступнёй по коврику из овчины под ногами. Полуденное солнце немного резало глаза. Его светлая кожа казалась почти прозрачной, а тонкие ресницы на свету будто выцвели до золотистого цвета.

У Чэн Цзяня дёрнулась бровь.

Он вспомнил младшего брата за роялем. В те десять минут он ощущал гордость, какую ещё никогда не испытывал.

За обедом Чэн Цзянь всё время возвращался к одной мысли: ради кого Чэн Юань, который обычно только мялся и краснел, стоило ему сесть за рояль, вдруг стал смелее?

Если бы Чи Сяочи знал, о чём сейчас думает Чэн Цзянь, он бы хлопнул его по плечу и сказал: «Старший брат, можешь не забивать себе голову. Я как раз занят тем, чтобы род Ян стал недостоин твоего брата».

Он поднял голову и потянул Чэн Цзяня за рубашку:

— Гэ, когда ты за рулём, тебе стоит надевать солнцезащитные очки. От солнца глаза могут устать и в них начнёт двоиться.

Чэн Цзянь достал из бардачка тёмные очки и надел их:

— Ого. Так в твоих глазах я всё ещё существую?

Чэн Юань улыбнулся такой кривой, безобразной улыбкой, что выглядел он сейчас хуже, чем когда плакал, и это снова расстроило Чэн Цзяня.

Проехав ещё немного и почти добравшись до его дома, Чэн Цзянь сказал:

— Подумай, что хочешь на ужин. Вечером я свожу тебя поесть.

Чэн Юань ничего не ответил, лишь уставился на дорогу перед собой.

Чэн Цзянь тоже заметил того, кто так напугал его младшего брата, что у того пропал голос.

Ян Байхуа в тёплом пуховике стоял у западного входа, на его лице было выражение глубочайшей озабоченности.

Западный вход находился ближе всего к кондоминиуму Чэн Цзяня, и если Чэн Юань хотел войти или выйти, этот путь был для него самым удобным.

Взгляд Чэн Цзяня тут же стал холодным, ему вдруг захотелось просто проскочить мимо Ян Байхуа, будто того вовсе не существовало.

Чэн Юань поспешно схватил его и тихо позвал:

— Гэ…

Услышав мольбу в голосе младшего брата, Чэн Цзянь помрачнел, но всё же постепенно начал сбрасывать скорость.

Чэн Юань вцепился ему в рукав:

— Гэ, не выходи из машины, ладно? Вы с ним при каждой встрече только и делаете, что ссоритесь.

Чэн Цзянь усмехнулся:

— Стоит на него только взглянуть и уже ясно, что он пришёл с тобой ругаться.

В тихом голосе Чэн Юаня прозвучала мольба:

— Пожалуйста, гэ…

Чэн Цзянь скривил губы, но с места не шелохнулся. Скрестив руки на груди, он откинулся на спинку сиденья.

Чэн Юань словно получил помилование. Быстро отстегнул ремень безопасности, выскочил из машины и почти бегом направился к Ян Байхуа, радостно окликая:

— Лао Ян!

Но Ян Байхуа не ответил. Выражение лица у него было неприятное.

Чэн Юань съёжился, сразу потеряв всю уверенность, и примиряюще потянулся к нему рукой:

— Лао Ян, я не нарочно не брал твои звонки… у меня же для тебя хорошие новости…

Ян Байхуа резко откинул его руку с громким шлепком.

Чэн Цзянь, чуть опустив боковое стекло, чтобы удобнее было подслушивать разговор, сразу изменился в лице.

Чэн Юань ещё никогда не сталкивался с таким обращением. Он ошеломлённо посмотрел на Ян Байхуа, потом перевёл взгляд на свою руку, вспыхнувшую красным. В носу неприятно защипало, слёзы едва не выступили, но он всё равно не оставил попыток снова взять того за руку.

— Лао Ян, ну не злись, ладно? В эти пару дней я был ужасно занят, у меня совсем не было времени. И ещё боялся, что, если свяжусь с тобой, это заметят твои родители. Они уже уехали? Эти пару дней хорошо отдохнули?

Ян Байхуа посмотрел поверх его плеча и заметил припаркованный «Бентли».

Человек в машине был в солнцезащитных очках, закрывавших половину лица, так что разглядеть его толком не получалось.

…Это тот самый из семьи Лоу?

Ян Байхуа усмехнулся, глядя на Чэн Юаня:

— Я смотрю, ты тут так весело развлекаешься, что, наверное, уже забыл, где дверь в наш дом.

Чэн Юань растерялся:

— Что?..

Раньше, стоило Чэн Юаню сделать такое лицо, Ян Байхуа тут же терял всю выдержку, его так и тянуло подойти и сжать эти щёки. А сейчас внутри осталась одна лишь раздражительность. Все чувства, которые он глушил в себе последние два-три дня, теперь обрушились на Чэн Юаня, словно хлынувший после прорыва плотины поток.

Ян Байхуа попытался задавить злость и вместо этого выдавил улыбку:

— Чэн Юань, ты вообще понимаешь, скольким я пожертвовал ради тебя? Ради этих отношений?

Чэн Юань остолбенел.

— Когда мои отец с матерью приехали, я ни есть не мог, ни спать, только и думал о нас с тобой, как им всё объяснить. В моей семье всего один сын, я — единственная надежда дома. Ты понимаешь, что значит то, что мы с тобой вместе? Это значит, что у рода Ян больше не будет наследника! А у тебя что? В вашей семье хотя бы есть ещё Чэн Цзянь. Ты хоть представляешь, под каким я живу давлением? Ты вообще понимаешь, что я чувствую?

У Чэн Юаня покраснели глаза.

— Я всё понимаю. Но я никогда не заставлял тебя говорить о нас твоим родителям…

— Ты не заставлял, — горько усмехнулся Ян Байхуа. — Это я сам себя загнал. У меня нет ни положения, ни денег, поэтому я и стараюсь изо всех сил, чтобы стоять на ногах как можно твёрже. Я знаю, что не достоин тебя, но всё равно пытался относиться к тебе как можно лучше. На третьем курсе, когда ты заболел, то позвонил мне и сказал, что тебе плохо, что хочется рисовой каши с семенами лотоса. Хотя была зима, я оббегал три рынка, пока не нашёл всё, что нужно, сварил кашу и принёс тебе в комнату. На четвёртом курсе у тебя появилось много свободного времени, и ты хотел, чтобы я гулял с тобой. Если я мог выкроить хоть немного времени, разве хоть раз я не пришёл? Последние полгода у тебя нет работы, нет дохода, ты просто сидишь дома, готовишь и убираешь. Разве я хоть раз упрекнул тебя за это?

Чэн Юань задрожал.

— Лао Ян, что с тобой? Почему ты вдруг…?

Ян Байхуа парировал:

— А вы с Лоу Ином кто друг другу, а?

Чэн Юань тут же поперхнулся, взгляд сам собой соскользнул в сторону «Бентли»:

— Он мой друг. Он просто пустил меня в свою квартиру…

Этот взгляд стал последней каплей: раздражение и обида, копившиеся в Ян Байхуа последние дни, вспыхнули разом.

Его мягкую, вежливую манеру как ветром сдуло, слова стали ядовито-саркастичными:

— И в свою постель он тебя, разумеется, тоже пустил?

Выражение лица Чэн Юаня мгновенно изменилось.

— Ян Байхуа!

Сейчас Ян Байхуа был на грани, и его уже несло:

— Ты ведь наверняка уже успел сравнить меня с ним, да? И кто, по-твоему, лучше справляется? Кто тебя больше устраивает?

У Чэн Юаня потекли слёзы.

— Ян Байхуа, перестань. Не надо больше ничего говорить…

Его реакция только сильнее убедила Ян Байхуа в собственной правоте.

— Значит, как сравнил нас, сразу решил, что я ни на что не гожусь, да? Ну ещё бы. Я бедный, семья без статуса, да к тому же ещё и в твоей музыке ничего не понимаю.

Чэн Юань замотал головой так сильно, что весь затрясся.

— Ты говоришь ерунду. Если бы ты мне не нравился, с чего бы я вообще стал жить с тобой с самого начала?

Чэн Цзянь не выдержал и выругался про себя: «Идиот».

Он с силой распахнул дверцу машины, вышел и, на ходу снимая тёмные очки, направился к ним.

Увидев, как из машины в ярости вылетает человек, Ян Байхуа, ещё минуту назад такой дерзкий на язык, едва не поперхнулся.

Почему в машине вообще оказался Чэн Цзянь?

Чэн Цзянь не стал тратить время на разговоры, просто подошёл и врезал Ян Байхуа.

Чэн Юань испуганно вскрикнул:

— Гэ!

Он вцепился в пиджак Чэн Цзяня, выглядя как цыплёнок, прячущийся за наседкой, но подойти и остановить руки и ноги старшего брата так и не решился.

Чэн Цзянь воспользовался этим и ещё ударил Ян Байхуа, и ногой, и кулаком.

Он ткнул тому пальцем в нос и с яростью выговорил:

— Все «хорошие» вещи, которые сделал для моего брата, ты, значит, помнишь на отлично, да? На третьем и четвёртом курсе, когда, где — всё, небось, по датам записал? Достаёшь, перечитываешь три раза в день, так? А всё хорошее, что мой брат сделал для тебя? Может мне за тебя список составить?

У Чэн Юаня глаза наполнились слезами.

— Гэ…

Ян Байхуа в ту же секунду понял, что наговорил лишнего. Он в замешательстве смотрел на Чэн Юаня, который стоял перед ним и дрожал.

Чэн Цзянь заговорил твёрдым голосом:

— Мой младший брат переехал жить в мою квартиру. И какое, прости, это имеет отношение к тебе? Хватит нести чушь. Если такой умный, сам купи ему жильё.

Ян Байхуа ещё больше растерялся:

— Чэн Юань… Разве ты не говорил, что эта квартира принадлежит Лоу Ину?

— Какому ещё Лоу Ину? — Чэн Цзянь ткнул в него пальцем. — Не строй из себя начальство и не устраивай моему брату допросы. Если сомневаешься, иди и сам проверь. Посмотри, на кого оформлена эта квартира: на фамилию Чэн или на фамилию Лоу.

— Это я виноват, я соврал… — Чэн Юань, всхлипывая, погладил Чэн Цзяня по спине. — Я не решился сказать, что попросил пожить у старшего брата, вот и наврал, будто это квартира друга…

Ян Байхуа и представить не мог, что всё обстоит так.

— Зачем нужно было врать?

Голос Чэн Юаня задрожал:

— Я просто приехал на машине брата, а ты уже был недоволен, говорил, что он лезет в мою жизнь. Если бы я сказал, что временно переезжаю в его квартиру, ты бы согласился?

Лицо Ян Байхуа сразу побледнело.

— Тогда… тогда кто тот, кого я видел в тот день?

Чэн Юань уже едва стоял на ногах и опёрся на Чэн Цзяня, потом тихо сказал:

— Его зовут Лоу Ин, он мой друг. Когда он вернулся в Китай, у него не было ключей от дома, и дома никого не было. Я поэтому и пустил его пожить в этой квартире ненадолго… он ещё не привык к разнице во времени.

Чэн Цзянь повернулся к младшему брату:

— И когда всё это произошло?

Чэн Юань был словно в прострации:

— В тот день, когда я приносил тебе еду… Я пустил друга пожить в квартире, даже не спросив у тебя разрешения, вот и не решился рассказать.

Чэн Цзянь никогда не лез в круг общения младшего брата, поэтому и не знал, кто именно из его друзей такой Лоу Ин.

— В тот вечер, когда я к тебе заходил и спросил, почему чайный сервиз внезапно переставили, да?

Ян Байхуа вдруг кое-что вспомнил:

— Но ведь Лоу Ин тогда сказал…

Чэн Юань сразу вскинул голову:

— Что он сказал?

Ян Байхуа не смог выдавить ни слова, лицо у него побледнело, а затем вспыхнуло красным.

«Да, это я. Господин Ян, проходите, присаживайтесь».

«Сяо Юань вышел. Подождите его пока здесь».

«Я ему друг, а не опекун и не надзиратель».

«Не стоит удивляться. Мы общались с ним только наедине».

Если всё хорошенько вспомнить, Ян Байхуа вдруг понял, что Лоу Ин, которого он встретил в тот день, ни разу не говорил, что эта квартира принадлежит ему.

Да, он сам обмолвился об этом, но Лоу Ин ни в один момент прямо это не подтвердил.

Ян Байхуа чувствовал полную растерянность.

Тот день, когда Чэн Юань не брал трубку, а потом сказал, что гулял с друзьями… На самом деле он был со старшим братом? Узнав это, Ян Байхуа мог уже понять, почему так вышло. Он сам не раз очень ясно показывал, что не хочет, чтобы Чэн Цзянь вмешивался в их совместную жизнь.

В итоге выходило, что эта квартира была собственностью Чэнь Цзяня…

Лоу Ин был всего лишь временным постояльцем. Они с Чэн Юанем были просто друзьями…

Что касается сходства во внешности Лоу Ина и его самого, скорее всего, это было всего лишь совпадением. Возможно, когда Чэн Юань влюбился в него с первого взгляда, это случилось потому, что тот напоминал ему друга детства.

Потому и вышла эта самая любовь с первого взгляда…

В одно мгновение Ян Байхуа словно очнулся. Он вспомнил того юношу в рубашке, который тогда, мило смутившись, подбежал и остановился прямо перед ним, неуклюже, но от всей души стараясь угодить.

Память наложилась на реальность. Юное лицо, что было сейчас перед ним, было измазано слезами, на нём ясно читались растерянность и боль.

Когда горячая кровь отлила от головы, Ян Байхуа наконец почувствовал, как болит место, куда ему врезали.

Этот жилой комплекс был тихим и уединённым, охрана здесь отличалась расторопностью: заметив, что у входа вспыхнула какая-то суматоха, они послали двух человек проверить ситуацию. Убедившись, что дело сугубо личное, те тут же ретировались, но одного охранника всё же оставили поодаль следить за происходящим, чтобы, на всякий случай, не допустить драки.

От стыда и боли лицо Яна Байхуа загорелось.

Он сделал шаг вперёд, пытаясь как-то выправить ситуацию:

— Сяо Чэн…

Чэн Цзянь преградил ему дорогу рукой:

— Ты что задумал? Ещё минуту назад поливал его грязью, а стоило один раз по морде получить, уже, значит, ничего не помнишь, да?

Ян Байхуа протянул к Чэн Юаню руку:

— Сяо Чэн, я пришёл забрать тебя домой…

Чэн Цзянь резко дёрнул Чэн Юаня назад, прикрывая собой:

— Сейчас Сяо Юань с утра до ночи занят музыкой. Ему чертовски трудно было дойти до этого этапа. Если в тебе ещё осталось хоть что-то человеческое, не тащи свои разборки сюда и не мешай ему.

Ян Байхуа будто не слышал Чэн Цзяня, он только умоляюще смотрел на Чэн Юаня, ожидая ответа:

— Сяо Чэн…

Повисла долгая тишина.

Чэн Юань опустил голову и едва слышно сказал:

— Гэ, я хочу домой. Хочу рыбу, тушёную с маринованной горчицей, как тётя Чэнь готовит.

Лицо Яна Байхуа застыло, словно превратилось в железную маску.

У Чэн Цзяня болезненно сжалось сердце. Он протянул руку, крепко сжал пальцы брата:

— Хорошо. Пошли.

Когда они снова сели в машину, Чэн Юань выглядел страшно вымотанным. Он прижал к себе декоративную подушку, машинально поглаживая её.

— Гэ, я устал. Очень хочу спать.

Чэн Цзянь завёл двигатель.

— Ты всегда такой: как только что-то случится, всё тащишь на себе, пока не свалишься с ног. Сегодня у тебя прослушивание, наверняка вчера ты так и не спал. Ложись, поспи. Я поведу.

Чэн Юань уткнулся лицом в подушку:

— Спасибо, гэ.

Больше он не произнёс ни слова.

В тишине Чэн Цзянь набрал домашний номер.

Он помнил, что сегодня и отец, и мать должны быть дома.

Как только на том конце сняли трубку, он сказал:

— Мама, Сяо Юаня тут обидели, я вечером привезу его домой. Подробности расскажу, когда вернёмся. Сейчас пусть тётя Чэнь сходит за рыбой и начнёт её готовить.

Чи Сяочи, тихо лежавший на заднем сиденье, прикусил губу и счастливо улыбнулся.

…Получилось.

http://bllate.org/book/13294/1181937