Готовый перевод Cold sword Perched on Peach Blossoms / Зимний меч в цветах персика: Глава 81. У Мин

Глава 81. У Мин

По словам У Сина, сейчас положение У Ао в племени У было несколько выше, чем у У Мина. Внешний мир и народ У стояли по разные стороны, поэтому в исторических источниках имя У Ао почти не встречалось. Лишь когда Линь Жуфэй прибыл в семью Шэнь, он впервые услышал это имя.

Казалось, У Син и впрямь не слишком сторожится чужаков. На все вопросы Линь Жуфэя он отвечал так полно, как только мог. Увы, Фу Хуа и Юй Жуй по-прежнему не были расположены к этому парню, ведь он недавно едва не напугал их до полусмерти. У Сину оставалось только сидеть в сторонке и делать вид пай-мальчика.

По мере того как они приближались к землям племени У, туман заметно редел, и стали видны люди, снующие туда-сюда. Завидев чужую карету, жители поглядывали с любопытством. У Син всех вежливо приветствовал.

По дороге им не встретилось ни дозоров, ни застав. Лишь у самого входа в земли племени У Линь Жуфэй увидел двух стражников с оружием, стоявших в вольной позе.

Один из стражей узнал У Сина, улыбнулся и поздоровался. Поинтересовался, каковы успехи и скольких он в этот раз напугал. У Син уже расправил грудь, собираясь похвастаться, но вдруг ощутил неладное. Обернувшись, он увидел в карете мрачные взгляды двух служанок, которых недавно до полусмерти припугнул.

Лицо У Сина мигом окаменело. Почёсывая затылок, он натянуто усмехнулся:

— Да кого там… никого. Никто не пугался.

— Этот человек твой друг? Зачем он пришёл к народу У? — стражи перевели взгляд на Линь Жуфэя и на высокий экипаж.

— Друг… наверное, — ответил У Син. — Они к Великому колдуну, будто бы хотят забрать кое-что, что когда-то оставили у народа У.

— Вот как. Тогда я вас проведу, — кивнул страж и, больше ничего не проверяя, добавил, что Великий колдун сейчас совершает обряд у алтаря и, вероятно, как раз заканчивает.

У Син кивнул, мол, хорошо.

Страж повёл карету Линь Жуфэя к алтарю. Линь Жуфэй спросил, не будет ли это слишком навязчиво — всё-таки в большинстве мест обряды дело весьма приватное. Однако страж равнодушно махнул рукой, что ничего страшного. Раз Линь Жуфэй друг У Сина, значит, и им друг. С друзьями нечего чиниться. При этом, по правде говоря, сам страж и У Син виделись всего раз, да и то мельком, отчего Линь Жуфэй не мог не тревожиться об их беспечности.

— Не беспокойся о них, — заговорил Гу Сюаньду. — Племя У просто́ по натуре, но не глупо. Они отлично отличают хороших людей от плохих. К тому же мало кто решится их провоцировать: все знают, что люди племени У мстительны. Задел одного — считай, обидел весь род.

Линь Жуфэй едва заметно кивнул, давая понять, что понял.

Под проводом стражи Линь Жуфэй вскоре увидел алтарь племени. Тот был высечен из камня. В центре киноварью выведена огромная формация, вокруг стояло несколько исполинских каменных столбов, всё это выглядело загадочно. В самом центре на коленях стоял человек в чёрном. На его одежде были тонко вышиты узоры тэншэ* и парящих облаков. В руках он держал простой жезл, склонив голову и вполголоса напевая заклинания. Поодаль тоже стояли на коленях люди народа У. Они взирали на него благоговейно и беспрестанно делали земные поклоны.

(* «Взмывающая змея» — мифологический образ в китайской символике и орнаментике.)

Когда Линь Жуфэй подошёл, обряд как раз подходил к концу. Мужчина поднялся, сказал что-то на местном наречии, которого Линь Жуфэй не понимал, и люди поднялись с колен и разошлись. Он ещё ненадолго задержался в центре алтаря, а затем направился к ним.

Подойдя, У Син и страж опустились на одно колено и приветствовали. У Инь поднял руку, и лишь после этого они встали.

— А этот господин? — спросил У Инь, глянув на Линь Жуфэя.

— Великий колдун, это мой друг из внешнего мира, — радостно представил У Син и кратко пересказал, как они познакомились.

Выслушав, У Инь на миг задумался.

— Осмелюсь спросить, с чем пожаловали в наше племя У Линь-гунцзы?

Он и впрямь был красив, а лицо дышало мягкостью нрава. Голос звучал негромко, с тёплой, ласковой ноткой, словно веяло весенним ветерком. Неудивительно, что при одном упоминании о Великом колдуне лицо У Сина заметно светлело.

— Я пришёл забрать одну вещь, — ответил Линь Жуфэй.

— Какую именно? — спросил У Инь.

— Сто лет назад один старший сказал, что оставил нечто у У Мина из племени У, и велел мне прийти и забрать. Только вот я и сам не знаю, что это за вещь, — Линь Жуфэй тщательно подбирал слова.

— У Мин? — У Инь слегка удивился, услышав имя своего учителя. — Линь-гунцзы знаком с моим учителем У Мином?

— Нет, — покачал головой Линь Жуфэй.

— Я-то думал, Линь-гунцзы и мой учитель — давние знакомые, — с лёгким сожалением улыбнулся У Инь.

— Мне всего за двадцать с лишним, откуда мне знать столь могучего Великого колдуна? — Линь Жуфэй тоже улыбнулся.

— Вот оно как, — протянул У Инь. — Только мой учитель скончался сто лет назад. Всё, что у него тогда было, к несчастью, сожгли. Боюсь, вещь вашего старшего не уцелела.

Линь Жуфэй нахмурился:

— Но эта вещь очень важна…

— Как насчёт следующего: найдём место, поговорим не спеша. Вы опишете всё подробнее, а я попробую понять, за что можно зацепиться, — предложил У Инь, жестом приглашая.

Линь Жуфэй кивнул и последовал за ним.

Далеко идти не пришлось. У Инь остановился у дома на сваях, сказал, что это его жилище, и пригласил Линь Жуфэя подняться и присесть.

Линь Жуфэя немного удивила непринуждённость У Иня в обращении с чужаками. Впрочем, поразмыслив, он отметил сходство между У Инем и У Сином: оба почти не сторонятся посторонних. Похоже, для их народа это и впрямь обычное дело.

Поднявшись по лестнице на верхнюю площадку, Линь Жуфэй ступил на деревянный настил и вместе с У Инем вошёл в дом. В комнате сидел мужчина. Он устроился на краю постели боком к входу и был поглощён раскрытой на коленях книгой. Завидев, что они вернулись, он почти не поднял головы и равнодушно произнёс:

— Вернулся.

— Вернулся, — У Инь улыбнулся в ответ.

Мужчина был тоже недурён собой, хотя казался немного холодным. Но стоило ему заметить У Иня, как этот холод сменился тёплой радостью. Не смущаясь присутствием постороннего, они просто обнялись и поцеловались.

Линь Жуфэй чуть изумился, а У Син, перехватив его взгляд, улыбнулся и представил:

— Это «А-Юй» У Иня. Ну, как у вас говорят, «партнёр».

Линь Жуфэй видел немало мужской любви, но столь открыто и прямо — впервые. Судя по тому, что выражения лиц у У Сина и стража не дрогнули, для них это было делом привычным.

— Простите нас, Линь-гунцзы, — мягко сказал У Инь. — Люди нашего народа открыты: нам без разницы, мужчина это или женщина. Если двое любят друг друга, они могут составить союз.

Линь Жуфэй задумчиво кивнул:

— Это здорово.

— У Син, вы с остальными выйдите, — добавил У Инь. — Я поговорю с Линь-гунцзы наедине.

— Хорошо, — кивнул У Син, и вместе со стражем вышел, оставив в комнате Линь Жуфэя и ещё двоих. Партнёр У Иня разговаривать, похоже, не любил. Едва кивнув Линь Жуфэю, он тоже поднялся и ушёл в боковую комнату, так что в гостиной остались только Линь Жуфэй и У Инь.

У Инь поднялся и налил Линь Жуфэю чашку горячего чая:

— Откуда вы прибыли, Линь-гунцзы?

— С гор Куньлунь, — ответил Линь Жуфэй.

— Куньлунь? Далековато, — У Инь легко поглаживал пальцами край чашки, будто о чём-то раздумывая. — Раз Линь-гунцзы не знает, что это за вещь, вы наверняка знаете, кто из старших велел вам её забрать… Не расскажете?

Линь Жуфэй уже раскрыл было рот, но Гу Сюаньду мрачно остановил его:

— Не говори ему.

Линь Жуфэй чуть помедлил и покачал головой.

— Этот У Инь, правда, не из хороших, — продолжил Гу Сюаньду.

Хотя Линь Жуфэя и занимало, почему Гу Сюаньду так сказал, У Инь находился прямо перед ним, и спросить об этом в лоб он не мог.

— Жаль, — вздохнул У Инь, и в чёрных глазах мелькнуло сожаление. — Думал, это старый знакомый, с которым можно было бы повспоминать былое.

— Меня лишь попросили передать просьбу, — ответил Линь Жуфэй. — Сам я знаю немногое.

— Вот оно как, — вполголоса отозвался У Инь.

Он на миг умолк, потом снова улыбнулся:

— Но даже если ту вещь найти не удастся, Линь-гунцзы проделал долгий путь. Для племени У вы почётный гость. Обязательно задержитесь у нас на несколько дней и хорошо проведите время.

Отказываться было неловко, и Линь Жуфэю пришлось согласиться.

У Инь перевёл разговор на иные темы, расспрашивал о внешнем мире, а затем рассказал о нравах и красоте земель народа У. Они беседовали до полудня. Наконец У Инь позвал слуг, велел накрыть угощение для гостя, а затем распорядился проводить его в комнату отдохнуть.

Лишь войдя в комнату, Линь Жуфэй посмотрел на Гу Сюаньду и спросил:

— Старший, что случилось?

Лицо Гу Сюаньду было ледяным.

Линь Жуфэй поразился его виду, и, прежде чем успел расспросить, услышал:

— У Мин не умер.

— Что? — Линь Жуфэй оцепенел. — У Мин не умер… Откуда ты это знаешь, старший?

Гу Сюаньду усмехнулся:

— Ещё бы не знать. Я его видел.

— Где… — он собирался спросить «где же», но на полуслове его осенило. Тело содрогнулось, глаза наполнились неверием. — Ты хочешь сказать, тот мужчина в доме У Иня…

— Да. Это У Мин, — сквозь зубы произнёс Гу Сюаньду. — Тогда я говорил У Мину, что его ученик волчьей натуры, с хищными амбициями. Он не внял. Похоже, я оказался прав.

Линь Жуфэй помолчал. Потрясение лишило его слов, и лишь спустя какое-то время он нерешительно произнёс:

— В таком случае разве он не должен был прятать У Мина? Зачем звать меня к себе домой? А если бы я его узнал…

— Уверен, ему и нужно было понять, знаешь ли ты его, — усмехнулся Гу Сюаньду. — Если бы ты и правда знал У Мина, увидел бы его в доме У Иня, да ещё в такой близости, обязательно выдал бы себя. А дальше вопрос лишь в том, удалось бы тебе покинуть земли народа У живым.

Хотя У Инь выглядел чистым и безобидным, Линь Жуфэй не ожидал, что тот окажется столь опасной фигурой. По спине пробежал ледяной холодок.

— Тогда что нам делать?

Гу Сюаньду глубоко вдохнул:

— Уверен, У Инь что-то сделал с У Мином. Возможно, запечатал память, возможно, истощил душу. Сначала попробуем связаться с У Мином так, чтобы никого не спугнуть, вдруг удастся его пробудить. Если нет — не будем ломиться в лоб. Всё-таки это территория У Иня, открыто с ним тягаться нехорошо.

Линь Жуфэй кивнул.

— И ещё, раз уж ты знаешь правду, постарайся не выдать себя перед У Инем, — добавил Гу Сюаньду. — Он человек умный, любую оговорку заметит.

Линь Жуфэю оставалось лишь согласиться. Он расспросил о прошлом У Иня и У Мина, и Гу Сюаньду с паузами начал рассказывать.

Сто лет назад в племени У было два Великих колдуна: один звался У Мин, другой — его ученик У Инь. У Инь с детства находился при У Мине, учился у него. Они были почти как отец и сын, отношения у них складывались превосходные. У Мин оставался холодным и заносчивым, почти ничего по-настоящему не принимал всерьёз, тогда как У Инь даже при дурном характере учителя сохранял мягкость и терпение. Со стороны казалось, будто У Иню рядом с У Мином приходилось терпеть многое, но те, кто знал их ближе, понимали: на деле ведущую роль играл именно У Инь. У Мин ленился показываться и браться за многие дела, и У Иню приходилось решать их за него. Со временем он стал голосом и лицом У Мина.

Хотя Гу Сюаньду прекрасно ладил с У Мином, ученика его он не любил. По его мнению, У Инь заметно уступал учителю. Мыслей у него было слишком много и во все стороны, из-за чего он распылялся и тормозил собственную практику. Об этом Гу Сюаньду прямо говорил У Мину, но тот не принимал близко к сердцу и лишь отвечал, что люди разные. Будь все похожи на него самого, рядом с ним было бы невыносимо.

Раз так, Гу Сюаньду махнул рукой и больше этой темы не касался. Вскоре с ним случились свои беды, и следить за положением дел у У Мина с У Инем он уже не мог. Он передал своё сердце в руки У Мину, рассчитывая, что тот сбережёт его как следует. Кто же знал, что спустя всего несколько лет после его ухода в племени У произойдёт такое.

По словам Линь Жуфэя, У Мин должен был погибнуть в великой войне народа У, а теперь оказалось, что он не только жив, но и стал возлюбленным У Иня. Тут и думать нечего: ясно, что в этой истории У Инь немало похозяйничал.

Линь Жуфэй, выслушав, подпёр щёку и пробормотал:

— Старший, как он посмел… У Инь осмелился на такое со своим собственным учителем.

— И что, что учитель? — невозмутимо отозвался Гу Сюаньду.

— А? — не понял Линь Жуфэй.

Гу Сюаньду постучал пальцами по столу:

— Дело не в том, кто кому учитель. Важно, подходят ли друг другу двое, если они любовники. — Он повернулся к Линь Жуфэю и с самым серьёзным видом добавил: — Если бы Сяо Цзю проявил ко мне инициативу, я был бы вполне согласен.

Лицо Линь Жуфэя вспыхнуло, он поспешно возразил, заметно волнуясь:

— Старший, что ты говоришь… Не шути так.

— Старший не шутит, — предельно серьёзно ответил Гу Сюаньду.

Линь Жуфэй поджал губы и неловко отвёл взгляд.

Гу Сюаньду не стал наседать. Впрочем, Линь Жуфэй уже понемногу привыкал к его присутствию, порой сам первым брал его за руку. Линь Жуфэй и не осознавал, что значит этот жест, а между тем тёплая вода медленно делала своё: как лягушка в нагреваемой чаше, он рано или поздно «сварится».

Путь занял несколько дней, тело устало и просило отдыха. Но на душе у Линь Жуфэя лежала тяжесть, и сон не шёл. Он лишь прикорнул на мягком диване, а затем поднялся и вышел побродить вокруг жилища.

Народ У поселился в середине ущелья, где солнце почти не достаёт. К тому же в последние дни горы окутал туман, стояла ровная прохлада, словно поздней осенью.

Будучи здесь впервые, Линь Жуфэй в полной мере ощущал радушие жителей.

Стоило ему просто пройтись вдоль дороги, как его окликали, то протягивали горстку угощений, то перекидывались парой ничего не значащих фраз. Взгляды вокруг были в основном полны любопытства и явного интереса, и Линь Жуфэй в самом деле чувствовал себя редкой заморской диковиной.

Он расспрашивал многих из племени У об У Мине. И, как и говорил У Син, большинство вовсе не знали о его существовании. Немногие, кто слышал это имя, знали лишь, что У Мин был древним Великим колдуном, и больше ничего. Они также не знали, как У Инь пришёл к своему нынешнему положению.

В честь дорогого гостя люди племени У устроили щедрый пир. Линь Жуфэй, Фу Хуа и Юй Жуй тоже отправились на него. У костра перед ними целиком жарили огромного барана, вокруг пели и плясали. Пили и болтали, и вокруг стояла весёлая, оживлённая атмосфера.

Хотя Линь Жуфэй тревожился за Гу Сюаньду, он поддался общему веселью и тоже выпил немного. Когда пир достиг разгара, Линь Жуфэй заметил, что У Иня, который должен был быть в самом центре праздника, нигде не видно. Ему показалось это странным, но У Син не удивился. Он сказал, что, должно быть, тот человек, что живёт в доме Великого колдуна, снова в дурном настроении.

Линь Жуфэй заинтересовался:

— Что, у него часто такие перепады?

— Да, — почесал голову У Син. — Он ведь из внешнего мира, говорить не любит, к нашим общим занятиям редко присоединяется. Предпочитает, чтобы его оставляли в покое…

— Давно он здесь?

— Несколько десятков лет, думаю, — ответил У Син. — Он появился ещё до моего рождения. Он редко выходит, так что я его почти не вижу. Зато к Великому колдуну липнет, ни на полшага не отходит. — Он смущённо усмехнулся. — Великому колдуну он очень нравится, и живут они душа в душу. Вот бы и мне когда-нибудь так повезло, встретить того, кто по душе.

— И кто тебе по душе? — поддел его Линь Жуфэй.

— Да просто милые девчонки, — прошептал У Син. — Такие, как твои служанки, очень хороши.

— Но после того, как ты их так напугал, с чего им тебя полюбить? — вздохнул Линь Жуфэй. Фу Хуа с Юй Жуй всё ещё сердились на У Сина за ту историю.

У Син уставился на него, слов не нашлось. Проворчал что-то себе под нос и вернулся к еде.

Наевшись и напившись вдоволь, все разошлись по домам, а костёр на площади погасили.

Прогулявшись по окрестностям, Линь Жуфэй направился обратно. Перед тем как уйти, он расспросил у У Сина об обрядах их народа.

У Син был откровенен и отвечал на всё, о чём Линь Жуфэй спрашивал. Он сказал, что поклонение у них обычно совершается раз в год и что дни этих обрядов, как правило, выдаются туманными. На вопрос, сколько длится ритуал, У Син, подумав, ответил:

— Обычно дней десять.

Линь Жуфэй прикинул по туманным дням:

— Значит, они поклоняются уже три-четыре дня?

— Примерно, — У Син потёр нос. — Если Линь-гунцзы хочет пойти, лучше дождаться, пока туман развеется. Хотя дорога в этом ущелье одна, там всё же водятся лютые звери, так что небезопасно.

Линь Жуфэй кивнул:

— Хорошо.

Когда У Син ушёл, Линь Жуфэй с Гу Сюаньду обговорили план:

— Раз обряд продлится ещё несколько дней, может, воспользоваться временем, пока У Инь занят поклонением, пробраться к нему домой и повидать У Мина?

Гу Сюаньду раздумчиво проговорил:

— Можно. Но У Инь — Великий колдун, в его доме наверняка стоят запреты. Лучше выманить У Мина.

— Я попробую завтра, — согласился Линь Жуфэй.

Гу Сюаньду кивнул и велел Линь Жуфэю прежде всего беречь себя. Если не выйдет — оставить затею. Ему, тело не так уж и нужно.

Линь Жуфэй понял, что тот просто утешает, и промолчал. Кому не нужно тело? Если не удастся найти сердце Гу Сюаньду, значит ли это, что тому всю жизнь предстоит оставаться рядом призраком? И уж что подумают другие… А если их отношения однажды зайдут дальше… Он вдруг спохватился, что мысли унесло не туда, густо покраснел и неловко откашлялся.

Гу Сюаньду подозрительно покосился на пылающие уши:

— Сяо Цзю, о чём думаешь?

— О завтрашнем плане, — ровно ответил Линь Жуфэй.

— Думай, думай. Но чего тогда краснеешь?

— …Жарко немного.

— …?

Линь Жуфэй больше не стал ничего отвечать, просто закрыл глаза, делая вид, будто уснул.

Гу Сюаньду ещё долго смотрел на его лицо, словно спящее, и выражение у него менялось раз за разом. Потом его фигура вдруг начала таять в воздухе и вскоре бесследно исчезла.

Наутро Линь Жуфэй встал рано, умылся, легко позавтракал и вышел. Как и наметил вчера, сперва отправился к алтарю. И в самом деле увидел У Иня, всё так же стоящего на коленях в центре и благоговейно совершающего поклонение. Затем по памяти направился к дому У Иня, но входить не стал. Он вынул из кармана талисман передачи, нацарапал несколько слов, сложил письмо бумажным журавликом и отправил его в дом У Иня.

Глядя, как журавлик влетает в окно, Линь Жуфэй ощутил лёгкое беспокойство и спросил:

— Он выйдет? А если не выйдет?

Гу Сюаньду успокоил его:

— Ничего. Если он не выйдет, придумаем другой способ.

К счастью, вскоре после того, как журавлик влетел в дом, дверь жилища У Иня распахнулась. У Мин с подозрением огляделся. Завидев неподалёку Линь Жуфэя, он чуть нахмурился и неторопливо направился к нему.

— Идёт! — взволнованно прошептал Линь Жуфэй. — Как с ним говорить… сразу к делу?

— По обстановке, — ответил Гу Сюаньду. — Только не спровоцируй его на враждебность, чтобы он не позвал У Иня.

Линь Жуфэй кивнул.

Пока они шептались, У Мин уже подошёл. Лицо у него было так же холодно, как вчера, но голос мягкий. Он приподнял ладонь, на ней лежал бумажный журавлик, которого Линь Жуфэй отправил.

— Твоё?

— Моё.

— Зачем звал?

В записке, вложенной в бумажного журавлика, Линь Жуфэй писал, что у него есть важный разговор. К любому другому У Мин и внимания бы не уделил, но почему-то от Линь Жуфэя исходило странно знакомое дыхание — оно и заставило У Мина, помедлив, всё же выйти.

— Позволь спросить… — Линь Жуфэй сжал зубы. — Ты помнишь, что было прежде?

— Прежде? — нахмурился У Мин.

— Несколько сотен лет назад, — продолжил Линь Жуфэй.

— Несколько сотен? — У Мин удивился. — Мне и ста ещё нет. С чего бы мне помнить, что происходило «сто лет назад»?

Линь Жуфэй опешил.

— Ты вообще кто? — спросил У Мин.

— Я знаю тебя, — выдохнул Линь Жуфэй, — ты не должен быть возлюбленным У Иня.

— Тогда кем я должен быть?

Линь Жуфэй глубоко вдохнул и серьёзно произнёс:

— Ты — учитель У Иня, У Мин. Я уже встречал тебя раньше.

Лицо У Мина резко переменилось.

_________________

Примечание автора:

Гу Сюаньду: Стук по доске!* Дело не в паре «учитель-ученик», а в том, что он был не согласен!

(* Стук по доске — сетевой мем: «внимание, вот главный пункт/на это обратите внимание».)

Линь Жуфэй: А если не согласен буду я?

Гу Сюаньду: Исключено.

Линь Жуфэй: А если всё-таки?

Гу Сюаньду: А если? Тогда у меня миллион способов сделать так, чтобы ты согласился.

http://bllate.org/book/13288/1180985