Готовый перевод Cold sword Perched on Peach Blossoms / Зимний меч в цветах персика: Глава 79. Уюй

Глава 79. Уюй

К югу от Юньсяна лежало место под названием Уюй, и это была родина племени У. В отличие от прочих земель Уюй располагался в длинном узком ущелье, окружённый горами и водой. Местность была замкнутой, а репутация родины ведовства пугала чужаков, поэтому для большинства людей это место оставалось загадочным. Ци Яньшэн, с которым Линь Жуфэй познакомился в семье Мэн, был его первым знакомцем из племени У. Однако теперь казалось, что у Ци Яньшэна нрав был вполне приятный, и он вовсе не был таким странным, каким племя У прослыло в рассказах.

Гу Сюаньду говорил, что рассказы о врождённой чудаковатости племени У появились из-за недопонимания. Живя в стороне от большого мира и мало зная о его порядках, они почти никогда не покидали Уюй, кроме особых случаев, поэтому посторонним и казались странными. Конечно, такие, как Ци Яньшэн, легко сходящиеся с людьми и умеющие вести себя в обществе, встречались в племени нечасто, большинство их соплеменников было скорее замкнутым.

— Тот человек, что позавчера приходил ко мне в комнату, — шёпотом спросил Линь Жуфэй, — тоже из племени У, верно?

Гу Сюаньду кивнул.

— Как его зовут?

— У Ао.

— Хорошее имя. Звучит так же, как Чи Юй плачет: «у-ао, у-ао».

Гу Сюаньду едва не расхохотался.

— У него, похоже, странный нрав, — задумался Линь Жуфэй. — Я думал, он придёт ко мне с разборками, а он поступил совсем иначе. Очень удивил. Но если он ко мне благоволит, зачем тогда ранил Шэнь Уцуя? И даже моя сестра пострадала.

Однако Гу Сюаньду лишь улыбнулся и, покачав головой, промолчал.

— Если мы теперь поедем в Уюй, разве это не его родные места? — спросил Линь Жуфэй. У Ао ему не нравился. — Мы снова на него наткнёмся?

Гу Сюаньду вздохнул, и в голосе прозвучало чуть больше беспомощности:

— Куда бы мы ни пошли, мы всё равно встретимся с ним.

Они ещё немного поговорили, пока Юй Жуй не проворчала:

— С кем вы разговариваете, гунцзы?

Лишь тогда Линь Жуфэй умолк и на скорую руку объяснил, что заучивает книгу.

Юй Жуй, пережёвывая кукурузную конфету, с подозрением поглядела на своего гунцзы. В душе она немного тревожилась. Похоже, его привычка разговаривать с самим собой так и не проходит…

Линь Жуфэй взглянул на Юй Жуй и спросил:

— Ты каждый день столько сладкого ешь, не боишься, что зубы испортишь?

Юй Жуй оскалилась и раскрыла рот, показав ряд аккуратных беленьких зубов.

— Не боюсь. Я как положено чищу зубы.

Её такие вещи вовсе не заботили.

Хотя сказано Линь Жуфэем было будто бы между делом, «пророчество» и впрямь сбылось. Уже на следующую ночь у Юй Жуй внезапно вспухла половина лица. Фу Хуа сжала ей щёки, заглянула в рот слева и справа, поморщилась:

— Юй Жуй, ты точно как следует чистишь зубы? Пол-рта уже наполовину испорчено…

— Точно! — всхлипнула Юй Жуй.

— Тогда с чего им портиться? — спросила Фу Хуа.

Линь Жуфэй вздохнул:

— Хоть и чистила, но ночью, уже во сне, жевала кукурузную конфету, которую подарил ей любимый. Вот уж удивительно было бы, если б зубы не испортились.

Юй Жуй ойкала от боли со слезами на глазах и плакала, что во всём виноват этот негодник Хэ Ваньсян. Зачем было делать кукурузные конфеты такими вкусными?

Фу Хуа сердилась, но ей это показалось смешным. Она схватила Юй Жуй за нос и сжала:

— Вкусное тоже сахар. Пересластишь — не только зубы испортишь, ещё и располнеешь. Посмотрим, будет ли Хэ Ваньсян любить тебя, когда ты потолстеешь.

Юй Жуй разрыдалась ещё сильнее.

Линь Жуфэй, и смеясь и горюя, попросил Фу Хуа не пугать ребёнка. Тут как раз Чи Юй привёл своего сына, и, увидев Юй Жуй в слезах, словно цветок груши под дождём, нахмурился:

— Как ты можешь обижать собственную служанку, гунцзы?

Линь Жуфэй тяжело вздохнул:

— И в мыслях не было обижать.

И пересказал всю историю о кукурузной конфете и испорченных зубах.

Чи Юй, выслушав это, тоже расхохотался. Юй Жуй так рассердилась, что больно дёрнула его за волосы. Он и не подумал сопротивляться, только прищурился и, распластавшись в объятиях Фу Хуа, как блинчик, с блаженной миной устроился поудобнее.

Линь Жуфэй прижал к себе маленького Е Мо и спросил, отчего Чи Юй так похож на мерзавца.

Гу Сюаньду лукаво поинтересовался:

— Если Чи Юй мерзавец, то ты кто?

— Нянька? — неуверенно предположил Линь Жуфэй.

Гу Сюаньду не стал это комментировать, лишь поднял взгляд и задумчиво посмотрел на Чи Юя.

Хотя следующим пунктом их пути был Уюй, Линь Жуфэй всё ещё опасался У Ао. Гу Сюаньду утешал его. Не стоит так тревожиться, У Ао вряд ли станет целиться в Линь Жуфэя. А если и начнёт действовать, то уж точно не против него, а против самого Гу Сюаньду.

Линь Жуфэй гадал, отчего У Ао так невзлюбил Гу Сюаньду, однако тот лишь улыбнулся:

— Это не неприязнь, это зависть.

— Зависть? — удивился Линь Жуфэй. — К чему?

— К тому, что у меня есть тот, кто рядом, — ответил Гу Сюаньду. — Посмотри, как он жалок. Сотни лет назад с ним был только чёрный змей, и спустя сотни лет с ним по-прежнему лишь этот чёрный змей. Уж и смотреть на это нет сил.

Сказано было шутливо, так что Линь Жуфэй невольно улыбнулся, хотя в улыбке и осталась тень тревоги. В целом впечатление от У Ао у него было нехорошее.

До моря здесь было недалеко. После начала осени жара спала. Осенние ливни принесли прохладу, и в этом году дождей выдалось необычно много. С тех пор как Линь Жуфэй покинул дом Шэнь, солнце ни разу не выглядывало и это даже ощущалось приятно.

От семьи Шэнь до Уюя было около десяти дней пути, а если ехать медленнее, то и больше. Чем ближе они подходили к Уюю, тем явственнее Линь Жуфэй ощущал пренебрежение окружающих к этому месту. Стоило им услышать о его цели, как на лицах у большинства отражались страх или неодобрение.

В трактире подавальщик был крайне услужлив, но, выслушав просьбу Линь Жуфэя указать дорогу, поморщился:

— Гунцзы и впрямь желает ехать в Уюй? Место дурное, говорят, кто туда заходит, назад уже не выходит.

— Вот как всё страшно? — спросил Линь Жуфэй.

— Ещё бы, — шёпотом ответил парнишка, наливая ему чай. — Если решите всё же ехать, держитесь большого тракта на восток и идите без остановки. Но хорошо подумайте, прежде чем отправляться. А вы, гунцзы, зачем туда собрались?

Линь Жуфэй замялся:

— Чтобы… кое-что сделать.

Подавальщик покачал головой и вздохнул, мол, лучше не затевать то, что вы там собрались. Уюй — место, к которому они и близко подступиться не решаются. Даже не подходя, можно насмотреться всякой странности. Словом, всё, что связано с Уюем, добра не сулит.

— Странности? — с любопытством спросил Линь Жуфэй.

— Да.

— Например? — Он достал из рукава монетки и протянул их парнишке.

Тот, завидев награду, сразу расплылся в улыбке, взял деньги и продолжил:

— Уюй стоит посреди ущелья. Дорога с востока — единственный путь внутрь. Люди вокруг обходят его стороной, так что туда почти никто не ходит. Пока в один год… тоже осенью… эту дорогу вдруг затянуло туманом…

Он нарочно понизил голос и состроил жуткую мину. Юй Жуй так перепугалась, что схватила Фу Хуа за руку и, вытаращив круглые глаза, уставилась на него.

Подавальщик продолжил:

— Кому-то как раз довелось проходить неподалёку, и он увидел, как в тумане проступает с десяток тенистых фигур. Сначала подумал, что люди идут. А пригляделся — что-то не так. Движения у них какие-то деревянные. Идут не шагом, как обычные люди, а скачками. Чем дольше он смотрел, тем яснее становилось, что дело неладно. Уже собрался уходить, как вдруг… — он резко повысил голос. — Откуда ни возьмись сзади протянулась рука, и хлоп ему по плечу! Он тут же потерял сознание. А когда другие его нашли, этих теней стало на одну больше!

— Ай! — Юй Жуй и Фу Хуа побледнели от страха.

Линь Жуфэй же слушал с большим интересом и даже заметил:

— Неплохая история.

— Гунцзы не страшно? — увидев, что Линь Жуфэй никак не реагирует, парень даже расстроился, всё-таки это была его «приберегаемая» страшилка.

— Не страшно, — равнодушно отпил чаю Линь Жуфэй. — На выдумку похоже.

— Почему? — удивился подавальщик.

Линь Жуфэй усмехнулся:

— Если с тем человеком и правда что-то случилось, кто же вам тогда историю рассказал? Что, мёртвые заговорили?…

Сказав это, он вдруг вспомнил Мо Чаншаня. Помолчал и пробормотал:

— Хотя… мёртвые, кажется, и вправду умеют говорить.

— Господин, не пугайте нас, — всхлипнула Юй Жуй. — Там так страшно… нам обязательно туда идти?

— Пойдём, — сказал Линь Жуфэй. — Разве не интересно?

Очевидно, только Линь Жуфэю Уюй казался интересным: и подавальщик, и его служанки смотрели неодобрительно. Увидев, что его не переубедить, парень оставил попытки. Лишь вздохнул и посоветовал Линь Жуфэю предварительно известить семью, прежде чем входить туда, чтобы не исчезнуть ни с того ни с сего и не заставить родных тревожиться. Линь Жуфэй поблагодарил за заботу и, подумав, решил, что самое время отправить письмо на Куньлунь.

Пока подавальщик рассказывал, Гу Сюаньду тоже слушал с интересом. Вернувшись в комнату, Линь Жуфэй спросил у него, правдива ли эта история.

— Может быть, и правдива, — ответил Гу Сюаньду. — Племя У и в самом деле славится искусством «погонщиков мертвецов». Порой они берутся за заказы извне, так что увидеть их — не диковина. Но под конец рассказ уже пошёл с изъяном, думаю, кто-то просто «приправил его маслом и уксусом»*.

(* Приукрасить историю, навешать деталей ради красного словца.)

— Верно. Большинство народных легенд «приправляют маслом и уксусом».

Линь Жуфэй переночевал в трактире. Изначально собирался на следующий день войти в Уюй, но стоило утром подняться, как обнаружил за окнами плотный туман. Туман стоял такой густой, что в двух шагах уже ничего нельзя было разобрать.

— Молодой господин, нам всё равно идти? — после вчерашней истории Фу Хуа с Юй Жуй нервничали, а уж сегодняшний туман, точь-в-точь как в рассказе, напугал их ещё сильнее. Всё же они оставались совсем девчонками. Вот будь тут озорница Линь Вэйжуй, она, пожалуй, с восторгом сорвалась бы в путь, едва завидев туман.

— Подождём, — сказал Линь Жуфэй. — Обычно туман к полудню рассеивается. Тогда и выступим.

Фу Хуа и Юй Жуй с облегчением выдохнули.

Но небо не спешило исполнять людских желаний. Густой туман, похоже, был не обычной горной мглой. Даже когда выглянуло солнце, он и не думал рассеиваться.

Линь Жуфэй мог лишь пойти и спросить у трактирного подавальщика, когда туман рассеется.

— Трудно сказать, — ответил тот. — Обычно к полудню проясняется, а если нет, то может держаться несколько дней. Один раз больше десяти дней не сходил. Гунцзы, вы и при таком густом тумане всё равно собираетесь входить?

— Не заблудимся? — спросил Линь Жуфэй.

— Не знаю, заблудитесь ли, — сказал паренёк, — но дорога внутрь всего одна. А вот что там внутри — никто не знает.

Линь Жуфэй подумал: «Тогда подожду до завтра. Если и завтра не рассеется, войду по большому тракту». Туман туманом, но рядом с ним был Гу Сюаньду, а тот, должно быть, знал Уюй очень хорошо. Вряд ли там ждут большие неожиданности.

Подавальщик попытался было ещё переубедить его, но, увидев, что Линь Жуфэй непреклонен, только вздохнул и ушёл.

Погода будто нарочно шла наперекор. К следующему дню туман ничуть не поредел, был всё таким же густым и зловещим, и никто не мог сказать, когда он рассеется. Линь Жуфэй решил больше не тянуть и вместе со служанками сел в карету.

Фу Хуа и Юй Жуй побаивались, и Линь Жуфэй просто велел им обеим устроиться внутри, а сам взялся за вожжи. Разумеется, поначалу служанкам такой приказ пришёлся не по душе. С каких это пор слуга сидит в карете, а господин правит?

Линь Жуфэй не спорил, лишь улыбнулся и спросил:

— А если вы поедете, вам не страшно, что вдруг сзади вытянется чья-то рука да хлопнет по плечу?

Это подействовало, обе служанки побледнели и, не говоря ни слова, юркнули в карету. Из-за тревоги за Линь Жуфэя они отказались опускать занавеску, заявили, что будут помогать и прикрывать молодому господину спину.

Линь Жуфэй рассмеялся над реакцией Фу Хуа и Юй Жуй, а Гу Сюаньду заметил, что Сяо Цзю совсем распустился.

— У старшего всему научился, — посмотрел на него Линь Жуфэй.

Гу Сюаньду:

— …

— Твою мать, и туман же какой, — выругался Линь Жуфэй.

Гу Сюаньду:

— …

Этому тоже у меня научился?

Услышав эту брань, Гу Сюаньду скрипел зубами и долго испытывал досаду. Про себя он подумал, что семья Хэ — прямо беда, от которой не уйдёшь. Но, глядя на довольную физиономию Линь Жуфэя и его смех, стало ясно. Тот, похоже, решил, что наконец выучил выражение, которым можно вволю излить настроение. «Твою мать!» звучало куда весомее, чем «Боже мой». Гу Сюаньду с тоской приложил ладонь ко лбу и ломал голову, как бы поскорее вытравить эти слова из памяти своего маленького гунцзы.

Пока что на это надежды было мало. С хлыстом в руке Линь Жуфэй гнал карету по восточному тракту. Туман стоял чересчур густой, он не смел прибавлять ходу: дорога незнакома, вокруг ничего не видно, не разглядеть и преград.

Однако чем дальше углублялась карета, тем заметнее будто менялся пейзаж. Сквозь плотную мглу Линь Жуфэй смутно ощущал, что вокруг выросли высокие горы. Здесь ведь тянулась равнина, и он никак не мог понять, откуда взялись эти горы.

— Старший, всё по-прежнему, как в твои прошлые визиты?

— Примерно так, — откликнулся Гу Сюаньду. — Уюй замкнутый, здесь живут долго, так что за несколько сотен лет мало что меняется. — Он чуть погрустнел. — Не ожидал, что У Мин и вправду умер. Думал, он меня переживёт…

— Вы с У Мином были близки? — спросил Линь Жуфэй — и сам понял, как это звучит. Если бы они ладили плохо, разве отдал бы он У Мину своё сердце на сохранение?

Гу Сюаньду рассказал Линь Жуфэю кое-что из давнего. Сказал, что они с У Мином были ровесники и характерами схожи. Сначала расходились во всём, а потом случилось одно, и нрав его круто переменился, отношения с У Мином тоже оттаяли. Так двое, которым друг в друге многое не нравилось, по недоразумению да и стали близкими друзьями.

— Тогда в те времена много всего случалось, правда?

— Много, — лениво отозвался Гу Сюаньду. — Не было нынешнего покоя. Пока не установили Великую формацию Яогуана, демоны кишели по земле. Но чем больше было демонов, тем сильнее становились и совершенствующиеся. Теперь, если человек не занимается совершенствованием, он просто остаётся обычным смертным, а тогда, если не занимался, — погибал.

Линь Жуфэй пробормотал:

— Старший, расскажи ещё.

Книги истории о том пишут, но живой рассказ не сравнить с записями. Он выпрямился, глаза сверкнули любопытством:

— Говорят, Небесный Владыка отдал все силы, чтобы возвести Великую формацию Яогуана и защитить всех живых существ. Из-за этого его сила была тяжело подорвана, и лишь спустя многие годы молчания он снова явился миру. Старший, возводить формацию было трудно, верно?

— Трудно, — Гу Сюаньду взглянул на него пристально.

— Ты тогда был тяжело ранен? — спросил Линь Жуфэй.

— Очень тяжело, — ответил Гу Сюаньду и вздохнул. — Небесный Владыка был самым милосердным и самым нелюбящим. Возведя Великую формацию, он спас жизнь всему миру, но даже не сосчитать, скольким вокруг разбил сердца.

Линь Жуфэю это показалось странным. Говоря о Небесном Владыке, Гу Сюаньду словно говорил о ком-то постороннем, хотя сам и был тем самым Владыкой.

— Старший, ты когда-нибудь жалел об этом? — спросил Линь Жуфэй.

— Я? Жалею каждое мгновение, — пробормотал Гу Сюаньду. — А Небесный Владыка — ни единого. Небесный Владыка, Небесный Владыка… как и гласит имя, он рождён быть Владыкой Небес. Любим всеми и посвящён всем…

Гу Сюаньду тоже улыбался, говоря это. Однако Линь Жуфэй почему-то различил в его улыбке тусклую нотку. Помолчав, он вдруг протянул руку, крепко взял Гу Сюаньду за пальцы и тихо сказал:

— Если старшему больше не хочется улыбаться, не улыбайся.

— Непривычно, что инициативу берёт Сяо Цзю, — отозвался Гу Сюаньду. Он перевернул ладонь и переплёл пальцы с Линь Жуфэем. С неохотой собрался, взбодрился и перевёл разговор на другое. На этот раз нарочно выбирал что-нибудь занятное, чтобы развеять тяжёлое настроение.

Линь Жуфэй и Гу Сюаньду разговорились не на шутку и не заметили, что в карете служанки перепугались до полусмерти. Юй Жуй съёжилась в объятиях Фу Хуа, обе дрожали, прижимаясь друг к другу. Юй Жуй едва слышно, почти плача, прошептала:

— Старшая сестра Фу Хуа, с кем молодой господин разговаривает, а?

— Наверное… разговаривает сам с собой, — ответила дрожащим голосом Фу Хуа.

— Но откуда тогда вопросы и ответы? — прошептала Юй Жуй. — Мне кажется, с молодым господином что-то не так. Как думаешь, он тоже заколдован?

— Разве молодой господин не всегда будто под чарами? — почти спокойно отозвалась Фу Хуа. Погладив Юй Жуй по голове, она тихо уговаривала: — Успокойся. Нам бы уже пора привыкнуть.

— А я не могу привыкнуть.

Фу Хуа горько усмехнулась:

— По правде говоря… я тоже.

Потом обе крепко обнялись и, утешая друг друга в густом тумане, слушали, как их молодой господин всё шепчет себе под нос, а вокруг становилось всё страннее.

Карета шла целый день. Они уже и не понимали, где находятся, а к вечеру туман не поредел ни на волос. Осмотревшись, Линь Жуфэй выбрал более-менее ровное место и развёл костёр на ночлег. Юй Жуй и Фу Хуа за день перепугались и вымотались, и Линь Жуфэй вызвался встать в первый караул, а их будить лишь ко второй половине ночи.

Однако Фу Хуа наотрез отказалась. Сказала, что молодой господин и так за целый день умаялся. Как же ему ещё и ночью караулить? Пусть отдыхает как следует, а первую половину ночи посторожит она, вторую — Юй Жуй.

— Хотя днём ничего и не случилось, — мрачно усмехнулся Линь Жуфэй, — вовсе не факт, что ночью чего-нибудь не выползет, ох.

— Молодой господин, ну вы и вредина! — возмутилась Юй Жуй. — Специально пугаете нас!!

— А ты откуда знаешь, что я — ваш молодой господин? — поддел Линь Жуфэй.

Юй Жуй сверкнула глазами.

— Днём туман был такой густой, — продолжил Линь Жуфэй задумчиво, — вдруг вы на миг отвлеклись, и молодого господина подменили. На самом деле перед вами всего лишь демон, вылитый ваш молодой господин…

— А-а-а-а-а!!! — впервые испытав на себе «вкусы» молодого господина, Юй Жуй так разозлилась, что едва не подпрыгнула к Линь Жуфэю и не затарабанила его маленькими кулачками в грудь.

Линь Жуфэй не удержался и рассмеялся, выдав розыгрыш.

— Ладно, ладно. Давайте так: я посплю в первую половину ночи, а вы — во вторую. И держитесь вместе, а то ещё до смерти перепугаетесь, и душу из вас страхом выбьет.

Лица у Фу Хуа и Юй Жуй были недовольные, но они всё же согласились.

Иногда пугливость бывает забавной, и Линь Жуфэю бледные от страха мордашки его служанок казались особенно милыми. Уговорив обеих, он первым отправился отдыхать, оставив их сидеть у костра.

Небо темнело. С этим туманом и вовсе почти ничего не было видно.

Юй Жуй струхнула, придвинулась ближе к Фу Хуа и спросила:

— Старшая сестра Фу Хуа, здесь точно не будет демонов, правда?

— Демонов не бойся. Вон Чи Юй тоже демон, а какой милый.

— Точно, — пробормотала Юй Жуй.

Они замолчали. Впереди лишь потрескивал костёр. Юй Жуй зевнула, её клонило в сон, но вскоре она почувствовала, как кто-то похлопал её по плечу. Подумав, что это Фу Хуа напоминает о бдении, она потёрла глаза и сказала:

— Сестра Фу Хуа, не хлопай меня по плечу, мне страшно.

Страшилка про призраков всё ещё крутилась у неё в голове.

Фу Хуа недоумённо повернула голову:

— А? Я тебя не трогала.

Юй Жуй застыла:

— Тогда…

Едва слова сорвались с губ, её снова похлопали по плечу. На этот раз обе руки Фу Хуа были перед глазами, так что это никак не могла быть она. Тело Юй Жуй обмякло, лицо стало белым, как бумага.

Увидев, как переменилась Юй Жуй, Фу Хуа тоже всё мгновенно поняла. Тяжело сглотнула и спросила:

— Т-тебя… правда кто-то тронул?

Юй Жуй скованно кивнула.

— Дай… дай я посмотрю, — прошептала Фу Хуа и медленно повернула голову. Но позади ничего не было. Лишь бесконечный туман и тьма, словно огромная воронка, втягивающая в себя весь свет и тепло.

_________________

Примечание автора:

Гу Сюаньду: Сяо Цзю призраков не боится — как же досадно для меня.

Линь Жуфэй: Если б я призраков боялся, у тебя вообще был бы шанс?

Гу Сюаньду: …Тут ты прав.

http://bllate.org/book/13288/1180983