Готовый перевод Cold sword Perched on Peach Blossoms / Зимний меч в цветах персика: Глава 64. Дерево Сюйюй

Глава 64. Дерево Сюйюй

Когда Линь Жуфэй вернулся на постоялый двор, Фу Хуа обсуждала с Юй Жуй, что бы съесть на завтрак. Увидев, как молодой господин входит в зал, они не успели и слова сказать, как тут же заметили того, кто шёл следом за ним, и обе застыли на месте.

— Неожиданно, не правда ли? — с усмешкой заметил Линь Жуфэй. — Вышел съесть лепёшку, а вернулся с человеком.

— Я — Хэ Ваньсян из рода Хэ. Могу ли я узнать имена этих двух барышень? — с лёгким поклоном произнёс незнакомец, улыбаясь Фу Хуа и Юй Жуй.

— Меня зовут Фу Хуа, а это Юй Жуй. Мы служанки молодого господина, — ответила Фу Хуа. Услышав имя «Хэ Ваньсян», она уже прикинула, что перед ней наверняка кто-то из рода Хэ. — Молодой господин, кем вы приходитесь семье Хэ?

— Я третий сын в доме Хэ, — с достоинством ответил тот. — Хэ Сеи — мой старший брат.

Род Хэ был славен во всём Цзянху, и имя Хэ Сеи знали даже те, кто не ступал на путь Дао. Говорили, что в год его рождения древо Железно-золотого ореха, что растёт у рода Хэ, дало три плода, и каждый из них он сорвал собственными руками. Съев плоды, Хэ Сеи сразу прорвался от шестого уровня к восьмому — скачок, о каком другие могли лишь мечтать.

Когда заходит речь о доме Хэ, то поминают всегда два чуда: Хэ Сеи — человек, и Железно-золотой орех — дерево.

По преданию, железно-золотое дерево было посажено самим Небесным Владыкой сотни лет назад. Плодоносит оно редко, лишь раз в несколько десятилетий, да и то даёт по два-три плода. Каждый орех — сокровище, неоценимое в деле совершенствования. Но сорвать его мог лишь тот, кого изберёт само дерево. За всю историю рода Хэ дерево дало лишь три плода. И именно эти три ореха вознесли Хэ Сеи до высот, каких прежде не знал ни один из его рода.

Линь Жуфэй поведал Фу Хуа и Юй Жуй, что путь Хэ Ваньсяна лежит в ту же сторону, что и их, и с этого дня они будут странствовать вчетвером. Фу Хуа с улыбкой кивнула, принимая новость, а вот Юй Жуй выглядела несколько смущённой. Должно быть, она всё ещё не могла забыть недоразумение, случившееся несколькими днями ранее. Хэ Ваньсян же не стал настаивать на разговоре, да и сам был не многословен. Высокий и крепкий, он сидел в тишине, и от его молчаливой фигуры веяло непреодолимой сдержанностью. Однако, вспомнив недавний случай, Линь Жуфэй лишь сильнее утвердился в мысли: Хэ Ваньсян — человек весьма занятный.

На третий день Хэ Ваньсян зашёл на станцию, чтобы сдать лошадь, а Линь Жуфэй уже устроился в экипаже. Карета была просторной: даже втроём они сидели свободно, без тесноты. Вот только Юй Жуй вся сжалась в уголке, боясь не то что заговорить, пошевелиться не смела. Будто мышка, попавшая в логово тигра, она время от времени исподтишка бросала взгляды на Хэ Ваньсяна. Вид у неё при этом был до того забавный, что Линь Жуфэй едва удержался от улыбки.

Он знал, что Юй Жуй — волк в овечьей шкуре, и потому не стал поддразнивать свою служанку. Вместо этого он неспешно завёл с Хэ Ваньсяном разговор о делах рода Хэ.

Но стоило тому заговорить о семье, как в его голосе мелькнула неуверенность. Линь Жуфэй уловил это и сразу спросил напрямик:

— Хэ-гунцзы… по поводу рода Хэ… разве у тебя нет того, о чём трудно сказать?

— Линь-гунцзы проницателен, — ответил Хэ Ваньсян. — И вправду… наш род немного… своеобразен.

Своеобразен?

Линь Жуфэй припомнил, как Сюань Цин вскользь упоминал нечто подобное, но тогда он не придал тому значения. При их встрече Хэ Ваньсян показался ему человеком вежливым и внимательным, потому понять, в чём же странность, было тем труднее.

Но Хэ Ваньсян, будто почувствовав его мысли, с некоторым смущением продолжил:

— Мы переселились сюда с юго-западных окраин, и потому у нас закалка своя. В доме Хэ чтут грубую, явную силу.

— Но ведь в этом нет ничего необычного? — удивился Линь Жуфэй.

Хэ Ваньсян почесал нос и пробормотал:

— На словах — да. Но на деле… это трудно объяснить. Линь-гунцзы сам всё поймёт, когда приедет.

Сказав это, он снова умолк. А Линь Жуфэй, наоборот, лишь больше заинтересовался. Что же это за род такой, что даже уравновешенный Хэ Ваньсян не знает, с чего начать рассказ?

Карета ехала два дня, и наконец, без особых затруднений, путники достигли владений семьи Хэ — города Цюн.

Однако младшее поколение семьи жило не в самом городе. Их местом обитания была гора, называемая Каменный Край, что высилась за пределами Цюна, прорезая облака своим острым гребнем.

Логически, эта часть Юньнаня представляла собой равнину — не более чем холмистую местность. И на этом фоне одинокая вершина, взметнувшаяся к небу, казалась чужеродной, будто вырванной из другого мира.

— Эта гора какая-то странная, — наконец осмелилась заговорить Юй Жуй, что до этого молчала весь путь. Она приподняла полог кареты и, прищурившись, взглянула на дальний пик. — Совсем как одинокий зубец…

— Странной она и должна казаться, — откликнулся Хэ Ваньсян. — Потому что её перенесли сюда.

— Перенесли?! — Юй Жуй округлила глаза. — Кто же мог передвинуть гору?

— Небесный Владыка, — с улыбкой пояснил он. А затем, глядя на неё, начал рассказывать историю рода Хэ: — Наш предок был близким другом Небесного Владыки. В день свадьбы Владыка отправился на юго-запад и преподнёс ему в дар гору. Самую настоящую. А что делало эту гору поистине великой — это древо Железно-золотого ореха, что росло на ней, возрастом в десять тысяч лет…

— Наш предок был в восторге от дара, — продолжал Хэ Ваньсян. — И повелел всем прямым потомкам поселиться на этой горе. С тех пор жить на Каменном Крае стало предметом гордости рода Хэ.

— Гора в подарок… — Юй Жуй слушала, раскрыв рот. — Да Небесный Владыка просто чудо как велик.

Хэ Ваньсян кивнул, в его взгляде сквозило восхищение:

— Да, если бы я мог унаследовать хотя бы десятую часть духа Небесного Владыки, считай, жизнь прожита не зря.

Пока они беседовали, карета достигла подножия Каменного Края. Линь Жуфэй поначалу хотел было заехать в сам Цюн, чтобы привести себя в порядок, а уж на следующий день нанести визит. Но Хэ Ваньсян отмахнулся — мол, род Хэ к таким формальностям равнодушен.

С этими словами он велел Фу Хуа ехать прямо к воротам:

— Пока я рядом, никто и не посмеет чинить препятствия Линь-гунцзы.

— Тогда я побеспокою Хэ-гунцзы, — ответил Линь Жуфэй.

— Линь-гунцзы, сиди спокойно. Всё прочее — на мне, — коротко кивнул Хэ Ваньсян.

Повозка покатилась по извилистой дороге, петлявшей вверх по склону. Вскоре они достигли ворот. Страж, стоявший у прохода, поднял руку, останавливая повозку:

— Кто там?

Хэ Ваньсян откинул полог и спокойно произнёс:

— Это я.

— А, так это третий гунцзы вернулся! — страж тут же вскинул руку в воинском приветствии. — Но почему в карете?

Хэ Ваньсян коротко хмыкнул, не вдаваясь в объяснения. Страж сделал знак рукой, и массивные деревянные ворота заскрипели, отворяясь.

Сквозь полог кареты Линь Жуфэй начал окидывать взором владения рода Хэ — и то, что он увидел, удивило его. Он ожидал увидеть величественные постройки и роскошные залы, как подобает знатному дому, но взору открылась картина совсем иная.

Всё вокруг напоминало не дворянскую усадьбу, а первобытное племенное поселение. Ни одного здания из камня, всё — либо дерево, либо бамбук, будто время здесь застыло.

Но больше всего его поразили сами люди. Члены рода Хэ, мужчины и женщины, были высоки ростом, с широкими бровями и глубоко посаженными глазами. У каждого меч на боку и аура боевого духа, от которой веяло холодом. Даже женщины не уступали в этом. Не знай он, куда прибыл, он бы решил, что случайно угодил в логово горных разбойников.

Линь Жуфэй, хоть и не был низкого роста, на фоне этих людей казался хрупкой ивой, гнущейся под ветром. А Юй Жуй, ростом не достающая и до его груди, и вовсе выглядела как фарфоровая куколка.

Увидев происходящее за окном, трое в карете — господин и его служанки — одновременно замолкли, будто по негласному уговору.

Хэ Ваньсян, похоже, давно ожидал такой реакции, и, кашлянув в кулак, пробормотал:

— Линь-гунцзы, не стоит так напрягаться. Наш род просто с виду лютый. А по сути — ничего страшного.

Линь Жуфэй уже хотел было ответить, но в этот момент карета резко остановилась. Снаружи раздался грубый голос:

— Хэ Ваньсян, где ты, чёрт бы тебя побрал, подцепил такую красавицу в кучера?! Совесть у тебя есть?!

Хэ Ваньсян высунулся наружу и лениво выругался:

— Сраный кусок говна! Даже если я небесную деву себе привезу, тебе-то какое дело, тупица?! Закрой пасть, у меня в повозке почётные гости. Всполошишь их, старший брат тебя всыплет так, что мало не покажется.

Линь Жуфэй через щёлку между пологом заметил, кто кричал. Мужчина и впрямь походил на Хэ Ваньсяна — схожие брови, та же стальная поступь. Вот только ростом был повыше, да и руки у него были будто выточены из камня.

Он хмыкнул:

— Почётные гости, говоришь? А я давно таких не видел. Дай-ка гляну хоть одним глазком.

С этими словами он потянулся к пологу, но получил звонкую затрещину от Хэ Ваньсяна по руке.

Сухой хлопок отозвался в воздухе, будто ладонь Хэ Ваньсяна ударилась о камень. Мужчина взвыл:

— Ты что, и вправду ударил?!

— А ты думал, я шучу? — невозмутимо ответил Хэ Ваньсян.

— Не убеждён! — фыркнул тот. — Слезай, будем драться!

— Некогда мне с тобой возиться. Хочешь, жди ночи, тогда и разберёмся.

Сказав это, он взглянул на Фу Хуа и кивнул — типа, не обращай внимания. Фу Хуа коротко кивнула, и карета вновь тронулась вперёд.

Мужчина остался стоять у дороги, провожая уезжающее облако пыли. Прищурившись, он тихо цокнул:

— Почётные гости… Ха, в доме Хэ таких по пальцам пересчитать. Неужто это и вправду люди с гор Куньлунь? Ну и везучий же этот щенок, Хэ Ваньсян… повстречать таких.

Под руководством Хэ Ваньсяна повозка вскоре остановилась у деревянного дома. Дом выглядел новеньким, недавно отремонтированным. Он был шире соседнего и явно просторнее.

— Линь-гунцзы, — сказал Хэ Ваньсян, — это мой дом. Если не против, побудь здесь несколько дней. А я пока у брата поживу.

Линь Жуфэй нахмурился:

— Разве это уместно?

Всё-таки выгонять хозяина из его собственного дома — дело не совсем пристойное.

Но Хэ Ваньсян лишь махнул рукой и расхохотался:

— Линь-гунцзы, ты, видно, не знаешь — в нашем роде самое неважное, что есть, это дом.

— Почему ты так говоришь? — удивился Линь Жуфэй.

Однако тот лишь загадочно усмехнулся:

— Поживёшь тут пару дней, сам всё поймёшь.

После короткой паузы он добавил, немного помедлив:

— Линь-гунцзы… У нас в доме творится нечто вроде хаоса. Если вдруг решишь прогуляться, лучше позови меня. А то мало ли чего…

— Неужели всё так серьёзно? — рассмеялся Линь Жуфэй. — Кто же в первый же день говорит, что у него в семье беспорядок?

Хэ Ваньсян же, не улыбаясь, произнёс:

— Всё куда драматичнее, чем ты думаешь.

С этими словами он дал несколько указаний слугам и, попрощавшись, ушёл, сказал, что сначала навестит главу рода, чтобы доложить о визите Линь Жуфэя.

Тот кивнул в знак согласия и остался осматриваться.

Жилище Хэ Ваньсяна оказалось таким же, как и он сам — суровое и простое. Пара нужных вещей, минимум удобств, никакого убранства. Даже постоялый двор, где они прежде останавливались, казался роскошнее.

Больше всего Линь Жуфэя удивили слуги, все поголовно были выше его ростом. Пусть не столь крепкие, как сам Хэ Ваньсян, но каждый словно статный страж.

Юй Жуй, бедняжка, сжалась на стуле в уголке, бормоча:

— Где они только находят таких… Все, как на подбор, огромные…

Фу Хуа, улыбаясь, потрепала её по голове:

— А кто виноват, что ты такая крошка? Один местный богатырь — трое таких, как ты.

— Я вовсе не маленькая! — тут же подняла голову Юй Жуй, надув щёки и выпятив грудь. Она даже продемонстрировала меч у пояса. — Я сильная!

— Да-да-да. Моя Юй Жуй — настоящая героиня, — с усмешкой подхватил Линь Жуфэй.

— Опять надо мной смеётесь, гунцзы! — надулась Юй Жуй.

Линь Жуфэй развёл руками, изображая невинность, а Фу Хуа не удержалась и прыснула со смеху.

После более чем десяти дней дороги, тряски и всяческих невзгод, Линь Жуфэй чувствовал себя изрядно уставшим. Он попросил одного из слуг Хэ Ваньсяна вскипятить немного воды, ему хотелось смыть с себя дорожную пыль и хоть немного восстановить силы.

Погода стояла жаркая, так что вода не требовалась обжигающей, и вскоре в комнату внесли наполненную бадью. Линь Жуфэй склонил голову, начал снимать одежду, только сбросил верхний халат, как снаружи раздался грохот, будто земля дрогнула, а всё вокруг зашаталось.

Линь Жуфэй вздрогнул. Осторожно подойдя к окну, он приподнял занавеску и увидел за пыльным маревом, как в небе сцепились двое. То сближаясь, то вновь разлетаясь в стороны, они сражались на грани между Небом и Землёй, а каждый их удар отзывался громоподобным гулом.

— Мать твою, я ж тебе всю свиту перебью, чтоб тебе пусто было, чтоб ты подох вместе с бабкой своей! — гремели проклятия, яростные, смачные, с южным акцентом, перекрывая звон клинков. Удары летели во все стороны, искры сыпались, а бойцы не унимались — ни в деле, ни на языке.

Линь Жуфэй стоял ошеломлённый. Он не понимал всех выражений, но был уверен, ничего приличного там не было. И всё же больше всего его впечатлило, что за всю перепалку ни одно ругательство не повторилось дважды.

— Вот это да… — с уважением выдохнул он. — Поразительно.

— Эх, не видел я их сотню лет, а они всё такие же, — раздался рядом тяжёлый вздох.

Линь Жуфэй обернулся. Возле него, будто сам собой, появился Гу Сюаньду. Он перевёл взгляд на юного господина, смотрящего на происходящее с тоской, заметил во взгляде того явный интерес и мгновенно насторожился:

— Сяо Цзю, не слушай. Уши только запачкаешь.

— Правда?.. — рассеянно переспросил Линь Жуфэй. Его взгляд был прикован к небу, к паре воинов, рассекающих воздух клинками. В этом было что-то грубое, да, но и странно притягательное — живой дух Цзянху. — Я ведь и ругаться толком не умею…

— Да и незачем! — тут же отрезал Гу Сюаньду.

— А если меня обругают?

Гу Сюаньду стиснул зубы:

— Достаёшь меч и срубаешь ему голову.

Линь Жуфэй кивнул, поразмыслив:

— Звучит разумно.

Лишь тогда Гу Сюаньду наконец облегчённо вздохнул, но в его взгляде всё ещё сквозила лёгкая печаль. В мыслях он возвращался на сотни лет назад — к тому дню, когда некто, вдохновлённый речами рода Хэ, с жадным восторгом учил ругательства и повторял их с особым усердием. Пусть и выучил всего одну фразу, но Гу Сюаньду хватило её с лихвой, голова из-за этого гудела неделями. Такое нельзя допустить снова, твёрдо решил он про себя.

За окном по-прежнему гремел бой, и, похоже, конца ему не предвиделось. Линь Жуфэй хотел было ещё немного понаблюдать, но Гу Сюаньду поторопил:

— Если сейчас не помоешься, вода остынет, простудишься.

Линь Жуфэю ничего не оставалось, как с неохотой опустить занавес и отправиться в бадью. Всё это время Гу Сюаньду намеренно болтал с ним, оттягивая момент, пока наконец бой на дворе не стих.

Когда Линь Жуфэй снова приподнял занавеску, он, наконец, понял, почему в доме Хэ нет каменных строений. Там, где раньше стояли аккуратные деревянные дома, теперь лежала куча щепок и обломков — последствия только что завершившегося поединка.

Но что поразило его больше всего, никто вокруг даже не обратил на это внимания. Люди как ни в чём не бывало занимались своими делами, словно развалины посреди двора были обычным делом.

Те самые двое, что нещадно сражались в воздухе, теперь валялись на земле, тяжело дыша. Они больше не дрались всерьёз, но зато продолжали осыпать друг друга бранью, не жалея слов. Временами один из них подбирал камень с земли и запускал в другого.

На вид им было не больше, чем юным подросткам, но в их схватке чувствовалась практика, будто дерутся они не в первый и даже не в сотый раз.

Вскоре появилась высокая женщина. Не говоря ни слова, она подошла и одной рукой схватила одного за ухо, второй — другого, и потащила их прочь. Те, вцепившись в землю, пытались тормозить, но не сопротивлялись всерьёз, будто знали, что бесполезно. И, разумеется, продолжали ругаться напоследок.

Линь Жуфэй наблюдал за всем этим с неподдельным интересом, словно за представлением в уличном театре Цзянху.

Гу Сюаньду тем временем лишь тяжело вздохнул, выражение лица у него было такое, будто голова вот-вот лопнет.

Вот она, цена долголетия. Время стирает острые углы, и старики начинают помнить только хорошее… И ведь он и вправду забыл, до чего порой невыносим бывал род Хэ. Эх…

Когда Линь Жуфэй вышел из комнаты после купания, он увидел, как Фу Хуа и Юй Жуй сидят у окна с круглыми от изумления глазами. Явно и им досталась порция «впечатлений». Лишь заметив молодого господина, они поспешно отвели взгляд.

— Что они там вообще кричали? — пробормотала Юй Жуй, нахмурившись. — Слова-то вроде знакомые, а смысла — никакого.

— Да уж, — спокойно отозвалась Фу Хуа. — Добрых слов среди них точно не было. Хорошим детям такие не стоит учить.

— Но всё равно звучит внушительно, — неуверенно добавила Юй Жуй.

Фу Хуа на мгновение задумалась, а потом, к удивлению всех, кивнула.

Троица так увлеклась обсуждением, что даже принялась разбирать выражения, что успела уловить. Но тут в дверях вдруг появился Хэ Ваньсян. На лице у него читалась лёгкая неловкость.

— О чём это вы беседуете? — спросил он, приподняв бровь.

— Об их словечках, — с улыбкой ответил Линь Жуфэй. — Это ведь ваши местные ругательства, верно? Прямо-таки искусство.

Хэ Ваньсян выглядел беспомощным:

— Линь-гунцзы, только не обижайтесь. Они у нас давно такие. На западной границе, где мы раньше жили, язык был попроще. Но когда перебрались в Центральные равнины, начали перенимать здешние выражения и понеслось. Теперь их ругательства стали еще богаче. Глава рода однажды пытался навести порядок, но безуспешно.

Линь Жуфэй только махнул рукой, показывая, что его это ничуть не задевает.

— Я уже поговорил со старшим братом и отцом, — продолжил Хэ Ваньсян. — Они ругались, что я не сообщил заранее. Так что к вечеру — пир в твою честь.

— Хорошо, — кивнул Линь Жуфэй. — Принимаю с благодарностью.

— Линь-гунцзы, ты чересчур вежлив, — улыбнулся Хэ Ваньсян.

Солнце ещё не скрылось за горизонтом, и когда Хэ Ваньсян увидел, что Линь Жуфэй с его служанками скучают, он предложил им прогуляться. Троица с радостью согласилась.

Однако стоило им выйти из дома и пройтись по крепости рода Хэ, как стало ясно — они здесь, как журавли среди кур. Пока они ехали в карете, подобного ощущения не возникло, но теперь, шагая по улицам среди местных, Линь Жуфэй ощущал себя попавшим в страну великанов. Повсюду сновали крепкие, как боевые столбы, мужчины ростом под два метра, с плечами шириной в дверной проём.

Но поразительнее всего было то, что и женщины здесь не уступали мужчинам — поджарые, высокие, с гордо поднятой головой. Многие были ростом почти с Линь Жуфэя, а некоторые даже выше.

Заметив изумление на лице Линь Жуфэя, Хэ Ваньсян с лёгкой улыбкой объяснил:

— Телосложение у нас родовое. Да и боевое искусство, которое мы с детства практикуем, тоже влияет. Почти все, кто родился в линии прямых потомков, живут здесь, в крепости, и с юных лет осваивают наше боевое искусство, вот и результат.

Юй Жуй слушала с широко раскрытыми глазами. Она прошептала, поражённо:

— Бывает же такое боевое искусство в этом мире… А мне уже пятнадцать, а росту — ни на пядь…

Хэ Ваньсян слегка улыбнулся, поднял руку и мягко нажал Юй Жуй на макушку. Та обернулась в недоумении, и он с полной серьёзностью сказал:

— Если хочешь учиться, могу показать основы. Тут нет ничего страшного.

— Правда?! — обрадовалась Юй Жуй. — Но я же не из рода Хэ…

— Не беда, — отозвался он. — Это всего лишь базовая техника. Но раз уж тебе пятнадцать, боюсь, особого толку уже не будет.

Юй Жуй подняла руку, прикидывая рост, и с горечью поняла, что ей надо встать на цыпочки, чтобы достать до груди Хэ Ваньсяна. Голову она тут же понурила:

— За что мне такой низкий рост?

Фу Хуа рассмеялась:

— А кто у нас всегда нос воротит от еды? Ты даже больше, чем молодой господин, перебираешь.

— Но... но… — захныкала Юй Жуй.

Увидев её обиженное лицо, Линь Жуфэй не удержался и легонько пощипал её за щёки:

— Ну что ж, велю Фу Хуа почаще варить тебе костный бульон. Не бойся, что жирный — пей больше.

Пока они болтали, Линь Жуфэй обратил внимание на одно здание в центре крепости, которое заметно отличалось от всех прочих. В отличие от обычных деревянных домов, это строение было сложено из кирпича. По виду оно напоминало святилище. Атмосфера вокруг него тоже была иной: у входа стояли воины в тяжёлых доспехах, и их суровые взгляды контрастировали с непринуждённостью, царившей в остальных уголках крепости.

— Это родовой зал предков семьи Хэ, — объяснил Хэ Ваньсян, заметив взгляд Линь Жуфэя. — В нём же растёт и наше дерево — Железно-золотой орех. Сейчас мы всё равно ничем не заняты, Линь-гунцзы, не желаешь ли взглянуть?

— Разве можно? Не будет ли это неуместным? — осторожно отозвался Линь Жуфэй. Судя по рассказам Хэ Ваньсяна, значение этого дерева для семьи было поистине велико. Он, конечно, горел любопытством, но идти смотреть на сокровище чужого рода без особого повода, всё же не по правилам.

— Ничего страшного, — с лёгким наклоном головы ответил Хэ Ваньсян. — Пока никто на свете не родился, кто смог бы унести дерево из рода Хэ. К тому же, Линь-гунцзы — почётный гость. Когда твой брат путешествовал по Цзянху, его принимал мой старший брат, и он тоже видел дерево Железно-золотого ореха.

Слова прозвучали просто, но под ними чувствовалась железная уверенность. Линь Жуфэй это хорошо уловил — в этом поколении семья Хэ действительно блистала. Достаточно вспомнить Хэ Сеи, достигшего восьмого уровня совершенствования, не так уж много найдётся отважных, кто посмеет с ними шутить.

Они подошли к воротам родового зала. Стражи, узнав Хэ Ваньсяна, пропустили их без лишних вопросов.

Внутри было тихо и торжественно. Столбцы табличек предков стояли ровными рядами, а у подножия алтаря мирно тлели благовония. Хэ Ваньсян жестом попросил подождать и сам подошёл к жертвеннику. Он взял три палочки, зажёг их и с поклоном воздал почести предкам. После чего повернулся к Линь Жуфэю:

— Таков наш обычай. Прежде чем взглянуть на дерево, нужно поблагодарить предков за их защиту.

Когда поклон был завершён, он повёл Линь Жуфэя во внутренний двор родового зала, именно там, по его словам, и росло сокровенное дерево.

Они прошли через несколько дверей, пока наконец не оказались в просторном, замкнутом серыми кирпичными стенами дворе. Здесь не было ничего, кроме одного дерева, растущего посреди двора. На первый взгляд — самое обычное зелёное дерево, не выше трёх метров, с гладким стволом толщиной с человеческую руку. Но если приглядеться…

По коре дерева струились тонкие золотистые нити. Они начинались у самого корня и, словно живые, тянулись вверх, оплетая каждую ветку. Золото не просто сияло, оно будто тихо пульсировало, будто дерево само дышало светом.

Хэ Ваньсян заговорил тихо, почти благоговейно:

— Это дерево Железно-золотого ореха также называют деревом Сюйюй* (* в один миг / вспышка). Потому что каждый плод рождается десятилетиями. Для него это — лишь мгновение. А для нас — целая жизнь. Этот год выдался удачным: дерево принесло шесть плодов. Когда наступит следующий ритуал предков, наше поколение получит право попытаться их сорвать. Старший брат говорит: если повезёт, у рода Хэ появится второй Хэ Сеи.

Сквозь листву, скрытую тенью и ветром, Линь Жуфэй разглядел орехи, о которых шла речь. Они были небольшими, но цвет — словно сотканный из чистого золота. Под яркими лучами орехи сверкали, точно миниатюрные солнца, заключённые в оболочку света.

Он и сам не знал почему, но стоило ему взглянуть на это дерево, как в душе Линь Жуфэя возникло странное чувство — будто он уже где-то видел этот орех.

Линь Жуфэй даже на миг замер. Это ощущение было таким явным, как будто перед ним стояло не чужое дерево в далёком краю, а нечто знакомое с детства. Почти родное.

Но затем он покачал головой, решив, что слишком уж увлёкся домыслами. Он прожил в горах Куньлунь больше двадцати лет — как бы он мог когда-либо видеть это дерево Сюйюй, которое растёт за тысячи ли оттуда?

_________________

Примечание автора:

Линь Жуфэй: Сосиии!

Гу Сюаньду: Эй! Детям нельзя так говорить!

Линь Жуфэй: Соси-и-и!

Гу Сюаньду: Детям запрещено ругаться! НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ!

Линь Жуфэй: Сооооси~

Гу Сюаньду: ……………

Хэ Ваньсян: Какого чёрта?! Почему ты ударил меня?!

http://bllate.org/book/13288/1180968