Готовый перевод Cold sword Perched on Peach Blossoms / Зимний меч в цветах персика: Глава 57. Ночное ошеломление

Глава 57. Ночное ошеломление

Так Бай Тяньжуй и водил Сюань Цина с Линь Жуфэем по дворцу весь день. А под вечер, встретившись с Бай Цзинлунем, они втроём вкусили вечернюю трапезу, после чего вернулись в постоялый двор.

Обратной дорогой Сюань Цин сидел в карете с закрытыми глазами. Казалось, он о чём-то размышлял, и Линь Жуфэй не посмел нарушить тишину. Вместо этого он откинул шторку и стал смотреть на ночной пейзаж за окном.

Из-за действия комендантского часа, привычная суета вечернего Дэнсяо рассеялась без следа. На улицах один за другим стояли закрытые лавки, и ни души не было видно. Изредка лишь попадались патрули — стража в тяжёлых доспехах шагала с безукоризненной выправкой и сосредоточенным видом. Повозку не раз останавливали, но, завидев в руках возничего жетон дворца, стражники отступали, позволяя проехать дальше.

Добравшись до постоялого двора, Сюань Цин и Линь Жуфэй обменялись коротким прощанием и разошлись по своим комнатам.

Погода стояла душная, и Линь Жуфэй, проходивший весь день под зноем, чувствовал усталость. Фу Хуа с Юй Жуй подали ему отвар и охлаждённый суп из белого древесного гриба, настойчиво уговаривая выпить.

Увидев лекарство, Линь Жуфэй поморщился: он сказал, что уже выздоровел от простуды, к чему снова пить зелье?

Фу Хуа объяснила, что это снадобье для успокоения духа. Его пьют на ночь, чтобы спать крепко, без тревог. И добавила: зелье действенное, уже успело показать себя с лучшей стороны.

Линь Жуфэй с любопытством спросил:

— Действенное? А откуда вы знаете, что оно действенное?

Фу Хуа с Юй Жуй притихли. Но в лицах их скользнуло что-то странное.

Линь Жуфэй лишь махнул рукой и отправил служанок прочь. Уже собравшись вылить отвар в ближайшую вазу, он внезапно замер. Посмотрел пристально на коричневато-чёрную жидкость в пиале, словно пытаясь в ней что-то разглядеть.

И вдруг, его осенило.

Вот что имелось в виду под «действенностью», о которой говорили служанки.

В последнее время Гу Сюаньду всё реже показывался на глаза, становясь всё слабее. А потому в глазах Фу Хуа и Юй Жуй странности господина, вроде разговоров с пустотой, как будто бы пошли на убыль. Логично решив, что перемена связана с отваром, они и стали так рьяно убеждать Линь Жуфэя продолжать приём лекарства, выписанного Ван Яо.

Линь Жуфэй безнадёжно вздохнул. Всё же, даже у лекарства бывают побочные действия. Если пить слишком часто, неведомо, к чему приведёт. Он, конечно, ценил заботу Фу Хуа и Юй Жуй, но, в конце концов, всё же незаметно вылил отвар, после чего прилёг на кровать.

Сегодня, прогуливаясь по дворцу, Линь Жуфэй тоже заметил немало. Хотя Бай Тяньжуй и обещал содействие, на деле это происшествие его особо не трогало. До тех пор, пока кто-то не посмел действовать прямо у него под носом, намеренно бросив вызов.

На данный момент наследник ещё не был объявлен. А поскольку первый принц рождён не от главной жены, внутри дворца бурлили самые разные силы и каждая со своими тайными замыслами. Как говорил сам Бай Тяньжуй: «Что бы они там ни творили, ничуть не удивительно». Сам он во все эти дворцовые дрязги не лез. Пока интриги не касаются лично его, он и пальцем не пошевелит. Всё просто: если мечник восьмого уровня пожелает уничтожить город, для него это, как зубочисткой махнуть. Хотя он и жил среди людей, но смертные в его глазах не более чем муравьи.

А если смотреть на муравьёв свысока, разве важно, кто из них победит в конце?

Для Бай Тяньжуя это был именно такой взгляд.

Разумеется, свою истинную натуру он скрывал тщательно. Если бы не проницательность Линь Жуфэя и его глубокое понимание мечников, он бы, пожалуй, и сам не заметил.

Бай Цзинлунь, похоже, тоже понимал, с кем имеет дело, потому и не проявлял ни капли подозрений. Он знал: Бай Тяньжуй к этим странностям отношения не имеет. Ведь если бы вздумал вмешаться, действовал бы не такими завуалированными способами. Проще было бы вломиться во дворец, сокрушая всё на своём пути.

Но, похоже, в Линь Жуфэе он действительно видел интерес. Даже Сюань Цин это почувствовал и на обратном пути он посоветовал Линь Жуфэю быть осторожнее: натура у принца безудержная, а его настроение может меняться быстрее, чем перелистывается книга. И если уж он по-настоящему воспылает, ничем хорошим это не закончится.

Линь Жуфэй, конечно, и сам всё прекрасно понимал. Хоть Бай Тяньжуй и не был соперником его второго брата, Линь Бяньюя, но тот сейчас слишком далеко — на Куньлуне. Если случится беда, и брату придётся спешить, боюсь, будет уже поздно.

Однако, в отличие от Сюань Цина, Линь Жуфэй чувствовал: интерес Бай Тяньжуя к нему вовсе не страсть между мужчиной и женщиной, а скорее нечто расплывчатое. Будто Бай Тяньжуй испытывал его, пытаясь понять: действительно ли Линь Жуфэй так безобиден, как выглядит?

Мириады мыслей проносились в его голове, и сон постепенно окутал сознание. Линь Жуфэй закрыл глаза, едва поддался дреме, как вдруг уловил лёгкий скрип. Очень тихий, почти неразличимый, будто ветерок случайно коснулся окна. Но в тишине комнаты звук оказался резким, чужим.

Свечи, стоявшие на столе, давно погасли, и в полумраке было не разобрать, что происходит. Но глаза Линь Жуфэя тут же распахнулись, и он стремительно сел на постели, насторожённо спросив:

— Кто там?

Ответа не последовало.

— Кто там?.. — вновь окликнул Линь Жуфэй.

Но ответа всё так же не последовало. Будто бы тот звук, что он услышал — лишь наваждение, игра ума. Однако, хоть он ничего не видел, чувствовал отчётливо: в комнате было что-то. Возможно, у окна, возможно, в тени в углу. А может… прямо под кроватью.

От собственной догадки Линь Жуфэй похолодел. Он заставил себя успокоиться, протянул руку к мечу Гу Юй, висевшему у ложа, вытащил клинок из ножен и, в полусонной небрежности, поднялся, нащупывая свечу на столе.

Тишина окутывала комнату. Линь Жуфэй настороженно водил взглядом по полумраку. Шатаясь, он дошёл до стола, нашёл огниво. Лишь собрался было зажечь свечу, как вдруг сзади обрушился порыв силы.

Линь Жуфэй не успел даже ничего сообразить, как его с силой прижали к столу. Нападавший действовал уверенно, словно играл с жертвой: одной рукой мгновенно зажал рот, другой сжал горло, придавив к столу.

Первая мысль Линь Жуфэя была проста: его хотят убить. Не медля, он взмахнул Гу Юем, обернув меч в чистое намерение клинка. Он чувствовал, что лезвие задело нечто: рукоять дрогнула, как будто во что-то упёрлась. Но намерение меча, что должно было вспороть воздух и плоть, будто кануло в бездну. Ни звука, ни отклика — как камень, брошенный в море.

«Вот если бы я взял щит…» — внезапно мелькнуло в голове Линь Жуфэя.

Тем временем напавший тихо рассмеялся. Наклонился к самому уху Линь Жуфэя и прошептал.

Но стоило голосу прозвучать, и лицо Линь Жуфэя изменилось от изумления.

Человек произнёс два слова:

— Небесный… Владыка…

Голос его был мягок, почти неуловим, точно дуновение ветра. Но эти два слова, пронзили барабанные перепонки, и Линь Жуфэй даже ощутил боль.

Однако потрясли его не сами слова, а голос.

Он был… точь-в-точь как у Гу Сюаньду, исчезнувшего с тех пор, как они вошли в пределы Дацзина.

Тот, кто хочет меня убить — Гу Сюаньду?..

Нет. Это невозможно. Если бы он хотел, сделал бы это давным-давно. Зачем ждать до этого момента?

Но если это не он… что за связь у этого человека с Гу Сюаньду?

Мысли метались, одна опережая другую, сбиваясь в хаотичный водоворот. Линь Жуфэй хотел спросить, хотел кричать, но губы всё ещё были плотно зажаты рукой незнакомца. Он мог издать лишь глухой, жалобный стон.

Незнакомец чувствовал, как Линь Жуфэй изо всех сил пытается вырваться, и снова тихо рассмеялся. Будто именно это, его тщетная слабость, доставляло ему странное, извращённое удовольствие. Он склонился ниже и с горящим, почти жадным взглядом наблюдал, как Линь Жуфэй бьётся под ним. Затем мягко опустил губы и коснулся поцелуем тыльной стороны его ладони.

Между их лицами оставалась лишь одна преграда — ладонь, зажимавшая рот. И, казалось бы, на таком расстоянии Линь Жуфэй должен был видеть лицо нападавшего ясно, как днём. Но как он ни всматривался, перед глазами была только тьма. Словно перед ним стоял не человек, а пустота, в которой не могло быть ни черт, ни облика.

Тем временем рука на шее всё крепче сжималась, перекрывая дыхание. Глаза Линь Жуфэя распахнулись, он отчаянно пытался оттолкнуть напавшего, но его пальцы, хватавшие воздух, ни к чему не прикасались. Хотя тот явно держал его сзади, Линь Жуфэй не чувствовал тела. Он в полном смятении подумал: «Где его плоть?.. Или у него её нет?.. Но если нет, как же он меня удерживает?..»

Воздуха становилось всё меньше. Глаза затопились слезами от удушья. И в этот миг вновь прозвучало нежное, обволакивающее:

— Небесный Владыка…

Но в ушах Линь Жуфэя это прозвучало, как удар грома. Каждое слово, будто молния, взрывающаяся прямо внутри головы. С каждой секундой его дыхание слабело, сознание ускользало, и в угасающем зрении начали всплывать бессвязные узоры из глубины подсознания.

Неужели… всё? Я умру?..

Но если я умру вот так — это будет просто смешно…

Так думая, он с неохотой закрыл глаза. Однако в ту же самую секунду за окном взревел оглушительный раскат грома. Яркая ослепительная, цвета плавленого золота молния ударила в здание недалеко от постоялого двора. Столб огня взметнулся в небо, и алое пламя, пронзив ночную тьму, хлынуло в комнату Линь Жуфэя сквозь оконную раму.

В то же мгновение напавший отпустил его.

Свежий воздух хлынул в лёгкие и Линь Жуфэй судорожно вдохнул, схватился за шею, закашлялся, будто тонул и только что вынырнул на поверхность.

Наконец придя в себя, он поднялся и в панике обвёл взглядом комнату.

Пусто.

Нападавшего нигде не было.

Где он?.. Не может же он просто… исчезнуть?..

Пошатываясь, он подошёл к окну. Оно было наполовину распахнуто, занавеска дрожала от сквозняка. Он выглянул наружу, но — ни единого силуэта, ни малейшего следа.

И если бы не острая, жгущая боль в горле, Линь Жуфэй бы, пожалуй, и сам решил, будто всё случившееся было лишь дурным сном.

Линь Жуфэй небрежно смахнул со лба холодный пот и вновь глянул в окно — туда, где всё ещё тлело отблесками пламени. Огонь вспыхнул внезапно, но и угас стремительно. Стража потушила его в считаные мгновения, не дав бедствию расползтись дальше.

После такого Линь Жуфэй не решился снова лечь спать. Он вновь зажёг свечи в комнате и просидел так до рассвета, не сомкнув глаз. Даже после столь странного происшествия Гу Сюаньду не появился, и это вызывало в Линь Жуфэе тревогу. Он начинал подозревать, что с ним что-то не так. Гу Сюаньду был прав, дела в Дацзине куда опаснее, чем те, что ждали их в горах Силяна.

Следующее утро выдалось ясным. От здания, загоревшегося ночью, по-прежнему тянуло запахом гари и копоти. Линь Жуфэй сперва подумал, что это сгорел чей-то дом, но когда с первыми лучами солнца вышел осмотреться, то с удивлением узнал: пожар случился вовсе не в доме, а в городском храме, воздвигнутом в честь Небесного Владыки.

Он даже помнил этот храм, ведь побывал в нём, едва прибыл в Дэнсяо. Тогда Сюань Цин ещё отметил: статуя в алом, стоящая в главном зале, и впрямь поразительно напоминает Небесного Владыку. Удивившись, Линь Жуфэй тогда спросил:

— Судя по интонации наставника Сюань Цина… выходит, вы видели Небесного Владыку?

Сюань Цин лишь улыбнулся, ничего не ответил. Сложил ладони и произнёс:

— Амитабха.

Легенды о Небесном Владыке ходили уже сотни лет… Неужели этот монах живёт так же долго? Мысль показалась Линь Жуфэю странной, но, заметив, что Сюань Цин не желает продолжать, не стал и настаивать. В конце концов, кто в Цзянху не хранит парочку тайн?

Теперь, узнав, что сгорел именно храм, Линь Жуфэй почувствовал укол сожаления в сердце.

— Линь-гунцзы, — вдруг послышался голос, — прошлой ночью что-то случилось?

Пока Линь Жуфэй сидел внизу, потягивая чай и размышляя, Сюань Цин спустился из своих покоев. Его брови слегка сдвинулись, выражение стало серьёзным, а взгляд — острым. Он пристально посмотрел на шею Линь Жуфэя.

На белоснежной, тонкой шее отчётливо проступали две тёмные метки, будто отпечатки чьих-то пальцев.

Сюань Цин долго всматривался. Чем дольше он смотрел, тем более знакомыми казались ему эти следы. И всё же, глядя на спокойное выражение лица Линь Жуфэя, он невольно подумал, не надумывает ли себе лишнего.

— А, это та штука пришла ко мне, — голос Линь Жуфэя был хрипловат, горло саднило. Он отпил немного чаю и спокойно продолжил: — Хотела задушить.

Сюань Цин остолбенел.

— Но не вышло, — пошутил Линь Жуфэй. — А то бы я тут сейчас не сидел…

Монах не проронил ни слова. Лицо его было хмурым. Он опустился на скамью рядом с Линь Жуфэем, подбирая слова:

— Линь-гунцзы, приглашение с Куньлуна уже доставлено. Не думаю, что оставаться в Дацзине вам и дальше безопасно… Не хотите ли выехать пораньше?

— Вы предлагаете мне уехать прямо сейчас? — приподнял бровь Линь Жуфэй.

Сюань Цин горько улыбнулся:

— Если Линь-гунцзы не шутит, то выходит, что ночью это нечто действительно приходило в постоялый двор. А ведь я был в комнате рядом и ничего не почувствовал. Значит… боюсь, я не способен защитить Линь-гунцзы.

Линь Жуфэй лениво вертел в пальцах фарфоровую чашку:

— С чего это мастер Сюань Цин вдруг так в себе не уверен?

Сюань Цин покачал головой:

— Если бы я и дальше убеждал вас остаться, то это была бы уже не уверенность, а самонадеянность. — Он тяжело вздохнул. — В конце концов, человеческая жизнь — самое хрупкое в мире.

Линь Жуфэй прищурился:

— А сам мастер разве не боится?

— Жизнь монаха не стоит ни гроша, — тихо ответил Сюань Цин.

Глаза Линь Жуфэя вспыхнули:

— Возможно, жизнь обычного монаха и не стоит многого, но разве можно сравнивать мастеров из храма Наньинь с прочими монахами?

Сюань Цин развёл руками с видом полной беспомощности. Он и представить не мог, что этот, казалось бы, кроткий Линь-гунцзы в серьёзном разговоре может так уверенно и метко парировать, оставляя собеседника безоружным.

Линь Жуфэй продолжил:

— К тому же, неужели мастер не боится упустить важную зацепку, если отпустит меня, не расспросив как следует о том, что произошло минувшей ночью?

Сюань Цин пробормотал:

— Амитабха…

И попросил Линь Жуфэя подробно рассказать всё, что случилось.

Тот описал нападение, удушье, и как в тот самый миг вспыхнул пожар в храме Небесного Владыки прямо за окном. Он всё пересказал внимательно, не упуская деталей. Но одну вещь умолчал — те самые два слова, что прошептало ему нечто: «Небесный Владыка». Почему и сам не знал. Просто чувствовал, что эту фразу лучше не произносить вслух. Будто в ней скрыта некая тьма, которой пока не видно.

— То есть, — переспросил Сюань Цин, — это существо исчезло после того, как загорелся храм Небесного Владыки?

— Именно так, — кивнул Линь Жуфэй.

— Странно… — Сюань Цин нахмурился. — Чего же оно испугалось?...

Если оно боится Небесного Владыки, почему не ушло раньше? В городе полно храмов, полно статуй. Но оно пришло. А теперь в самый решающий момент исчезло?

Сюань Цин прищурился, явно что-то обдумывая.

Линь Жуфэй тем временем безмятежно сидел, потягивая чай.

В комнате воцарилась тишина. Время тянулось неторопливо, пока, наконец, за окном не раздался шум и во двор въехала очередная карета из дворца. Слуга, почтительно склонившись, сообщил, что Его Святейшество вновь вызывает их к себе.

Первоначально Сюань Цин собирался идти один, но слуга настаивал:

— Его Святейшество желает видеть и Линь-гунцзы.

Под взглядом Сюань Цина, в котором смешались вздох и немая тревога, Линь Жуфэй всё же поднялся в карету.

Повозка покатила к дворцу и вскоре остановилась у его врат.

Их с Сюань Цинем встретила дворцовая стража и почти сразу провела к одному из зданий, по виду напоминающему личную библиотеку. Но не успели они подойти ближе, как изнутри донёсся резкий голос Бай Цзинлуня. Видимо, тот кого-то с яростью отчитывал. Стражник, заметив это, явно занервничал. Он осторожно поднял руку и тихо постучал в дверь. Спустя мгновение изнутри раздалось сухое:

— Входите.

Линь Жуфэй и Сюань Цин вошли один за другим. Внутри они увидели побелевшего от гнева Бай Цзинлуня. Перед ним стояли на коленях двое его сыновей. В углу же, на деревянном кресле, вольготно устроился Бай Тяньжуй. Он, по-видимому, не испытывал ни капли интереса к тому, как старик отчитывает своих сыновей, и с ленивым видом потягивал чай. Завидев вошедших, он поднял глаза и с добродушной улыбкой кивнул Линь Жуфэю.

— Что тут происходит? — Сюань Цин, хотя и догадывался, что стало причиной, сделал вид, будто не в курсе. — Отчего Его Святейшество так разгневан?

— Всё из-за моих «любимых» сыновей! — прошипел Бай Цзинлунь, сжав зубы. — Говорите! Что за безумие вы натворили в день, когда третья принцесса впала в беспамятство?!

Шестой принц был ещё юн, и после столь яростного нагоняя беззвучно рыдал уже немалое время. Второй же стиснув зубы всё ещё держался, хотя и его глаза налились слезами, а голос дрожал. И всё же он начал рассказывать, что произошло в тот день.

Оказалось, третья принцесса собиралась вместе со служанками выйти в город полюбоваться фонарями. Но по пути ей повстречались второй и шестой принцы. Оба они, будучи рождёнными от законной супруги, недолюбливали младшую сестру, рождённую наложницей. Второй принц, полагаясь на своё старшинство, не только осыпал сестру бранью, но и приказал наказать её служанок. Принцесса, в слезах, развернулась и вернулась обратно. А вскоре после случилась беда. Личная служанка третьей принцессы погибла, а сама она впала в кому. Братья испугались, что если отец узнает, разразится буря, и потому скрыли всё. Но затем произошло новое нападение, они едва остались в живых… и лишь тогда начали сожалеть, что не сказали правду вовремя.

Таковы были их слова. Но Линь Жуфэй припомнил вчерашний разговор со вторым принцем и не мог не отметить: тогда он лгал без тени сомнения.

Бай Цзинлунь, выслушав до конца, лишь холодно усмехнулся. Потом поднял ногу и с силой пнул второго принца в плечо, тот едва удержался от падения. Указав ему прямо в лицо, Цзинлунь заорал:

— Ссора?! Ты называешь это ссорой?! Ты дважды ударил свою сестру! Кто дал тебе на это право?! Твоя мать?!

Услышав слово «мать», второй принц побледнел. Он дрожал, стоя на коленях, и не осмеливался возразить ни словом. А шестой принц, задыхаясь от слёз, закричал:

— Отец! Не ругайте брата! Это всё из-за той незаконнорожденной… Она первая начала! Она обозвала брата!

Не успело «незаконнорожденная» сорваться с губ, как на лице шестого принца вспыхнул след от пощёчины. Но ударил его не Бай Цзинлунь, а тот самый брат, которого он пытался защитить. Лицо второго принца потемнело:

— Гуаньлань! Заткнись!

Шестой принц взвыл, разрываясь в плаче.

Бай Цзинлунь прищурился и холодно окинул взглядом двух сыновей:

— Незаконнорожденная?.. Прекрасно. Собственную сестру так называете…

Второй принц больше не выдержал и сам разрыдался. Комната наполнилась плачем, упрёками и беспорядком, всё смешалось в невообразимом хаосе.

В конце концов, именно Бай Тяньжуй нарушил молчание. Он говорил с ленивой, почти безразличной усмешкой:

— Братец, дети — отражение окружения. Если они знают такие слова, как «ублюдок», значит, слуги при них никуда не годятся. Стоит ли спорить с двумя несмышлёнышами?

Бай Цзинлунь хмыкнул холодно:

— Эй вы! Увести их личных слуг. Дать каждому по двести палок.

Шестой принц расширил глаза от ужаса, но его собственный брат поспешно зажал ему рот.

Если император приказывает «две сотни палок», для слуги это почти приговор. Даже если не погибнут сразу, ноги им будут перебиты и, скорее всего, на всю жизнь. Очевидно: это был акт устрашения. Убить курицу, чтобы запугать обезьян. Курицу в данном случае — слуг, а обезьяна — это «мать», имя которой второй принц так и не осмелился произнести.

Закончив расправу, Бай Цзинлунь отдал приказ вывести сыновей.

Шестой принц, будучи ещё почти ребёнком, не понимал, когда стоит молчать. На выходе он вырвался из рук брата и закричал, глядя в спину отцу:

— Отец несправедлив! Та ведьма недостойна быть мне сестрой!

Лицо Бай Цзинлуня сразу потемнело, он уже открыл рот, чтобы взорваться вновь, но шестой принц опередил его:

— Отец не знает! Она владеет техникой «Победа через Отвращение»! Она прятала кукол в Императорском саду! Стоит только поискать и вы их найдёте! Хотя она без сознания, но её жизни ничего не угрожает! В итоге пострадали только я и брат! Это всё её проделки!

— Увести их! — рявкнул Бай Цзинлунь, взмахнув рукой.

Слуги тут же схватили обоих принцев и буквально выволокли из зала.

Как только принцев увели, в комнате повисла тишина. Воздух сделался вязким, напряжение будто бы не спало, а лишь переменило облик.

Бай Тяньжуй, однако, всё с той же вежливой улыбкой пригласил Линь Жуфэя и Сюань Цина присесть. Но, заметив багровый отпечаток на шее Линь Жуфэя, его улыбка на миг застыла.

Бай Цзинлунь тоже обратил на это внимание. Его брови сдвинулись, и он с серьёзным видом спросил, что произошло прошлой ночью.

Линь Жуфэй коротко пересказал случившееся. И лишь начав говорить о молнии, что ударила в храм Небесного Владыки и, возможно, спасла ему жизнь, он уловил, как взгляд Бай Тяньжуя скользнул в сторону Сюань Цина.

— Линь-гунцзы, вы и впрямь обладаете великой удачей и длинной жизнью, — произнёс Бай Тяньжуй.

— Удача у меня, видно, и правда неплохая, — кивнул Линь Жуфэй.

Бай Тяньжуй встал и подошёл ближе, внимательно вглядываясь в следы на шее Линь Жуфэя. Вдруг тихо присвистнул:

— Странно. Этот отпечаток чем-то отличается от того, что был на шеях у принцев.

— Чем именно? — спросил Сюань Цин.

— Разве он не шире? — Бай Тяньжуй сделал движение руками, словно очерчивая кольцо вокруг шеи Линь Жуфэя. — У тех двоих следы были только на полшеи. А здесь весь круг. Выходит…

— Выходит «что»? — спросил Линь Жуфэй, прищурившись.

— Выходит, эта тварь любит вас больше, — с притворной невинностью усмехнулся Бай Тяньжуй. С этими словами он сложил ладони и горячими пальцами обхватил Линь Жуфэю шею.

Тот поморщился, но прежде чем сказал хоть слово, Бай Цзинлунь строго прикрикнул:

— Тяньжуй, не веди себя дерзко с Линь-гунцзы!

— Пошутил я, пошутил, — лениво отозвался Бай Тяньжуй, наконец убрав руки. Однако на лице его всё ещё сияла лукавая улыбка, но глядя на неё, Линь Жуфэй вдруг почувствовал зуд в кулаках.

— Я вот только подумал, — добавил Бай Тяньжуй, — может, в словах принцев была доля истины. Почему именно с ними произошёл несчастный случай? Не кроется ли тут некий заговор? Но теперь, когда и с Линь-гунцзы случилась беда, всё это теряет смысл.

— Не обязательно, — вдруг произнёс Сюань Цин, что до этого почти не вмешивался в разговор.

— О, как так? — повернулся к нему Бай Тяньжуй. — Мастер Сюань Цин, вы хотите поделиться прозрением?

— Если уж два принца с такой уверенностью клянутся, что в Императорском саду спрятано множество предметов техники «Победа через Отвращение», почему бы не отправить людей с обыском?

Бай Тяньжуй будто хотел возразить, но, подумав, промолчал.

А Бай Цзинлунь, кивнув, согласился с предложением и тут же велел стражникам: обыскать Императорский сад, не упустить ни одного уголка, где можно спрятать что-то зловещее.

_________________

Примечание автора:

Линь Жуфэй: Сегодня третий день, как старший в офлайне.

Гу Сюаньду: Соскучился?

Линь Жуфэй: А у тебя совесть есть? Прикинулся не пойми чем и пришёл душить меня?!

Гу Сюаньду: ……………….

http://bllate.org/book/13288/1180961