Готовый перевод The First Boss of Horror Tales / Страшные истории с боссом номер один: Глава 69. «Соседи по комнате»

Глава 69. «Соседи по комнате»

Когда незнакомый мяо а-Лан внезапно появился, все так поразились, что их прошиб холодный пот с головы до пят. Половина его тела тонула во тьме, и только свет от грубого тростникового шеста освещал лицо. Чёрные как смоль глаза прямо уставились на Вэй Э среди группы, и как раз когда Цунь И уже собирался подойти и поприветствовать его, все увидели, как он внезапно поднял руку и сделал несколько чрезвычайно скованных жестов.

Лицо Цунь И едва заметно изменилось.

Игроки не разобрали жестов а-Лана, но всплыло системное окно с подсказкой:

[Немой а-Лан: Он приносит беду, ему нельзя входить в деревню.]

Эта подсказка одновременно появилась в трансляции, и поток комментариев тут же пришёл в замешательство.

[«Приносит беду»? Он про проклятие Горного владыки? Но ведь у всех это проклятие, почему он докопался до моего Босса Вэя?]

[Эмммм… неужели… Кровавая жертва?]

[Чёрт, точно! Босс Вэй — Кровавая жертва!]

[…Бля… Босс Вэй слишком силён, я вообще всё это время забывал, что он всё ещё Кровавая жертва.]

Когда а-Лан перегородил путь и одновременно всплыло системное уведомление, лица у Цзе Юаньчжэня и остальных чуть напряглись. Они и сами прошли немало инстансов и знали про древние табу, особенно в «варварских» краях, касающиеся дурных примет и несчастья. Сейчас самым надёжным было бы прямо сейчас разобраться с немым а-Ланом, но пока нет крайней необходимости, в инстансе лучше не действовать сгоряча.

К счастью, Цунь И сначала переменился в лице, но быстро взял себя в руки.

Он достал ожерелье из звериных клыков, покачал им перед тем мяо а-Ланом и приглушил голос:

— Мы пришли к а-По. Она знает, как с этим разобраться.

Увидев ожерелье, а-Лан дунул на пылающий тростниковый шест. Чёрные как смоль глаза по-прежнему впивались в Вэй Э, но, так или иначе, он повернулся и уступил узкую тропу. По его виду было ясно, что он намерен присматривать за ними и идти вместе к «Хэй а-По».

Под его безмолвным пристальным взглядом казалось, будто из тьмы на тебя устаивлся чёрный волк.

Вэй Э едва приподнял длинные серебристые ресницы и как ни в чём не бывало скользнул взглядом по этому высокому, худому и слегка смуглому немому а-Лану.

Вблизи он заметил, что на шее у этого мяоского юноши помимо ожерелья с серебряными волчьими клыками висел ещё пёстрый мешочек, перевязанный красным шнурком, тяжело покачиваясь на его груди, которая с виду казалась костлявой, а на деле была крепкой и жилистой. Неясно, был ли это дар той самой «Хэй а-По», о которой говорили в караване рода Цунь, или его собственная вещь. Когда взгляд Вэй Э скользнул по мешочку, он смутно ощутил, что внутри таится некая безымянная, тёмная сила.

Система на этого мяоского юношу никак не отреагировала. Не высветилась ни благосклонность, ни враждебность.

Когда группа Вэй Э прошла мимо, а-Лан беззвучно пристроился в хвост.

У Сюй Ина и Сюй Иня, двух убийц, чьим коньком было скрытное передвижение, на спинах выступил мелкий холодный пот.

Прежде этот немой а-Лан тоже возник без всякого предупреждения.

Даже Цзе Юаньчжэнь ощутил его лишь в ту секунду, когда тот внезапно вытянул руку, а теперь, когда этот человек шёл позади всех, он был столь беззвучен, что всё больше напоминал жуткого чёрного волка из глухих гор Южного Юньнаня. Ощущение слежки во тьме было словно паучья нить с подвешенным на ней острым лезвием, которое впивалось каждому в затылок. Даже ракурс в трансляции по большей части не улавливал его силуэт.

К этому часу небо уже совсем стемнело, и на высоких и низких бамбуковых домах один за другим зажглись тускло-жёлтые и дымно-красные шары фонарей, но в целом густая мгла по-прежнему давила на всю деревню. Вероятно, из-за того, что вокруг высились горы, а утёсы были круты и изломаны, внутри деревни тьма стояла куда плотнее, чем в других местах.

Все на ощупь пробирались во мраке, держались тени вдоль перил домов на сваях и никого не тревожили.

Иногда под домами на сваях просыпались и пугались куры и утки, но Сун Юэмэй опережала их. Прежде чем домашняя птица успевала подать голос, она применяла из арсенала своих магических приёмов технику тумана очарования и беззвучно усыпляла их. Эта техника тоже относилась к особым искусствам в ряду «фокусов». Сун Юэмэй пользовалась ею ловко, давала совсем малую дозу, и к рассвету птица проснётся сама, так что бояться, что жители деревни что-то заметят, не приходилось.

«Хэй а-По», о которой говорил глава каравана, жила в юго-восточном углу деревни, в одиночку и на удивление далеко от прочих.

Одинокое строение из дерева и бамбука смутно вырастало в тени деревьев, навевая жутковатую, слегка мрачную ноту.

Комментарии в стриме сами собой замедлились.

[Похоже на логово тех странных ведьм, что балуются чёрной магией.]

[…Неудивительно, что этот немой а-Лан мрачный. Живи тут весь день — странно было бы не быть мрачным.]

[Дверь! На двери и правда висят кости!]

Кости, о которых писали в потоке комментариев, оказались черепами какой-то неизвестной птицы. Белёсые, они тянулись рядком на пёстрых соломенных шнурах перед входом в бамбуковый дом, и их почерневшие глазницы пусто уставились на пришедших.

Вэй Э присмотрелся к строению этих птичьих черепов и понял, что это, должно быть, какой-то вид ястребов. Судя по пропорциям, при жизни эти птицы достигали как минимум пяти-шести метров в длину. Столько громадных ястребиных черепов… как их вообще аккуратно подвесили под домом Хэй а-По?

Глава каравана рода Цунь говорил, что у Хэй а-По есть сын.

Не деревенский ли он охотник?

Лестницы у домов деревни мяо были довольно широкими и позволяли подниматься и спускаться сразу нескольким людям. Когда Вэй Э взошёл по ступеням, чтобы рассмотреть птичьи кости, Чэнь Чэн торопливо шёл следом и случайно ударился головой о костяной клюв. С громким стуком из глазницы птицы вывалился ядовито-зелёный жук.

Он так перепугался, что откинулся назад и едва не скатился с лестницы.

К счастью, стоявшая позади Тан Цинь среагировала мгновенно, схватила его за загривок и приподняла, как цыплёнка. Даже оказавшись у неё в руках, Чэнь Чэн выглядел так, будто жук свалился ему прямо в желудок. Когда Тан Цинь уже собралась отпустить, он наоборот мёртво вцепился в неё. Весь этот заносчивый мажор затрясся и мгновенно спрятался за спину Тан Цинь, словно стоит ей разжать пальцы, и ему конец.

Стрим:

— …………

У Гао Хэ и остальных дёрнулся глаз. Им вовсе не хотелось, чтобы кто-то знал, что Чэнь Чэн, этот бездельник с попугайской шевелюрой, в одной группе с ними.

Вэй Э мельком глянул на качнувшуюся птичью кость, нож Хуса мягко соскользнул в ладонь, и он кончиком клинка подцепил в воздухе ядовито-зелёного жука.

[Дин-дон! Поздравляем Игрока «Вэй Э» с обнаружением личинки Гу-насекомого начального уровня.]

Когда прозвучал системный сигнал, прежде чем Вэй Э поднёс ядовито-зелёное насекомое поближе, чтобы рассмотреть, сбоку протянулась холодная, чуть смуглая рука, просто подцепила личинку и швырнула её обратно на птичий череп.

Вэй Э медленно повернул голову.

Юноша мяо, держащий одной рукой корзину для сбора трав, стоял на деревянных ступенях, развернулся и уставился на Вэй Э. На вид ему было восемнадцать-девятнадцать, но для безлюдных гор и злой чащи Южного Юньнаня он был очень рослым и выше Вэй Э на полголовы. Он напоминал поджарого, свирепого волка, молчаливого и непоколебимого, скалящего клыки и яростно и бесшумно атакующего.

А-Лан сделал жест.

Цунь И перевёл:

— Говорит, заходите, только не хватайтесь за всё подряд.

Все:

— …………

Перевод Цунь И, вероятно, был несколько эвфемистичным. Судя по свирепости жеста, смысл там скорее такой: «тронешь — пошёл вон».

Вообще-то в обычных условиях игроки и не посмели бы хватать что попало.

Кто, кроме Вэй Э, стал бы так беспечно выхватывать нож и поддевать им очевидно поганое насекомое лишь ради изучения?

А-Лан безмолвно уставился на Вэй Э. Ясно, что «пошёл вон» адресовано именно ему. Пока Вэй Э не кивнёт и не пообещает ничего не трогать, в дом а-По он их не пустит. Вэй Э повёл клинком, и над ними повисло напряжение. По обе стороны стояли люди, которых лучше не задевать, Вэй Э тоже привык делать своё молча. Все всерьёз опасались, что он и впрямь, не предупредив, пустит в ход нож.

К счастью, во тьме на кончиках пальцев Вэй Э блеснуло крутанувшееся лезвие, и он убрал нож Хуса.

У Вэй Э возникло смутное предчувствие, что, возможно, его назвали «приносящим беду», из-за того, что Творец оставил в его теле. Это нечто находилось у него на затылке, так что он сам её видеть не мог, но и другим обнаружить не позволял. Сейчас Хэй а-По была неплохим выбором.

Раз он всё равно собирался дать Хэй а-По взглянуть на то, что оставил Творец, не было смысла сталкиваться лоб в лоб с незнакомым а-Ланом, уверенным, что перед ним «приносящий беду».

Когда Вэй Э убрал нож, юноша мяо ещё несколько минут мрачно смотрел на него, затем толкнул дверь.

В доме Хэй а-По не горел свет, двери и окна были плотно закрыты, внутри стояла кромешная тьма.

Как только высокий худой слегка смуглый а-Лан распахнул дверь, из чёрного нутра хлынул густой, странный запах трав, древесины и лекарств. Казалось, за дверью под потолком тоже висели какие-то подвешенные штуки, но благодаря его прежнему предупреждению все пригнулись и осторожно обошли эти «украшения» и вошли внутрь.

Однако когда Вэй Э вошёл в дом, «украшения», висевшие у двери Хэй а-По, едва заметно дрогнули.

Остальные шли впереди и этого не увидели, но зрители в трансляции разглядели всё так, словно через мощную лупу.

За дверью свисали гирлянды из дочиста выскобленных змеиных скелетов, головами вниз, хвостами вверх. Тонкие кости были мертвенно-белыми, и когда прочие проходили мимо, ничего не происходило, а стоило Вэй Э пригнуться и пройти под ними, по костям будто пробежал разряд, и они резко ушли вверх, сами собой избегая Вэй Э.

[????]

[У меня зрение сдало или трансляция глючит, эти змеиные кости шевельнулись?]

[Почему, стоит Вэй Э пройти мимо, эти штуки словно оживают?]

[Не оживают, похоже, что они… его боятся.]

Когда прозвучали слова «боятся его», всем это показалось нелепым.

С тех пор как появилось приложение «Фольклор» и по сей день только игроки, встретив всякие редкие и жуткие странности, разбегались как перепуганные крысы. Откуда взяться непостижимым вещам, которые сами боятся игроков.

Но по тому, как повели себя эти змеиные кости, было ясно, что они будто боялись не успеть отпрянуть от Вэй Э.

Сам Вэй Э ненормального движения костей не заметил, но расслышал тихие щелчки, словно косточки подпрыгивали. Пройдя под дверью, он распрямился и оглянулся, однако увидел лишь, как ряды длинных тонких змеиных скелетов, прибитых к дверной раме, слегка покачиваются. В этот момент дверь без ветра и без чьей-либо помощи протяжно скрипнула и сама собой закрылась.

Остальные вздрогнули от звука деревянной двери, что закрылась сама собой, и нервы у них сразу натянулись.

Ещё до прибытия в Гушао глава каравана объяснил, что Хэй а-По вообще-то не местная из деревни мяо. Когда была молода, она бежала сюда из Северного Юньнаня. В пути на неё напали разбойники, забрали всё серебро и отрубили ноги. Она рухнула у обочины и пролежала там три дня, до того что бёдра уже почти начали гнить. Проходивший мимо травник из посёлка Гушао подобрал её и как следует вылечил.

Когда раны подзажили, её наполовину парализовало, и она вышла замуж за того травника.

Лет десять назад её мужа забрали в рудники в рабство, и меньше чем через два года он погиб в чёрных шахтах. Хэй а-По пошла к старосте просить выдать останки мужа, но её высекли и погнали прочь, после чего её окончательно парализовало. Оставшийся единственный сын стал для неё всей жизнью.

Связь каравана с ней завязалась ещё тогда, когда они часто покупали лекарства у её мужа и, видя, как тяжело живётся травнику с наполовину парализованной женой, платили серебра в несколько раз больше, чем прочие.

Поэтому, когда у каравана изредка возникали трудные, почти неразрешимые дела, Хэй а-По, уважая их, шла навстречу и помогала.

Однако в прошлом году караван взялся за крупный заказ, сопровождая партию тибетского чая в Сычуань, ушёл надолго, и какое-то время они больше не проходили окрестностями посёлка Гушао. Они не знали и того, как теперь живёт Хэй а-По после смерти сына.

Внутри дома шухнуло, и поднялся свет.

Это тот самый юноша, у которого не поймёшь, где проходит черта, разжёг посреди дома факел, а затем огонь в высокой каменной жаровне.

Из жаровни вырвались языки пламени, яркие и колышущиеся, освещая четыре странные стены. В этом свете всем отчётливо открылся дом Хэй а-По из Гушао. По четырём углам громоздились высушенные и полусухие травы, стены были увешаны всевозможными костями. К стене прилегала почерневшая деревянная лестница. Судя по ней, выше имелось ещё два или три яруса.

У подножия лестницы в ряд теснились наглухо закупоренные кувшины и банки больших и малых размеров.

Хэй а-По на первом этаже не было, и пока все оглядывали комнату, юноша мяо поставил корзину для трав в угол, затем вернулся, держа что-то в одной руке. Когда Вэй Э рассматривал груду кувшинов у подножия лестницы, высокий худой а-Лан подошёл, протянул ему эту вещь, и тут же всплыло системное уведомление.

[Получено «Трава Пуинь»: Слегка ядовита, может нейтрализовать яд Гу-насекомого начального уровня.]

Вскоре юноша мяо настороженно уставился на Вэй Э и сделал всем жесты.

[Хэй а-По стара и слаба, уже легла отдыхать. Если человеческие жертвы хотят подавить проклятие, подождите до завтрашнего дня.]

[Задание: Переночевать в доме Гупо (костяная ведьма).]

[Условие 1: Не ломать ничего внутри здания.]

[Условие 2: Игрок Вэй Э должен делить комнату с немым а-Ланом.]

http://bllate.org/book/13286/1180387