Готовый перевод Welcome to the nightmare game 1-4 / Добро пожаловать в кошмарную игру 1-4: Глава 134. Сон Святой Монахини (24)

Ночь была густой и безмолвной.  

Земля продолжала содрогаться, толчки становились всё сильнее и чаще.  

Это поле, мёртвое уже много лет, медленно разрушалось — точно так же, как и его мир.  

Держа на руках тело Ци Лэжэня, Нин Чжоу шагал по каменным ступеням руин Ватикана, спускаясь шаг за шагом — с облаков на землю, с небес прямо в ад.  

Ночной ветер принёс с собой воспоминания. Те тусклые, крошечные радости, когда-то погребённые под грузом бесчисленных страданий и сомнений, теперь, после того как смерть, словно просеивая песок, отфильтровала все ненужные примеси, обнажили свой сладкий вкус, от которого сжималось сердце.  

Но прежде чем он успел как следует его ощутить, всё обратилось в финальную главу этой неожиданной трагедии.  

Сад Гробницы Святых был уже близко.  

В углу кладбища возвышался огромный пень диаметром более двух метров, уже успевший превратиться в пустую оболочку. Остатки древесных колец поросли травой и усеялись сине-белыми опавшими цветами, образуя естественное ложе.  

Они вернулись сюда — в место, где он когда-то сладко спал, а тот смотрел на него с такой теплотой.  

На этот раз он проспит куда дольше, а ему придётся ждать. Возможно, часть его души навсегда останется здесь — с тем, кто умер навеки.  

Он бережно вытер кровь с лица и рук Ци Лэжэня. Когда-то белые и ухоженные, его изнеженные руки теперь были покрыты ожогами от взрыва и старыми шрамами, зажившими ещё со времён подземного озера. Из этих бесчисленных деталей Нин Чжоу уже сложил картину того, что произошло в соборе.  

Изабель служила Дьяволу Обмана, и её появление могло означать только одно — Дьявол вошёл в это поле, и его личность не вызывала сомнений.  

Дьявол соблазнял его возлюбленного, но тот отказался.  

Пролитая в церкви дьявольская кровь безмолвно рассказывала всю историю.  

Предательство или смерть.

Он выбрал смерть.  

Почему? — беззвучно спросил Нин Чжоу. — Почему ты выбрал смерть?

Он же ясно сказал ему, что жить — всегда важнее всего.  

Он предпочёл бы видеть, как тот выпьет дьявольскую кровь и обречёт себя на ад. По крайней мере, он остался бы в живых. Он мог бы спрятать эту любовь, не благословлённую Богом, в глубине сердца и поставить точку во всём. В конце концов, для этих неверующих из другого мира границы между добром и злом не так уж и очевидны, не так ли?  

Возможно, в будущем им пришлось бы столкнуться из-за своих убеждений. Он был готов сам отдать свою жизнь, чтобы снова и снова отвечать на его жертвы.  

Но он выбрал смерть.  

Ночной ветер был холодным, срывая лепестки с ветвей окружающих деревьев. Сине-белые цветы опадали, кружась в воздухе. Всё было точь-в-точь как в тот день, когда он мирно спал под тёплыми лучами солнца. Но на этот раз он не проснётся.  

Орёл тихо опустился на край этого природного ложа. Наклонив голову, он озадаченно посмотрел на Ци Лэжэня, затем подпрыгнул к нему, ткнулся клювом в его холодное лицо, а потом перебрался на плечо Нин Чжоу и потёрся о его щёку.  

Та же холодность. Та же тишина. Орёл жалобно пискнул, взмахнул крыльями и улетел.  

Нин Чжоу никогда не чувствовал такого холода. Даже в той стране, где круглый год лежали снега и лёд, никогда не было настолько холодно — настолько, что он не мог сплести кольцо.  

Когда травяное кольцо было наконец готово, Нин Чжоу медленно опустился на колени у пня и взял руку Ци Лэжэня — точно так же, как делал это бессчётное количество раз в своих снах.  

Но за пределами этих снов существовала лишь реальность, в тысячу раз более жестокая.  

Он сделал предложение своему мёртвому возлюбленному, готовый до конца своих дней хранить любовь, не дозволенную Богом — даже если после смерти он попадёт в ад и будет обречён на вечные муки.  

Раненая рука была холодна, как лёд, и этот холод смерти проник в его сердце по кровеносным сосудам. Казалось, там образовалась рана, которая никогда не заживёт — рана, которая будет напоминать о себе с каждым ударом сердца, сопровождая его до самого конца.  

Он надел кольцо на его палец, но вместо того чтобы поцеловать его губы, прикоснулся губами к каждой ране на его руке — с таким же благоговением, с каким целовал бы крест. Все его сомнения, ревность, непокорность, боль и любовь, которую он когда-то не смел признать, были расплавлены жестокой смертью и превратились в бесчисленные острые стрелы, одна за другой пронзающие его сердце.  

Даже самая изощрённая пытка в мире не могла сравниться с мукой этого мгновения. И это отчаяние будет длиться до тех пор, пока он сам не шагнёт в бездну смерти.  

В этом разрушающемся, трухлявом пне под неизменным звёздным морем спал его возлюбленный. Млечный Путь поднимался над его головой и склонялся к западу. Мир постепенно светлел, звёзды меркли, восток серел - рассвет должен был вот-вот наступить.

Но возможно, он никогда не придёт.

____

Орёл кружил в предрассветном ветре. 

После того как его отправили обратно в замок, доктор Лу оставался без сознания до самого утра. Теперь он бежал к руинам Ватикана, не в силах найти своих спутников и мечась в растерянности.

Орёл спустился с небес и повёл доктора Лу по направлению к Саду Гробницы Святых у подножия горы. Взволнованный доктор, не понимая, что происходит, последовал за птицей и вскоре оказался в том самом месте, где они всего несколько дней назад устраивали пикник.

В углу сада он увидел Нин Чжоу. Тот стоял перед расколотым пнём, спиной к нему, и его силуэт словно растворялся в утренних солнечных лучах.

Обрадованный доктор Лу бросился к нему:

— Нин Чжоу! Нин Чжоу! Наконец-то я тебя нашёл. Почему ты здесь? Где Ци Лэжэнь? Где Су Хэ? Прошлой ночью...

Его шаги замедлились, а голос внезапно оборвался. Доктор Лу уставился на пень, покрытый травой и опавшими цветами, и его лицо моментально побелело. Как лунатик, он подошёл к Нин Чжоу, глядя на безжизненное лицо своего бывшего друга и пятна крови на его одежде. Мысли путались, сознание будто опустело.

Дрожащей рукой доктор Лу потянулся проверить пульс, но едва коснувшись холодной шеи, отпрянул, будто его ударило током, и разрыдался.

Он понял страшную правду - его друг больше никогда не вернётся.

Солнце взошло, развеивая ночную тьму, но двое людей, купающихся в тёплых лучах, не чувствовали ни капли тепла.

Время текло медленно, и похороны прошли в гробовом молчании. Нин Чжоу даже не мог произнести надгробную речь - ведь его возлюбленный был неверующим, а по канонам Святого Престола это не допускалось.

Но именно этого беспечного неверующего встретил в этом мире набожный служитель культа, в которого тихо влюбился и которого так же тихо потерял. Последними словами были "ты должен ждать меня", сказанные с улыбкой перед разлукой, и "я люблю тебя", написанное кровью перед смертью. Оставив бренное тело, их души не встретятся ни в раю, ни в аду. Они даже не из одного мира.

Мёртвые обрели покой, но живым предстоит провести долгую жизнь, вспоминая жестокую иронию судьбы - любовь, которая так и не успела по-настоящему начаться.

Плач доктора Лу постепенно стих, оставив лишь прерывистые всхлипывания.

Земля продолжала содрогаться, толчки становились всё чаще и сильнее. Сотрясения погрузили весь Святой Город в панику. Даже здесь, в руинах Ватикана, вдали от жилых кварталов, были слышны отголоски нарастающего хаоса.

Простояв неподвижно перед пнём, словно каменное изваяние, Нин Чжоу наконец пошевелился. Доктор Лу с тревогой наблюдал, как тот снимает свой чёрный мундир служителя Святого Престола и бережно накрывает им Ци Лэжэня. Только тогда он заметил, что поясница Нин Чжоу пропитана кровью, а лицо смертельно бледно.

— Ты... Ты ранен? Дай мне помочь... Обработать рану...— голос доктора дрожал.

Нин Чжоу молча покачал головой и направился в дальний угол сада, где буйным цветом распустились дикие розы - те самые, что когда-то посадила сама Мария. Прошло более двадцати лет, но они продолжали расти, несмотря на ветра и ливни.

Он сорвал семь белых диких роз. Жёсткие стебли, покрытые острыми шипами, иссекли его ладони в кровь, но он, казалось, не замечал боли, методично очищая каждый цветок от колючек.

С букетом в окровавленных руках он вернулся к пню. Тот спал в цветочном ложе, купаясь в солнечных лучах - точь-в-точь как в тот день их пикника. Воспоминания накладывались на реальность, создавая мучительную иллюзию, что вот-вот дрогнут ресницы, откроются глаза... Но на этот раз чуда не произойдёт. Единственное, что останется - память о том тёплом, живом взгляде.

Белоснежные розы легли на грудь Ци Лэжэня, отделённые чёрной тканью церковного мундира. Отделённые непреодолимой гранью между жизнью и смертью.

Это расстояние оказалось куда больше, чем он мог представить.

Солнце, что когда-то озарило его мрачный мир, закатилось, и оставшаяся жизнь превратилась в бесконечную полярную ночь.

За такой короткий срок - всего мгновение по меркам вечности - он потерял того, кого уже никогда не вернёт.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/13221/1178270