Готовый перевод The Kingdom That Never Sleeps / Хочешь жить – умей вертеться [❤️] [Завершено✅]: Глава 9.1 Ван Цзыфэн

«Ясное небо, солнце и луна неподвижны, аромат фруктов приносит ветер. Войдя в дом, подними взгляд к вершине, подними чашу у восточного окна с хризантемами».

Тан Шэнь задал риторический вопрос:

— Разве не так, учитель?

Лян Сун пристально посмотрел на Тан Шэня, а спустя мгновение улыбнулся:

— Да. Юй Чжи, принеси ту картину «Хризантемы у восточного окна» и покажи её.

Вдалеке молодой человек в зелёном одеянии, который ранее сопровождал великого учителя Ляна в деревню Чжао, почтительно поклонился и направился в кабинет, чтобы взять свиток. Он встал перед прудом с засохшими лотосами и медленно развернул свиток.

На белоснежной бумаге длиной около пяти чи был изображён букет хризантем. Чернильные линии были изящными и плавными, на каждом цветке виднелись едва заметные следы кисти, лёгкие, как вода, омывающая почки ивы, цвета, подобные голубому камню, украшенному тонким мхом. На свитке было много пустого пространства: кроме этого букета чернильных хризантем под окном, только в верхнем левом углу было написано небольшое стихотворение.

Хризантема никогда не расцветает среди других цветов,

Она стоит одна у раскидистого забора, созерцая все вокруг.

Она предпочла бы умереть на своем стебле, хранящем ее аромат,

Ведь она никогда не падет и не поддастся северному ветру*.

П.п: * стихотворение «Холодная хризантема» поэта династии Южная Сун Чжэн Сысяо. В этом стихотворении говорится о холодной хризантеме, символизирующей внушающий благоговейный трепет дух верности стране, никогда не склоняющийся перед новой династией.

Стиль письма был изящным и тонким, исполненным с невероятной лёгкостью, и Тан Шэнь не мог оторвать глаз. Эти иероглифы обладали изысканной грацией, даже при использовании каллиграфии в строках чувствовалась невероятная сила автора.

Тан Шэнь взглянул на подпись на картине.

На картине стояли две красные печати с подписями, первая гласила «Мастер с незначительным талантом», а вторая — «Ван Цзыфэн».

Тан Шэнь задержал взгляд на имени «Ван Цзыфэн».

Тан Шэнь оказался в древности всего полгода назад, большую часть времени он провёл в деревне Чжао, у него не было возможности познакомиться с каллиграфией или живописью, не говоря уже о работах известных мастеров. Но в прошлой жизни, когда он учился в докторантуре, его научный руководитель был страстным поклонником каллиграфии и живописи. Хотя сам профессор был специалистом в технических науках, он любил коллекционировать работы литераторов, что привело к тому, что Тан Шэнь тоже немного разбирался в этом.

Обычно на печатях литераторов были выгравированы их псевдонимы, например, Ли Бо — «Отшельник голубого лотоса», Су Ши — «Отшельник восточного склона». Если на печати стояло только имя, то либо человек был ещё молод и не имел псевдонима, либо его литературная слава была настолько велика, что все и так знали, кто он.

Может быть, этот художник, как дилетант, совершил ошибку?

Тан Шэнь немного поразмышлял про себя, но не высказал своих сомнений вслух. Он сказал:

— Учитель, я глуп, я только что хвастался перед вами, но на самом деле я не умею оценивать картины.

Лян Сун улыбнулся:

— Ты хотя бы честен.

Тан Шэнь был из бедной семьи и ещё молод, если бы он сказал, что умеет оценивать картины, это было бы слишком фальшиво.

Тан Шэнь сменил тему:

— Но я думаю, что эта картина очень красивая, это стихотворение тоже хорошо написано, и иероглифы также хорошие.

Лян Сун усмехнулся:

— Картина красивая, иероглифы хорошие? Ты хвалишь довольно просто. Скажи, что лучше — картина или иероглифы?

Тан Шэнь был озадачен, разве картина и иероглифы не принадлежат одному человеку?

Тан Шэнь внешне сохранял спокойствие, но уже начал усиленно размышлять. Он не мог сказать, что совсем не умеет оценивать картины. В прошлой жизни он несколько раз обманывал своего руководителя. Но Тан Шэнь из деревни Чжао не должен был разбираться в этом. Однако эта картина явно была создана другом великого учителя Ляна.

Подумав немного, Тан Шэнь искренне сказал:

— Оба варианта прекрасны, я бы не смог ни нарисовать, ни написать такое.

Он унизил себя, и это сработало?

Лян Сун рассмеялся:

— Иероглифы написал Цзыфэн, он с детства был умным, обладал выдающимися талантами. Все знают, что он мастер и каллиграфии, и живописи. Тебе будет трудно его догнать. Но эта картина другая, это работа старика Юя. Его техника рисования ужасна, за эти годы он совсем не улучшился. Ты вполне можешь его догнать.

Тан Шэнь кивнул, а затем покачал головой:

— Учитель, вы смеётесь надо мной.

После этого обстановка в беседке стала ещё более приятной.

Они выпили вина и поели, Тан Шэнь вёл себя достойно, не унижался и не льстил, что вызвало одобрение великого учителя Ляна. Когда подали ещё один чайник, Лян Сун поставил чашку на стол с лёгким стуком, улыбнулся и сказал:

— Три месяца назад ты спрашивал меня, зачем литераторы читают книги.

http://bllate.org/book/13194/1176519