Готовый перевод Jianghu Name Da / Злоключения молодого господина Чжу в Цзянху [❤️] [Завершено✅]: Глава 10.2

Дядя Чжан — возница с большим стажем, он не только хорошо знал повадки лошадей, но также тщательно готовил корм для них: он смешивал ароматные бобовые лепёшки с фруктовым жмыхом, кукурузой и отрубями.

Их прессовали с помощью пресс-формы, на которой был отпечатан иероглиф «жир» (膘). Если бы кто-нибудь сказал, что это закуска для людей на ночь, некоторые люди могли бы в это поверить.

Чжу Яньинь взял кусок бобового жмыха и стал учиться кормить лошадей. Люди в семье Чжу очень утончённые и изящные, и лошади — такие же, они едят без запинки и жуют без колебаний, очевидно, что они из большой и хорошей семьи.

Чжу Яньинь нашёл это довольно забавным, отряхнул ладони, избавляясь от остатков жмыха, чтобы взять ещё один кусок, но вдруг его рука… коснулась мохнатой головы.

— Ах! — испуганно воскликнул он.

Брыкающийся вороной смотрел на него большими влажными глазами.

Тело скакуна было абсолютно чёрным, копыта — как снег, спина лоснилась, грива была жёсткой и кудрявой, а морда — гораздо более дикой, чем у белоснежного нефритового льва, сияющего в ночи.

Но именно этот дикий конь тыкался сейчас носом в ладони Чжу Яньиня, нежно тёрся об него и так и тянулся к матерчатому мешку с кормом.

Владыка дворца Ли настолько суров и холоден, что никогда не пьёт сливовый суп*.

П.п.: Сливовый суп пьется, чтобы охладиться в жару. Тут имеется в виду, что ему и своего холода хватает.

Но скакун мастера дворца Ли явно недостаточно осведомлён об этом — учуяв манящий аромат корма, он сразу раскрыл рот и потянулся к нему.

Перемешавшись с другими лошадьми, которые были элегантными, нежными и белыми, эта лошадь выделялась: она казалась дикой и свирепой и съедала половину бобовых лепёшек за раз.

Дядя Чжан: «…»

Белоснежный нефритовый лев: «…»

В небе светила полная луна, серебристо-белая, с оттенками красного.

На горе был глубокий бассейн, вода в нём была холодной.

Ли Суй нагишом погрузился в него, глаза его были плотно закрыты, лицо казалось бледным до бескровности, а намокшие от воды чёрные волосы беспорядочно прилипли к шее и груди, резко контрастируя с бледной кожей и делая его ещё более бледным и жутким: похожим на демона, а не человека.

Через долгое время он открыл глаза, посмотрел на Цзян Шэнлиня, который стоял на берегу, и спросил:

— Как долго на этот раз?

— Один час. По сравнению с прошлой вспышкой отравления, было больше на одну чашку чая*.

П.п.: 一盏茶 yī zhǎn chá — одна чашка чая, примерно равна пятнадцати минутам, то есть времени, за которое можно её неспешно выпить.

Ли Суй выпрыгнул из холодного бассейна, стянул с дерева висевшую там чёрную мантию, чтобы прикрыть тело, и переступил босыми ногами по засохшим веткам.

— Ничего страшного.

Цзян Шэнлинь в сердцах выругался:

— Кто из нас доктор?! Если ты говоришь, что это не проблема, значит, проблемы нет?

Ли Суй добавил:

— По крайней мере, Чи Тянь умрёт раньше, чем я.

Цзян Шэнлинь был беспомощен:

— Кроме Чи Тяня, разве нельзя сравнить продолжительность жизни с другими? Например, с тремя старейшинами даосского храма Цинсюйгуань*. Их белоснежные усы достигают груди, и кажется, что они прожили уже двести лет, что очень даже неплохо.

П.п.: реально существующий объект. Даосский храм Цинсюйгуань (расположен на Восточной улице города Пинъяо (уезд в городском округе ЦзиньЧжан провинции Шаньси)). Построен в 652 году в эпоху правления династии Тан. В настоящее время является музеем.

— Они ничего не имеют против меня.

— Почему бы мне не позволить старейшинам Цинсюйгуань оскорблять тебя как можно сильнее, чтобы посмотреть, поможет ли это пробудить твой боевой дух и устроить драку?

Одеваясь, Ли Суй мрачно бросил:

— Не смешно.

Цзян Шэнлинь всплеснул руками:

— «Не смешно»! Если тебе не смешно, это хорошо. Если бы я мог рассказывать тебе забавные истории, то зачем тратить свою энергию на то, чтобы вылечить тебя? Почему бы мне не пойти в роскошную повозку и не рассказывать истории Чжу-эр гунцзы, а? Он наверняка накопил достаточно серебра, чтобы купить дом и землю в Цзяннани, стать богатым землевладельцем и завести восемь жен.

Ли Суй был раздражён его словами и производимым им шумом:

— Ещё одно слово — и я брошу тебя в холодный бассейн.

Цзян Шэнлинь: «…»

«Забудь об этом, забудь, если я разозлюсь, кто будет счастлив, а! Это тяжело для меня».

На полпути вверх по склону горы один за другим горели костры, похожие на извивающегося красного дракона.

Когда Ли Суй вернулся, его скакун вышагивал взад-вперёд по горной дороге под деревьями, помахивая хвостом и громко фыркая.

Хотя было немного странно описывать чёрного скакуна, говоря, что у него «счастливое лицо… счастливая морда», мастеру дворца Ли отчего-то упорно казалось, что его Снежный ворон и в самом деле пребывает в хорошем настроении.

***

Через три дня они прибыли в город Белой вершины.

Управляющий банком семьи Чжу уже давно ждал у городских ворот. Как только он увидел их караван, он быстро пошёл вперёд с улыбкой:

— Второй молодой господин Чжу, управляющий Чжу Чжан, это было трудное путешествие.

— Не такое уж и трудное, просто у меня тело болит от долгого сидения, — прокряхтел Чжу Яньинь и посмотрел на стоящих позади него людей в пурпурных одеяниях. — Это всё служащие банка?

Управляющий поспешно объяснил:

— Наши люди уже в городе. Эта группа людей является учениками Зала Небесного паука. Я слышал, что они здесь, чтобы поприветствовать мастера дворца Ли.

Чжу Яньинь удивился ещё больше, ведь, по его наблюдениям, большинство сект цзянху избегали Ли Суя, когда видели его, в основном находясь в состоянии «хочу забраться наверх, но не хочу умирать сразу, поэтому держусь подальше», но Зал Небесного паука был первым, кто проявил инициативу и решил столкнуться с ним лоб в лоб.

Увидев, что его господин заинтересовался этим вопросом, управляющий банка продолжил докладывать:

— Главу Зала Небесного паука зовут Пань Шихоу, ему исполнилось сорок восемь лет в этом году. Он не плохой человек, но всегда хвастается. Особенно он любит хвастаться своими близкими отношениями с мастером дворца Одинокого пика. Он даже утверждает, что они обращаются друг к другу как дядя и племянник.

Чжу Яньинь спросил:

— В Зале Небесного паука много учеников, почему они не участвовали в конференции боевых искусств?

— В северо-западном регионе Зал Небесного паука считается крупной сектой боевых искусств. Позиция Пань Шихоу в мире боевых искусств также не низкая, — объяснил управляющий банка. — Но на этот раз он был нездоров, болел от трёх до пяти месяцев, поэтому он не поехал в Золотой город.

Сейчас Пань Шихоу поддерживали слуги, на лбу у него выступила испарина, он даже не был способен стоять самостоятельно — он выглядел очень слабым.

Тот факт, что он так слаб и всё ещё ждёт у городских ворот, показывал, как сильно он ценит мастера Ли.

Но, очевидно, Ли Суй вообще не обратил на него внимания.

Старейшина секты Нищих, который был в хороших отношениях с Пань Шихоу, подобрался ближе и тихо прошептал ему:

— Люди из дворца Одинокого пика выбрали западную горную дорогу сегодня утром, и я боюсь, что они, вероятно, планируют обойти город и направиться прямо к реке Цуй.

Пань Шихоу услышал эти слова, и его щеки стремительно покраснели, но он всё ещё пытался сохранить лицо:

— Старейшина Лю неправильно понял, я здесь, чтобы встретить и поприветствовать друзей из Альянса боевых искусств. Моя семья уже приготовила вино и угощение для банкета, пожалуйста, не будьте вежливы со мной.

http://bllate.org/book/13193/1176328