Готовый перевод The daily salary of the night internship is 50,000 yuan / Ночная подработка за 50000¥ [❤️] [Завершено✅]: Глава 24.2: Ты мне всегда нравился.

Он думал, что его будут ругать, но когда повернулся к отцу, то не смог дать объяснение, которое уже придумал: его губы не могли разомкнуться, словно их заклинило, а грудь так сдавило, что он не мог перевести дыхание.

Ци Цзи чувствовал себя обиженным и глубоко виноватым.

Но неожиданно отец не стал его ругать.

Вместо того, чтобы обвинять его, он достал свою старую кисть и сел за стол, чтобы научить юного Ци Цзи рисовать. Он сказал ему, что рисование — это способ развить своё тело и разум, и что оно может стать источником счастья.

Ци Цзи не совсем понимал значение таких слов, как самосовершенствование. Ему просто нравилось быть со своими родителями, которых он давно не видел. Живопись позволяла ему проводить много времени с отцом, поэтому он любил рисовать.

Время воссоединения всегда недолговечно. После Нового года его родители снова уехали на заработки, но кисть осталась и продолжала храниться в руках Ци Цзи.

С тех пор рисование занимало большую часть времени в детстве Ци Цзи, а также заложило прочную основу для его самостоятельного изучения дизайна.

И в настоящем, хотя Ци Цзи всё ещё не очень хорошо себя чувствовал, рисования было достаточно, чтобы поддержать его. А ещё это был хороший способ снять сонливость и скуку, которые он испытывал в последние несколько дней.

В тот день, когда Ци Цзи получил кисти, краски, бумагу и мольберт, он на одном дыхании нарисовал много картин. Он не знал, откуда взялись все эти различные инструменты для рисования, краски и бумага. Ци Цзи даже никогда раньше не слышал о некоторых брендах и инструментах. Поэтому он мог судить об их цене только по ощущению своих рук, находя их довольно удобными и комфортными в использовании.

Не зная, кто именно принёс все эти принадлежности для рисования, Ци Цзи в душе поблагодарил этого странного человека, который в такое непростое время помогал ему убирать разбросанные работы и обеспечивал его водой и бумагой, при этом не требуя ничего взамен.

Правда, поблагодарить его лично всё же пришлось. Однажды краска попала на уголок его губ, и Ци Цзи, не заметив этого, чуть не слизнул её. Но мужчина сказал ему об этом и долго заботливо помогал, прежде чем смог отмыть краску.

В результате, проснувшись на следующее утро после этого инцидента, Ци Цзи обнаружил, что кровать, на которой он спал, была окружена различными новыми приспособлениями для рисования и бумагой.

Ци Цзи также провели в другую комнату, куда можно было пройти прямо из его спальни. Ци Цзи уже бывал здесь раньше. Первоначально комната была белой, просторной и довольно пустой. Вероятно, это была гостиная, всего лишь с несколькими чайными столиками и подушками.

Но когда его привели туда снова, комната совершенно преобразилась. Просторное пространство было незаметно поделено на несколько зон различными цветовыми решениями и декорациями, каждая из которых имела отношение к искусству и дизайну. Кроме того, четыре стены превратились в широкое полотно для рисования, которое можно было раскрашивать по своему усмотрению.

Эта комната — настоящий подарок для любого художника, которому нужно вдохновение для творчества.

Ци Цзи не стал исключением, и комната ему очень понравилась. Ему также симпатизировал этот странный человек с приятным голосом и мягким отношением, который всегда дарил ему разные вещи.

Таким образом, Ци Цзи стал жить жизнью, посвящённой живописи, периодически проходя различные медицинские обследования и психологические тесты.

Изначально он думал, что такая жизнь продлится немного дольше, и он сможет постепенно изжить необъяснимый огонь в своём теле и вернуть всё на круги своя. Но со временем всё пошло не так, как хотелось Ци Цзи.

Эффект от воздействия наркотика постепенно накапливался, и в конце концов, его стало невозможно подавить человеческой волей. Позже даже держать кисть, чтобы отвлечь своё внимание, было бесполезно. Картины Ци Цзи становились всё более и более неряшливыми, а краски всё гуще и ярче. Настолько яркими, что почти обжигали глаза людям.

Ему отчаянно требовалось что-то прохладное, холодное в физическом смысле. И это был единственный способ охладиться, оставшийся у него. Время, проведённое им в холодной воде, становилось всё дольше и дольше. Он часто оставался в воде, пока его внутренний жар не утихал, а лишь затем выходил из воды, которая была настолько холодной, что почти превращалась в лёд.

Но и с купанием в холодной воде всё было не так гладко: то его кто-то беспокоил, то иногда вода без видимой причины становилась тёплой. А иногда Ци Цзи, остыв в воде, наконец, засыпал, но по какой-то причине просыпался из-за жары уже в постели.

Ци Цзи день ото дня становилось всё труднее, и время его бодрствования всё больше было поглощено жгучим оцепенением. В конце концов, он даже не мог больше рисовать. Единственным способом облегчения было дождаться, когда появится этот особенный баритон. Дождаться, когда он заговорит с ним, а потом медленно заснуть под звуки его голоса.

Но Ци Цзи не мог насильно завладеть этим голосом и заставить его быть рядом всё время. Он слышал, как другие люди обращались к обладателю этого голоса, называя его молодым мастером, боссом, господином и другими обращениями. Очень уважительно и деловито.

С самого раннего возраста Ци Цзи усвоил, что не следует из-за своих эмоций задерживать работу близких ему людей.

И хотя он понимал это своим разумом, в своём сердце всё равно ощущал сильное разочарование.

Ци Цзи действительно хотел, чтобы этот кто-то принадлежал только ему и мог бы проводить с ним больше времени.

Тогда, возможно, он бы не чувствовал себя так плохо.

В результате из-за такого рода страданий сон Ци Цзи, который только-только улучшился, снова стал беспокойным, и качество его сна становилось всё хуже и хуже. Ему удавалось спать дольше только после того, как его снова уговаривал этот притягательный голос.

Но любое движение посреди ночи или даже лёгкий звук трения постельного белья могли его разбудить.

На этот раз Ци Цзи проснулся от лёгкого шума и, открыв глаза, увидел на подушке знакомый плоский широкий браслет.

Это был тот самый браслет, который он всегда носил на правой руке, но потерял. Ци Цзи вспомнил: несколько дней назад он нарисовал картину, на которой была изображена семья из четырёх человек. У каждого на руке был такой браслет, а на лицах сияли улыбки.

Ци Цзи мгновенно проснулся.

Помимо браслета, рядом с кроватью стоял человек, который только что положил браслет и ещё не успел убрать свою руку и уйти.

Это было похоже на ту ночь много лет назад, когда Ци Цзи беспокоился из-за того, что его браслет стал слишком тесным, и ждал отца Ци, который сплёл для него новый браслет и собирался положить его на подушку в качестве подарка.

Прошло так много времени с тех пор, как Ци Цзи осмеливался думать, что когда-нибудь увидит его снова.

Даже во сне это было роскошью.

Он едва не вскочил с кровати. После стольких дней физических страданий Ци Цзи было трудно даже повернуть голову, не говоря уже о таком сильном движении. Но когда он увидел знакомый браслет, то словно внезапно выздоровевший пациент вскочил и бросился прямо в объятия этого человека.

— Папа!

Ци Цзи крепко обнял этого человека, прижавшись к его твёрдой и надёжной широкой груди, которая, по его мнению, всегда могла защитить его от ветра и дождя, и громко закричал:

— Папа, папа... папа… у-у-у... папа, я так скучаю по тебе...

Подобно человеку, который долгое время блуждал в пустыне и внезапно наткнулся на источник, Ци Цзи прижимался к нему и жадно впитывал тепло его тела. Он слишком долго путешествовал, но вдруг в момент близкого отчаяния увидел широко распахнутую дверь своего дома.

— Я так давно тебя не видел. Папа, почему тебя так долго не было? Разве ты не скучал по мне?

Ци Цзи на мгновение прервался, когда произнёс то, что, по сути, было простым личным вопросом.

Его голос также стал тише:

— Папа, прости меня. Это моя вина. Я был непослушен... Я всё исправлю. Не бросай меня, хорошо?

Ци Цзи изо всех сил старался подавить свои эмоции, но в конце концов, не смог контролировать их. Он мог только рыдать и повторять это снова и снова:

— Пожалуйста, не уходи… Хорошо?.. Папа, пожалуйста, не оставляй меня...

Человек, которого он обнимал, казался немного напряжённым, и ему потребовалось много времени, чтобы отреагировать. Он медленно поднял руку и неуверенно обнял сильно вздрагивающую худую спину Ци Цзи.

Слёзы непрерывно текли из глаз Ци Цзи и падали на сгиб шеи человека, делая кожу вокруг влажной. Только тогда Ци Цзи понял, что плачет. Он поспешно отпустил человека, в которого вцепился, торопливо вытер слёзы на своём лице и извинился:

— Прости. Тебе не нравится, когда я плачу? Мама сказала, что мальчики не должны плакать. Прости, папа, я больше не буду плакать… Я не буду плакать. Прости...

Пока Ци Цзи говорил, из его глаз продолжали течь слёзы, и он не мог их остановить. Поэтому он отчаянно вытирал их, словно изо всех сил пытаясь доказать слои слова.

Он слишком боялся, что его снова бросят. Подобно утопающему, держащемуся за последнюю соломинку, Ци Цзи боролся за свою жизнь, ожидая то обнадёживающего ответа... то полного отчаяния и смерти.

— Не оставляй меня одного, папа. Я больше не буду плакать. Я буду тебя слушаться...

Он неоднократно обещал плачущим голосом и даже осторожно убрал руки, которые крепко обнимали его. Он беспорядочно вытирал слёзы на своём лице, а также пытался вытереть своим рукавом залитое слезами плечо человека, стоящего рядом.

Пока его левую руку, которой он в панике протирал чужое плечо, мягко не отдёрнули, а спину Ци Цзи не обняли вновь, нежно поглаживая.

— Всё в порядке.

Ци Цзи, наконец, услышал, как мужчина, стоявший перед ним, заговорил: немного тише, чем он помнил. Но вскоре тот вернулся к своему обычному тону:

— Плачь, если тебе хочется плакать. Всё в порядке. Я здесь, рядом с тобой.

Ци Цзи шмыгнул носом, снова протянул руки и осторожно обнял широкие сильные плечи.

— Правда, папа? — тихо спросил он. — Ты не будешь меня ненавидеть, даже если я заплачу?

— Всё верно, — терпеливо повторил мужчина, утешая Ци Цзи, который был встревожен, как испуганная птица. — Ты мне всегда нравился.

Ци Цзи замолчал. Он уткнулся лицом в шею собеседника и молча крепко обнял его.

Он стоял так довольно долго, пока впадина на шее мужчины не заполнилась слезами, и капли слёз, которые уже не могли удержаться, не начали скатываться по чётко очерченным ключицам. Он подавил очередной всхлип и снова заговорил:

— Папа! — тихо позвал Ци Цзи, его голос был хриплым от плача. Он был слаб, словно жалкий брошенный котёнок.

И его слова, словно лапки котёнка, царапали человеческое сердце, причиняя боль и страдания.

— Мне плохо...

— Где ты чувствуешь дискомфорт? — спросил его мужчина, уговаривая рассказать ему обо всём, что его беспокоит.

— Мне так жарко. Мне всегда жарко, и всё тело болит.

Ци Цзи тихо всхлипнул, наконец-то сумев высказать все обиды, которые у него накопились.

— Я не справлюсь, папа. Смогу ли я остаться с тобой навсегда? Я не хочу…

— Тсс… — последнее его слово было прервано ещё до того, как было произнесено. — Всё в порядке. Ты просто немного простудился, и у тебя небольшой жар. Когда жар спадёт, а простуда пройдёт, твоё тело исцелится. Не волнуйся.

Ци Цзи крепко схватил мужчину за край одежды и тихо спросил:

— Правда?

Он был напуган и не уверен в себе, поэтому переспрашивал, словно хотел проверить каждое слово, сказанное отцом.

Но каждый раз, когда спрашивал, он был осторожен, как будто боялся, что если он скажет ещё хоть слово, его возненавидят.

— Правда. Я обещаю.

Ответивший ему мужчина казался на удивление терпеливым, раз за разом утешая чувствительного, беспокойного юношу в своих объятиях.

— Скоро всё будет хорошо.

Только когда Ци Цзи устал плакать, а его глаза настолько опухли, что он с трудом мог их открыть, мужчина заботливо спросил:

— У тебя глаза болят? Может, поспишь немного?

Ци Цзи хотел протереть глаза, но его руку мягко остановили. Рядом с кроватью лежали влажные салфетки, и мужчина медленно вытер влажными мягкими хлопчатобумажными салфетками слёзы с его покрасневших глаз и ресниц.

Ци Цзи поднял голову и послушно ждал, пока мужчина закончит вытирать. А затем он услышал вопрос:

— Ты хочешь спать?

Он колебался, а его пальцы всё ещё крепко сжимали края одежды мужчины напротив.

Словно заметив беспокойство Ци Цзи, мужчина спокойно заверил его:

— Я не уйду.

Ци Цзи тихо спросил:

— Я смогу увидеть тебя, когда проснусь?

— Конечно, — мужчина сразу же, не колеблясь, дал утвердительный ответ. — Ты увидишь меня, как только откроешь глаза.

Ци Цзи шмыгнул носом:

— Я хочу тебя увидеть.

Мужчина снова протянул руку и вытер кончик красного носа Ци Цзи влажной салфеткой.

В его голосе словно была какая-то магия, способная успокоить человека:

— Я буду здесь с тобой. Я никуда не уйду. Ты обязательно меня увидишь.

Наконец он уговорил Ци Цзи, и тот послушно лёг.

В комнате не было света. Только прикроватный ночник, снабжённый датчиком движения, светил мягким тусклым светом, делая атмосферу в комнате более подходящей для сна.

Ци Цзи лежал под мягким, словно облако, одеялом. Он протянул руку и слабо ухватил один из пальцев мужчины, стоящего рядом с кроватью.

Мужчина потянул угол одеяла и накрыл тыльную сторону ладони Ци Цзи.

Ци Цзи уже не мог открыть глаза, но всё же сказал приглушённым голосом:

— Спокойной ночи, папа.

— Спокойной ночи, детка, — широкая ладонь накрыла мягкое одеяло, нежно похлопывая его. — Сладких снов.

http://bllate.org/book/13188/1175076