Готовый перевод Eat Me Up If You Can / Съешь меня, если сможешь [❤️] [Завершено✅]: Глава 5

За окнами, занимавшими всю стену, нависли темные тучи. Время от времени вспыхивая, они угрожающим, зловещим рокотом демонстрировали свое недовольство.

Визит Эшли Джульетта Доусона в пентхаус Доминика состоялся тремя днями позже. В отличие от прошлого раза, не было необходимости подтверждать его личность. Охранник, открывший дверь, поприветствовал его дружелюбной улыбкой, а сотрудники вестибюля провели его к лифту, ни о чем не спрашивая. И вот теперь он сидел на диване в приемной и играл в шахматы с Домиником, расположившемся напротив него.

— Вы будете дома во время отпуска? Это неожиданно, — осторожно затронул давно волнующую тему Эшли. — Я подумал, что вы, возможно, уедете на свою виллу за границу.

Глядя на доску, Доминик небрежно ответил:

— На этот раз я решил не ехать.

— Из-за меня? — небрежным тоном поинтересовался Эшли.

Взглянув в его смеющиеся глаза с тонкими складками, Доминик прошептал:

— Да.

— Оу…

Когда Эшли поспешно опустил взгляд, обдумывая свой следующий шаг, Доминик напомнил:

— Если ты проиграешь, предложение о сотрудничестве будет отменено.

Быстро подняв на него глаза, второй мужчина сделал ход.

— Рано радуетесь, это ещё не конец.

С улыбкой Эшли легко украл короля. Он без особых усилий предотвратил кризис. Доминик сразу же сменил тему. Обдумывая достаточно серьезный шаг, он внезапно спросил:

— Почему Джульетта?

— А?

Его рука на мгновение соскользнула, поставив фигуру не на то место. С глубоким вздохом Доминик небрежно взял коня перед пристальным взглядом Эшли, устремленным на шахматную доску.

— Откуда вы знаете мое второе имя*? — спросил он голосом, который мог означать раздражение или недопонимание. Он не упустил возможности задать вопрос, который мучал его с прошлой встречи, но Доминик ответил небрежно, поставив украденного коня на место другой фигуры:

— Мой секретарь работает очень эффективно.

— Конечно, с учетом вашего опыта в проверке биографических данных.

П.п.: Второе имя представляет собой дополнительное личное имя и не является тождественным русскому отчеству, хотя и может быть дано в честь какого-либо родственника. Американцы часто пишут собственное имя с инициалом посередине, например John Q. Public.

Это было скорее смирение, чем сарказм. В конце концов, работа юриста заключалась в том, чтобы использовать скрытые секреты оппонента для проникновения в суть дела, а раскрытие этих секретов было работой секретаря.

— Как так получилось?

Эшли пожал плечами, как бы говоря, что все это в порядке вещей.

— Это было не мое решение. Это имя мои родители хотели дать дочери, но поскольку родился сын, то есть я, всё закончилось именно так. Моя мать не планировала заводить больше одного ребёнка.

Глубоко задумавшись, он передвинул ладью.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы сменить его? — снова спросил Доминик, когда Эшли решил отступить. Его стратегия была уже определена, но он не торопился. Эшли издал короткий, прерывистый звук.

— Второе имя? Зачем лишний раз беспокоиться?

Ну, кого это волновало. Второе имя могло быть вообще опущено, и обычно использовались только инициалы. Эшли тоже без особых усилий избегал использования своего второго имени, заменяя его инициалами. Вероятно, это был первый раз, когда кто-то обратился к нему по нему.

— Назвать ребёнка в честь трагедии ─ как это болезненно увлекательно.

Когда Эшли двинул ферзя в противоположном направлении, он снова погрузился в раздумья. По его серьезно нахмуренным бровям Доминик понял, что стратегию придется изменить. Поскольку ход его заблокировали, теперь он должен был придумать другой.

— Трагедии трогают сердца каждого, — сухо ответил Эшли, просчитывая свой следующий ход. Доминик, неторопливо наблюдая за его быстрыми движениями на шахматной доске, спокойно заметил:

— М-да, называть это трагедией, когда они совершили самоубийство из-за собственной глупости.

Эшли передвинул пешку и поднял глаза, посмотрев на Доминика. Удобно откинувшись на спинку стула, тот улыбался.

— Это так трогательно ─ видеть, что это не я самоубиваюсь, а наблюдаю за теми, кто это делает.

— Они, вероятно, не думали об этом как о суициде. Многие не могут вынести отчаяния от потери своих близких и следуют за ними, — беспечно возразил Эшли, глядя на него так, словно находил его словами абсурдными.

Доминик чуть не расхохотался. Он никогда раньше так не смеялся, поэтому все, что сделал, это слегка скривил губы.

— Значит, вот так просто умереть? Обычный ребёнок, которому даже не исполнилось четырнадцати?

— Да. Возможно, они любили так чисто и страстно в таком юном возрасте, — ответил Эшли без колебаний, но Доминик только нахмурился с двусмысленным выражением лица.

Он не мог понять самого чувства отчаяния. Подумать только, кто-то мог впасть в такое глубокое отчаяние, что покончил с собой. Это чушь. Доминик считал, что была просто жалкая попытка оправдать бегство от ситуации, с которой человек не смог справиться.

— Неужели вы не можете посочувствовать?

Эшли попытался рассмеяться, как будто ему было неловко. Он старался снизить уровень напряжения, но это стало большой ошибкой. Воспользовавшись минутной потерей концентрации, Доминик снова передвинул ферзя и сказал:

— Шах и мат.

— Ах!

На этот раз вздох был более глубоким. Доминик поспешно оглядел шахматную доску, но выхода не было. Эшли окончательно застрял. Одна ошибка привела к такому крупному поражению.

Доминик наблюдал за чужим лицом, ему было любопытно, как отреагирует Эшли. Несомненно, то, что он отвлекал ранее, было преднамеренным. Эшли, должно быть, понял, что именно это стало причиной его поражения. Согласится ли он неохотно и предложит ещё одну партию, признав хитрый ход Доминика, или укажет на его коварную тактику?

Хотя, если бы он хотел обратить на это внимание, то сделал бы раньше. Тогда...

— О, я проиграл, — Эшли признал поражение с сияющей улыбкой на лице. Слегка подняв обе руки в знак капитуляции, он весело продолжил: — Как и ожидалось, господин Миллер так же силен в шахматах, как и в суде. Такой уровень агрессии в шахматах для меня в новинку. Впечатляет. Я вряд ли смогу победить кого-то вроде вас.

Пока он осыпал его непрерывными похвалами, Доминик прищурился и ухмыльнулся.

— Ты уже гораздо лучше умеешь льстить, похвально.

Эшли, в расслабленном тоне, небрежно ответил:

— Я просто пытаюсь угодить вашему вкусу. И вы набрали вес?

Несмотря на кажущуюся худобу, у Доминика был отменный аппетит. Видя его озорно сверкающие глаза, он казался ещё более неуместным рядом с Эшли, трагическим героем.

Если он был настолько наивен, что думал, что умрёт вот так, то такое нарывающиеся поведение очень даже объяснялось.

— А как насчет следующей игры?

Голос Эшли прервал его размышления. Доминик посмотрел на мужчину, сидевшего напротив и ожидавшего ответа. Казалось, ему не терпелось сыграть следующую партию как можно скорее, как будто он хотел побыстрее закончить их встречи. Конечно, мысли Доминика были совершенно иными.

— Через неделю, — спокойным, мягким голосом, словно шепча любовную тайну, пробормотал он. — Следующая игра состоится через неделю, Эшли. Надеюсь, ты не опоздаешь.

— Э-э, ладно, — Эшли издал несколько неуверенный вздох, но вскоре кивнул головой. — Тогда увидимся в то же время. Спасибо за сегодняшнюю игру.

Он сохранил хорошие манеры до конца, попрощался и ушел.

http://bllate.org/book/13181/1173780