Готовый перевод The Tang Family’s Seven Os / Семь омег из семьи Тан [❤️] [Завершено✅]: Глава 61.2

Прямой эфир уже давно стал морем насмешек, а фанаты CP «Кэюань» стыдливо молчали, как испуганные перепелки. Они могли только притаиться и позволять насмешкам идти своим чередом.

[Цок-цок-цок, а вот и пощечина по лицу. Молоток упал на ногу. Может ли Цай Кэкэ иметь хоть немного стыда?]

[Покажите мне, кто еще осмеливается говорить, что «Кэюань» — настоящая любовь? Он даже не знает, что у моего драгоценного Юаня аллергия на корень лотоса. Может, он специально пытается отравить моего Юань-бао, чтобы тот умер?]

[Так называемая «настоящая любовь» не понимает Юань-бао так же хорошо, как семья противника. Мне стыдно за него. Если он и дальше посмеет сосать кровь моего Юань-бао, я прихлопну его, как комара на пляже.]

[Но как Гу Ань узнал, что у сокровища-Юань аллергия? Я была фанаткой Юань-бао с самого его дебюта и то не знала об этом. По секрету скажу вам, что все блюда, которые Гу Ань приготовил сегодня, — это любимые блюда Юань-бао.]

[Я очень сомневаюсь, что Гу Ань готовил только для Юань-бао.]

[Эй там, наверху. Вы снова начали? Повторяю, это не CP. Ну-ка повторите за мной три раза: думаем о своей семье, думаем о своей семье, думаем о своей семье!]

В комнате прямой трансляции становилось все оживленнее, окна всплывали одно за другим. Цай Кэкэ надолго замер, прежде чем наконец хоть как-то смог отреагировать.

Он поспешно сказал нарочито громко:

— Братец Саньюань, когда мы едим вместе, каждый раз, когда я делаю заказ, то это всегда корень лотоса с клейким рисом. Почему ты ни разу не сказал мне, что у тебя аллергия на корни лотоса? Если бы я знал, что ты не можешь есть корни лотоса, я бы точно не ел его.

Тан Саньюань: «…»

Цай Кэкэ всегда умел хорошо говорить двусмысленности, вводя людей в заблуждение.

Когда он впервые встретился Цай Кэкэ, Тан Саньюань не знал о любви Цай Кэкэ к шумихе. Он относился к Цай Кэкэ как к обычному младшему, поэтому поужинал с Цай Кэкэ несколько раз.

В то время Цай Кэкэ и заказывал клейкий рис с корнями лотоса. Просто на столе стояло много блюд помимо клейкого риса с корнями лотоса. И Тан Саньюань прекрасно обошелся тем, что там было. Поэтому ничего не сказал тогда о своей аллергии на корни лотоса. Но теперь, когда Цай Кэкэ упомянул об этом в такой двусмысленной форме, то получалось, что Тан Саньюань как будто заставлял себя ничего не говорить, потому что ему было жаль расстраивать Цай Кэкэ.

Услышав, что сказал Цай Кэкэ, фанаты CP «Кэюань» сразу же активизировались:

[Саньюань может даже терпеть аллергию ради Цай Кэкэ. Если это не настоящая любовь, то что же это тогда? Действительно, мой CP — самый сладкий!]

[Тссс, мы просто тайно едим сладости. Только мы понимаем, насколько сладок «Кэюань». Нам не нужно одобрение других людей, тем более публичное. Мы должны защищать «Кэюаня» изо всех сил, чтобы их компании не продолжали подавлять ребят, не позволяя им быть в одном кадре].

[Сегодня снова день сахара! Пусть сахара будет еще больше! Кэюань! Кэюань! Это полный успех!]

[Эй вы там, наверху! Можете заткнуться? Развлекайтесь в узком кругу!]

[Могут ли другие сами просто заткнуться? Мы говорим о своем! Это не ваше дело!]

Тан Саньюань на мгновение потерял дар речи и, холодно глядя на Цай Кэкэ, объяснил:

— В то время я также заказал много других блюд, которые мне нравятся. Этих блюд уже было достаточно для меня, чтобы я мог наесться. Поэтому я ничего не сказал тогда. Не нужно искать слишком много смысла в этом.

— Я понимаю. Брат Юань, ты можешь больше ничего мне не объяснять, — проговорил сладким голоском Цай Кэкэ, сделав бровки домиком и бросив быстрый взгляд на Тан Саньюаня, намекая на некое сохранение тайны.

Тан Саньюань возмутился про себя: «… Да что ты там понимаешь?»

Гу Ань все это время молча сидел рядом с ними и вдруг усмехнулся, бросив на Цай Кэкэ взгляд полный презрения, заметив:

— Это всего лишь еще одна тарелка с едой. Брат сяо Сань не настолько беден, чтобы запретить тебе заказать еще одно блюдо, которое он не будет есть сам. В конце концов, так будет правильно для старших — проявить щедрость к младшим.

Гу Ань сказал это так, словно отмахивался от нищего. Цай Кэкэ был зол настолько, что аж покраснел. Он не смог удержаться, чтобы не послать Гу Аню взгляд полный злобы.

На мгновение он замер и вдруг изменил выражение лица и, жалобно посмотрев на Тан Саньюаня, сказал плаксивым голосом:

— Но этот младший не знал, что брат Саньюань не любит есть корни лотоса. У этого младшего рука распухла от того, что он вытаскивал корни лотоса для брата Саньюаня. Брат Саньюань, смотри, как сильно распухло…

Тан Саньюань взглянул на его руку. Ладонь лишь немного покраснела, и не было никакого отека.

«Даже если отбросить, что ты делал это не для меня, то ты все равно должен был следовать указаниям команды программы, чтобы вырвать корни лотоса. Ясно?!»

Прежде чем Тан Саньюань успел что-либо сказать вслух, Гу Ань не сдержался и разразился диким хохотом.

Его смех был настолько громким, что его трудно было не заметить. И горькая атмосфера, которую Цай Кэкэ с трудом удалось создать, мгновенно исчезла.

Его лицо потемнело, он посмотрел на Гу Аня и спросил сквозь стиснутые зубы:

— Над чем ты опять смеешься? Не мог бы ты помолчать немного?

Гу Ань посмотрел на него и медленно проговорил:

— Ты только что сказал, что много раз ел с братом сяо Санем. Раз ты так много раз ел вместе с ним, как же ты не заметил, что брат сяо Сань не ест корни лотоса? Либо вы ели вместе не так уж часто, либо тебе просто наплевать на брата сяо Саня, поэтому ты ничего и не заметил.

В следующий момент лицо Цай Кэкэ побелело от гнева. Он надолго замолчал, пытаясь хоть что-то придумать, но ничего не приходило на ум. После только что сказанного Гу Анем все поймут, что он солгал, если скажет, что часто ел с Тан Саньюанем. Так же ничего хорошо не выйдет, если он скажет, что не часто ел с Тан Саньюанем. Наконец Цай Кэкэ понял, что значит ударить себя по губам и не иметь возможности защититься!

Поклонники CP «Кэюань» горестно стонали в душе: «Пожалуйста, верните нам наши сладости! Гу Ань, ты превратил сладкую конфету в стеклянные осколки, пронзившие наши сердца!!!»

Цай Кэкэ едва успел стереть с лица следы гнева, собрав волю в кулак, и уже собирался дать хоть какое-то объяснение, когда Гу Ань капризно помахал рукой Тан Санюаню. Белый лотос снова вошел в его тело:

— Братец сяо Сань, иди сюда скорее. Держись подальше от этого человека, который совсем не заботится о тебе. Чтобы он снова не дал тебе какую-нибудь странную еду. Кто знает, может он специально пытается отравить тебя.

Цай Кэкэ лишь мог молча кричать в душе: «…Я не пытался его отравить! Не говори ерунды!»

http://bllate.org/book/13164/1170028