Готовый перевод The Tang Family’s Seven Os / Семь омег из семьи Тан [❤️] [Завершено✅]: Глава 41.2

— Готов? — Ли Синьжань окликнул омегу, лежащего сейчас на кровати.

Тан Эръюань отвел взгляд и утвердительно кивнул Ли Синьжаню. Раздался звонкий щелчок хлопушки, и на площадке воцарилась тишина.

Ван Найцин вошел в кадр, сначала издалека посмотрев на лицо Тан Эръюаня. Его взгляд постепенно становился одержимыми. Затем, словно у него пересохло во рту, он судорожно сглотнул, расстегнул верхнюю пуговицу, ослабив воротник, и, ничего не замечая, медленно подошел к кровати.

Ван Найцин, которому было всего девятнадцать лет, вероятно, впервые снимался в подобной сцене. Его движения были очень скованными, он не мог передать нужные эмоции глазами.

Ли Синьжань крикнул:

— Стоп! Ван Найцин, двигайся более естественно, — он дал наставления актеру.

После второго дубля Ван Найцин тоже не смог преодолеть скованность. И Ли Синьжаню пришлось снова крикнуть:

— Снято. Ван Найцин попробуй вести себя еще более естественно в кадре.

Ван Найцин кивнул, давая знак, что все понял, но когда случайно пересекся взглядом с темными глазами Ли Цаня, его сердце необъяснимо заколотилось.

Он был артистом компании Ли Цаня. А Ли Цань был еще и инвестором этого фильма. Поэтому голова Ван Найцина покрылась холодным потом. Почему его босс смотрел на него таким убийственным взглядом? Неужели он не доволен его актерскими способностями?

Сердце бешено колотилось, когда Ли Синьжань крикнул, чтобы он начинал все сначала, но на этот раз Ван Найцин сыграл еще хуже, чем в прошлый раз. У него тряслись руки, когда он расстегивал пуговицу на своей рубашке.

— Стоп! Что ты так трясешься? На исходную позицию.

Ван Найцин занервничал еще сильнее. Начав двигаться в кадре, он был похож на ребенка, который только начал ходить, руки и ноги совсем отказывались его слушаться.

— Стоп! Плохо. Снимаем сначала.

— Стоп! Пуговицу на рубашке расстегивай медленно! Не дергай так ее!

— Стоп! Убери эмоции. Здесь нужно вести себя так, как будто ты ничего не можешь с собой поделать, а не так, словно ты извращенец какой-то.

***

Было сложно подсчитать, сколько раз повторялся этот дубль. Но чем больше было повторений, тем больше нервничал Ван Найцин, тем хуже он играл, и съемочная площадка, полная людей, провожала его взглядом, наблюдая, как он повторяет сцену снова и снова.

— Стоп! — Ли Синьжань остановился и посмотрел на Ван Найцина, чувствуя, как у него уже болит голова из-за сегодняшней съемки. — А-Цин, не нервничай так, расслабься, найди то чувство, которое позволяет тебе обрести душевное равновесие, и сохрани его на время этой сцены.

Ван Найцин нервно сглотнул, сделал глоток воды, которую ему передал его помощник, и попытался успокоиться, затем кивнул Ли Синьжаню, произнеся:

— Хорошо, режиссер.

Ли Синьжань кивнул в ответ. В тишине звонко щелкнула хлопушка, Ли Синьжань посмотрел на экран, дав сигнал:

— Готов? Действуй!

Ван Найцин на этот раз отыграл немного лучше. Он плавно подошел к кровати. Несмотря на то, что его игра была еще немного сыроватой, с трудом, но он все же смог двигаться более естественно. Он присел рядом с лежащим Тан Эръюанем, медленно опустил взгляд, начав наклоняться все ниже, придвигаясь все ближе и ближе к спящему.

Кроме Ли Циня, Тан Эръюань ни с кем до этого не был близок. Поэтому теперь он невольно отпрянул в сторону, слегка нахмурившись, противясь дальнейшему действию другого.

Ван Найцин, следуя сюжету, протянул руку к лицу Тан Эръюаня, и в тот момент, когда его пальцы уже были готовы коснуться щеки Тан Эръюаня, тот невольно отвернулся, избегая его прикосновения.

— Стоп!

Тан Эръюань сел, извинившись:

— Простите, я был не готов.

Ли Синьжаню добродушно улыбнулся. В конце концов, Ван Найцин только что так много раз запорол эту сцену. Вполне нормально, если это повлияло на общий настрой Тан Эръюаня:

— Все в порядке. Ты же впервые играешь. Это понятно. Ты готов повторить? Если да, то давай сыграем все сначала.

Тан Эръюань согласно кивнул, сделал глубокий вдох-выдох и лег обратно, втайне сжав кулаки под одеялом, говоря сам себе, что на этот раз он должен, несмотря ни на что, отыграть сцену, прикосновения другого мужчины сейчас неизбежны.

На этот раз Ван Найцин играл хорошо и без проблем справился с входом в кадр, но когда он подошел к кровати, то, не заметив подставки для ног под кроватью, запнулся, упав на кровать, навалившись на Тан Эръюаня все своим весом.

Он был таким высоким и тяжелым, что Тан Эръюань не мог не вскрикнуть от боли, когда тот придавил его.

Лицо Ли Цаня мгновенно потемнело, вмиг оказавшись возле кровати, он отшвырнул Ван Найцина с парня прочь.

— Ты в порядке? — спросил Ли Цань, присев на край кровати и оглядывая нервным взглядом Тан Эръюаня.

Тан Эръюань потер ушибленное место и успокаивающе покачал головой:

— Все в порядке…

После того как Ван Найцин поднялся на ноги, он озабоченно ощупал свой лоб, который немного болел. Ли Синьжань взглянул на него и тут же недовольно нахмурился: Ван Найцин стукнулся лбом о железные прутья изголовья кровати и поранился. Рана была неглубокой, но из нее текла кровь.

Он поспешно попросил помощника проводить Ван Найцина с площадки, чтобы тот обработал рану, и беспомощно вздохнул. Если каждый дубль этой сцены будет и дальше так запарываться, то как долго они еще будут снимать эту сцену?

В это время Тан Саньюань, стоявший все это время рядом и наблюдавший за сценой, вдруг подал голос:

— А-Цин ранен, думаю, какое-то время он не сможет сниматься. И мне почему-то кажется, что у него совсем нет опыта работы в постельных сценах. Он не сможет хорошо сыграть подобную сцену и передать то, что вам нужно от этой сцены

Ли Синьжань согласно кивнул, вспоминая, как Ван Найцин играл сейчас любовную сцену, он понял, что парень не сможет отыграть ее хорошо, даже если они продолжат снимать дубль за дублем.

Он не мог не начать сожалеть о том, что поторопился утвердить актера на эту роль, ошибочно думая, что персонаж, играемый Ван Найцином, не требует высокого актерского мастерства. Поэтому, поспешив утвердить актера, он забыл спросить его, есть ли у того опыт съемки в этой области. А сейчас было уже слишком поздно учить его этому.

И вдруг Тан Саньюань предложил:

— Почему бы нам не найти ему дублера для этой сцены?

Ли Синьжань озадаченно нахмурился:

— Это, конечно, хорошая идея, но где мне найти сейчас дублера…

Тан Саньюань улыбнулся, указав на Ли Цаня:

— Гляньте на нашего босса. Мне кажется, он должен подойти. У них похожие фигуры с А-Цином. В любом случае, начало, где А-Цин заходит в комнату, уже снято. Просто отредактируйте эту сцену потом, сняв сейчас непосредственно постельную сцену. Кроме того, вы будете снимать их лежа. Нужно просто снять его со спины, когда будет лежать на моем брате, и…

Тан Саньюань нарочито пропел, рассмеявшись:

— Мой брат и он давно знакомы друг с другом. Поэтому я уверен, что они должны хорошо сработаться, демонстрируя полную гармонию в постели.

http://bllate.org/book/13164/1169987