Готовый перевод The Tang Family’s Seven Os / Семь омег из семьи Тан [❤️] [Завершено✅]: Глава 38.1

Ли Цань не заметил сам, что, когда он произнес эти слова, на его сердце стало так радостно, что все то недовольство, что копилось весь вечер, благополучно улетучилось.

Тан Эръюань, слегка хмуря брови, оттолкнул его руку, и, глядя круглыми глазами на другого, возмущенно произнес:

— Я же просил тебя много раз не называть меня Юаньюанем.

Ли Цань тихонько рассмеялся. В тишине пустой уборной его голос прозвучал особенно мягко:

— Разве Эръюань это не два юаня? Мне очень нравится называть тебя Юаньюанем.

П.п.: Здесь речь идет о том, что Тан Эръюаню не нравится, когда тот называет его дважды круглым (юань – 圆 – круг, круглый), он еще и глаза выпучил от возмущения в ответ. А Ли Цань оправдывается тем, что его имя Эръюань, где эр – два, второй. Поэтому два юаня = Юаньюань. В общем, каждый думал о своем, а возможно. Ли Цань так мягко подшучивает над ним, зная эту милую черту омеги — округлять глаза, когда он возмущен.

Тан Эръюань хмыкнул, иронично заметив:

— Тогда разве сяо Ци не нужно звать Юань-юань-юань-юань-юань-юань-юанем?

П.п.: Сяо Ци – речь идет о седьмом брате-омеге — Тан Циюяне, — в имени которого, следуя логике Ли Цаня, юань должен упоминаться семь раз.

Ли Цань не смог сдержать смех, потянувшись навстречу Тан Эръюаню, желая коснуться его лица. Он ласково пробормотал:

— Юаньюань, ты такой милый.

Тан Эръюаню был лень снова поправлять его. Но каждый раз, когда Ли Цань называл его так, уши омеги становились необъяснимо горячими, все лицо горело, да и сам он чувствовал себя более, чем странно.

Он неловко прикоснулся к своей горячей щеке, вернувшись к вопросу, который ему задал Ли Цань до этого:

— А с тобой что не так? Ли Синьжань снова свободен, но ты не торопишься к нему, чтобы составить компанию? Что ты здесь забыл со мной?

Тан Эръюань не смог сдержаться, чтобы не высказать свои обиды. Но как только он их озвучил, то сразу же пожалел об этом. Фыркнув в сердцах, он сделал вид, что его нисколько не задевает все происходящее.

Не дожидаясь ответа Ли Цаня, он быстро добавил:

— Иди уже в зал.

Он грубо оттолкнул Ли Цаня от себя и пошел к выходу, не оглядываясь. Ли Цань лениво улыбнулся и неторопливо последовал за ним.

Шагая друг за другом, сейчас они выглядели заметно счастливее, чем до того, как зашли в туалет.

Как только Тан Эръюань завернул за угол, то увидел в конце длинного коридора Ли Синьжаня, который обнимал Чжоу Цзэ со спины, крепко прижимаясь к нему всем телом.

Ошарашенный Тан Эръюань попятился назад. Ли Цань заглянул за угол, чтобы увидеть, что так шокировало его приятеля и потрясенный замер рядом с ним.

— Ты так быстро уложил его? — в слегка придушенном голосе Ли Синьжаня слышались глубокие эмоции, болезненные нотки.

Чжоу Цзэ сдержанно вздохнул, тихо заговорив:

— Синьжань, перед тем как вернуться на родину, мы с тобой ясно договорились, что после возвращения домой забудем друг о друге, начав новую жизнь. Ты уже забыл, какое жалкое существование мы вели за границей?

Ли Синьжань молчал, закусив в отчаянии нижнюю губу, в отчаянии вцепившись в руку Чжоу Цзэ.

Чжоу Цзэ продолжил спокойным беспомощным голосом:

— Чтобы счастливо жить в этом мире, одной любви недостаточно. Когда мы жили с тобой за границей, любой мог смотреть на нас свысока. Мы старались изо всех сил, чтобы добиться чего-то там. Но в реальности все не так просто, как нам казалось. Начинать с нуля на чужой земле нелегко. Здесь мы были гордыми сыновьями неба. Как те богачи за границей могли посметь смотреть на нас свысока? Синьжань, неужели мы должны продолжать влачить такое жалкое существование, растеряв все свое достоинство?

Ли Синьжань медленно отодвинулся, отпустив Чжоу Цзэ. Казалось, что он обрел прежнее спокойствие, когда спокойно вытер слезы, выступившие в уголках глаз. Затем он сказал тихим, но твердым, голосом:

— Ты прав.

— Синьжань, я люблю тебя, но одной любви недостаточно. Я не хочу больше жить такой жизнью. Давай вернем все на круги своя. Здесь у нас есть семья, деньги и статус. Единственное, чего у нас здесь не может быть, — это нас друг у друга. В прошлом я жестоко ошибался. Не надо было импульсивно увозить тебя из страны.

— Нет, — Ли Синьжань отрицательно покачал головой. — Это было наше совместное решение уехать, как и то, что мы решили вернуться домой. Я не виню тебя. Я просто временно поддался эмоциям. Больше этого не повторится, я буду их контролировать. Ты можешь начать свою новую спокойную жизнь. Я тоже постараюсь начать все заново.

— Синьжань, мне очень жаль…

Когда Ли Цань понял, что Чжоу Цзэ и Ли Синьжань не собираются быстро расходиться. Он поджал губы, не желая далее слушать их признания. Перед ними были два человека, сбежавшие из дома, чью любовь победила жестокая реальность. Слушать такое было слишком тоскливо.

Вопросительно приподняв брови, он взглянул на Тан Эръюаня и предложил:

— Как насчет того, чтобы вернуться назад и продолжить наши поцелуи?

Тан Эръюань бросил еще один взгляд на Чжоу Цзэ и Ли Синьжаня, которые все еще никак не могли отлипнуть друг от друга, и больше не желал смотреть на это. Поэтому он схватил Ли Цаня за галстук и утянул за собой на балкон, расположенный неподалеку.

Ли Цань с улыбкой последовал за ним, где прижал парня к стене, не забыв положить ладонь ему на затылок и притянуть к себе поближе, впившись губами в губы омеги.

Укрывшись в углу в тени, в напряженной атмосфере они продолжали тайно целоваться.

Когда парочка вернулась в зал, Чжоу Цзэ и Ли Синьжань совершенно спокойные уже сидели на своих местах. По их лицам ни за что нельзя было догадаться, что совсем недавно между ними бушевали такие эмоции. Если бы Ли Цань и Тан Эръюань не увидели своими глазами эту отчаянно обнимающуюся парочку, то ни за что бы не подумали, что между ними разыгралась та сцена, полная драматизма.

Тан Эръюань не стал рассказывать Чжоу Цзе, что видел их в коридоре. Он мило улыбнулся и сел на свое место.

Чжоу Цзэ учуял от Тан Эръюаня запах другого альфы и тоже улыбнулся в ответ, благоразумно не задавая лишних вопросов.

Тан Эръюань понял, почему тот так улыбнулся, проклиная в сердцах Ли Цаня, и несколько неловко объяснил:

— Я только что встретил Ли Цаня в уборной.

— Ясно… — кивнул понимающе Чжоу Цзе, лишь улыбаясь и по-прежнему не задавая никаких лишних вопросов.

Наблюдя за отстраненным видом Чжоу Цзэ, Тан Эръюаню стало неприятно. Он скорее надеялся, что тот спросит его о подробностях их с Ли Цанем встречи в туалете.

Чжоу Цзэ немного помолчал и вдруг спросил:

— Эръюань, я все еще нравлюсь тебе?

Он спросил это так прямо, что Тан Эръюань замер, секунду поколебался, а потом все-таки утвердительно кивнул.

Ему все еще нравится Чжоу Цзэ? Естественно, он ему нравился. За эти годы он неизменно демонстрировал постоянство, выбирая всегда красную розу, такое же постоянство, как и к Чжоу Цзэ, как личности. Даже если Чжоу Цзэ больше не сверкал так ярко, как прежде, он все равно должен был ему нравиться. Иначе он не пришел бы поприветствовать его при первой же возможности после возвращения Чжоу Цзэ в Китай.

По какой-то непонятной причине в тот момент, когда он кивнул головой, он невольно взглянул в сторону Ли Цаня.

Кажется, Ли Цань и Ли Синьжань закончили трапезу, а может, у Ли Синьжаня не было аппетита, поэтому, перекинувшись парой слов, они встали, собираясь уходить. Ли Цань даже встал рядом с Ли Циньжанем, чтобы как джентльмен помочь тому выйти из-за стола, выдвинув его стул.

Если они собираются уходить, то обязательно пройдут мимо столика Тан Эръюаня и Чжоу Цзэ. Тан Эръюань неосознанно выпрямил спину и поправил слегка растрепанные волосы.

Ли Цань и Ли Синьжань действительно направились к выходу мимо них.

Когда они поравнялись со столом Тан Эръюаня, Чжоу Цзэ вдруг снова заговорил:

— Тогда ты согласен выйти за меня замуж?

Ли Цань резко остановился, а Ли Синьжань, идущий рядом с ним, резко побледнел. Но никто из них не взглянул в сторону их стола. Только спустя несколько секунд, пара продолжила свой путь к выходу.

http://bllate.org/book/13164/1169980