Готовый перевод The Tang Family’s Seven Os / Семь омег из семьи Тан [❤️] [Завершено✅]: Глава 17.1

Вместе Лу Чэн и Тан Июань рассказали Юань Цю и Тан Боте о случившемся, упустив участие Тан Эрюаня и Ли Кана.

После долгих уговоров Тан Боте и Юань Цю наконец неохотно поверили, что у Лу Чэна не было "особой любви" к белью, а затем пошли домой.

Ночью перегородка посреди кровати продолжила лежать нетронутой, и Тан Июань не переступал ее ни на полшага.

Поздно вечером Тан Июань раздраженно повернулся спиной к Лу Чэну. Его брови были нахмурены. В голове у него проносились мысли об упругом прессе Лу Чэна с одной стороны, и его пугающем виде в белье с другой. Он не хотел смотреть на угловатое лицо Лу Чэна.

Чувствуя неприязнь со стороны Тан Июаня, Лу Чэн тихо вздохнул и протянул руку, чтобы обнять своего беднягу.

На следующее утро в дом заглянуло солнце, и Тан Июань лениво открыл глаза. Место рядом с ним было пустым. Казалось, что Лу Чэн уже встал.

Тан Июань любил поваляться в постели некоторое время после пробуждения, поэтому он лежал в постели, лениво переписываясь с Тан Эрюанем, распаляя свою натуру сплетника.

— Как тебе белье? Оно подошло Ли Кану?

Тан Эрюань хрюкнул в отчаянии и быстро ответил голосовым сообщением:

— Оно неплохо сидит на мне, это чертово белье!

В голосе Тан Эрюаня звучал какой-то ленивый загробный тон, и Тан Июань даже слышал, как колотится его сердце.

Тан Июань представил себе образ Тан Эрюаня в белье и снова сильно задрожал.

К счастью, он не повелся на это вчера, иначе сейчас его бы рвало кровью вместе с Тан Эрюанем.

Конечно, рот Лао Гуна – обманчивый призрак.

П.п.: обычно говорят 男人的嘴，骗人的鬼 (nán rén de zuǐ piàn rén de guǐ), что означает «мужской рот, обманчивый призрак», т.е. мужчины хорошо лгут.

Лу Чэн стоял на кухне внизу, повернувшись боком, чтобы чихнуть. Затем он продолжил готовить завтрак. Он не знал, почему он так сделал. К тому времени, как он отреагировал, горячий завтрак был почти готов, и он сделал это словно на автомате. Завтрак выглядел красивым и ароматным. Похоже, он делал это не в первый раз.

Смирившись со своей участью, он продолжил действия руками, выложив последний помидор черри на тарелку, а затем позвал Тан Июаня и Лу Шаншана спуститься к завтраку.

Тан Июань закончил утреннее умывание и спустился вниз, держа за руку Лу Шаншана.

Когда Лу Чэн накрывал стол, он необъяснимо нервничал. Он невольно смотрел на Тан Июаня.

Тан Июань не удивился, увидев завтрак. Он равнодушно сел за стол и сделал два укуса. Его брови приподнялись, а уголки рта слегка изогнулись.

Лу Чэн невольно вздохнул с облегчением и тоже приступил к еде. После одного кусочка он обнаружил, что его навыки приготовления завтрака оказались на удивление хорошими.

Лу Шаншан ткнул пальцем в яйцо на тарелке и спросил расстроенным тоном:

— Большой папа, ты опять рассердил папу?

Лу Чэн налил молоко в кружку Лу Шаншана и бросил на Тан Июаня виноватый взгляд:

— Не говори ерунды.

Он не боялся, что Тан Июань рассердится, он просто беспокоился, что Тан Июань действительно обнародует "песню о белье", которую он спел.

Лу Шаншан покачал ногой:

— Это не ерунда, ты вставал и готовил завтрак каждый раз, когда сердил папу.

Лу Чэн посмотрел на Тан Июань, который ел, опустив голову. Он не верил, что Лу Чэн может быть настолько не мужественным, чтобы готовить завтрак для того, чтобы порадовать своего заклятого соперника.

Тан Июань поднял на него глаза. Его взгляд был спокойным, но в уголке рта было немного белой салатной заправки.

Лу Чэн уставился прямо на его розовые губы и тяжело сглотнул, неосознанно протянув руку, чтобы помочь ему вытереть соус со рта.

Губы Тан Июаня были такими мягкими и нежными, что Лу Чэн неосознанно задержался на них еще на мгновение и большим пальцем помассировал губы, отчего они покраснели еще сильнее.

Тан Июань слегка удивленно посмотрел на него, слегка приподняв уголки глаз, затем опустил голову и продолжил есть свой салат. Кончики его ушей покраснели, как спелые помидоры черри на тарелке, водянистые и румяные.

Лу Шаншан моргнул, глядя на взаимодействие родителей, и недовольно пробурчал:

— Большой папа, в этот момент ты должен поцеловать папу.

Лу Шаншан обнял себя своими маленькими ручками. Он действительно беспокоился о личной жизни своих двух пап. Он нес груз, который не должен нести в этом возрасте. Ай, это все вина старшего папы, что он не был внимателен.

Лу Чэн с удивлением заметил в глазах сына нотки беспокойства и ненависти к железу за то, что оно не стало сталью*.

П.п.: 恨铁不成钢 (hèn tiě bù chéng gāng): идиома, которая описывает недовольство кем-то за то, что он не оправдал ожиданий.

Он негромко кашлянул и сказал Лу Шаншану:

— Поторопись и поешь. У меня сегодня есть время, позже я лично отведу тебя в детский сад.

Лу Шаншан изобразил выражение лица "я так и знал":

— Большой папа, когда ты сердил папу, ты лично отводил меня в детский сад утром после того, как готовил завтрак.

Лу Чэн: «...»

Не слишком ли поздно ему брать свои слова обратно?

После завтрака Лу Чэн собрался отвезти своего сына в детский сад.

Водитель уже ждал у дверей. Именно он обычно отвозил Лу Шаншана в детский сад.

Лу Чэн посмотрел на водителя и сказал:

— Вы можете сегодня отдохнуть, я сам отвезу Шаншана в детский сад.

Водитель вышел из машины с выражением лица "я вас понимаю" и уступил место водителя.

Лу Чэн посмотрел на него с раздражением:

— Что это у тебя за выражение лица?

Водитель сощурил глаза, понизил голос и с улыбкой сказал:

— Господин, вы опять разозлили супруга, да?

Как так получилось, что весь мир знает!

Лу Чэн был в ярости!

Он энергично открыл дверь машины, посадил сына в детское кресло, пристегнул ремень безопасности и уехал.

Когда Лу Чэн подъехал к детскому саду, он припарковал машину, а воспитательница стояла у входа, чтобы забрать детей, которые выстроились в очередь. Лу Шаншан послушно встал в очередь и помахал своему глупому отцу:

— Большой папа, пока.

Лу Чэн посмотрел на своего сына, который так хорошо себя вел, и выразил удовлетворение тем, что этим утром у него появилось такое утешительное занятие.

Отец посмотрел на сына любящим взглядом, улыбнулся и попрощался с воспитательницей детского сада. Он уже собирался сесть в машину, когда услышал, как кто-то окликнул его сзади, похоже, с некоторой нерешительностью:

— Лу Чэн?

http://bllate.org/book/13164/1169937