В этой семье Сун Байлао всегда был единственным полноправным «хозяином», и никто не смел перечить его приказам. Хотя номинально я его партнёр, в глубине души мы все знаем, что я для него никто.
— Кузен, у тебя слишком скверный характер. В сказке ты бы был либо злой королевой, либо демоном-людоедом, — Ло Мэнбай прервалась, чтобы налить побольше лечебного масла. Травмированный участок немного жгло, но боль уже не была такой сильной, как раньше.
— Он родился, чтобы исполнить свой долг, а не быть маленьким принцем, — Сун Байлао уклонился от оценки своего характера и вместо этого сделал это нелепое замечание.
Я был немного озадачен, но, видимо, Ло Мэнбай его поняла:
— Эй, ты…
В моей голове промелькнула одна мысль. Но прежде чем я успел поймать её, рука Ло Мэнбай снова накрыла мою ногу и сжала её с огромной силой, отвлекая моё внимание. И я не смог поймать эту мысль снова.
Я повредил ногу, а Сун Байлао повредил спину. Нас можно считать парой, попавшей в беду и совместно преодолевающей трудности.
Ло Мэнбай наложила на повреждённую ногу фиксирующую повязку и сказала мне осторожно пользоваться ей, пока не спадёт отёк, и как можно дольше соблюдать постельный режим. Но уже на следующий день Сун Байлао попросил тётушку Цзю помочь мне дойти до кабинета, где дал мне лист с текстом.
— Запомни это.
Я в недоумении взял в руки лист бумаги формата А4 и замер.
Это было заявление о том, что я собираюсь обратиться в суд для защиты своих прав и интересов.
— Это… — я оторвал взгляд от листа, исписанного лёгким разборчивым почерком. — Запомню, а что потом?
Сун Байлао повертел ручку между пальцев и произнёс вкрадчивым тоном:
— А дальше используй свой аккаунт на «Эмбер», чтобы сделать заявление.
Я думал, что под руководством Сун Байлао всё будет организовано тихо. Ведь он всегда утверждал, что заботится о своей репутации, и мне казалось, что он не хочет привлекать к себе излишнее внимание. Я не ожидал, что он попросит меня сделать заявление на публичной платформе и что это дело будет громким с самого начала.
— Это не… слишком высокомерно?
Сун Байлао, похоже, удивился. Он поднял брови и сказал:
— Нин Юй, посмотри, каким скромным ты стал. Бета, который говорил мне в лицо, что хочет изменить свою судьбу во что бы то ни стало, теперь даже не осмеливается сделать публичное заявление?
Моё сердце дрогнуло. Я неосознанно сильнее сжал пальцы, и бумага в моей руке уродливо смялась.
— Ты стоял на коленях так долго, что не можешь встать?
Его слова звучали холодно и безучастно. Но вместо отвращения в его глазах было то, что я ненавидел ещё сильнее — жалость.
В этот момент я хотел, чтобы он лучше ненавидел меня.
— Но я уже давно нарушил контракт, не выходя в эфир долгое время. И я не знаю, доступен ли ещё мой аккаунт… — я должен быть благодарен «Эмбер», что они не прислали мне письмо от адвоката. Если они ещё и не заблокировали мой аккаунт, то я действительно задамся вопросом, не является ли их руководство крайне религиозным или воплощением святого.
Сун Байлао лишь презрительно усмехнулся, услышав мои слова:
— Ты знаешь, кто стоит за крупнейшим акционером «Эмбер»? — видя моё недоумение, он улыбнулся ещё шире. — «Ся Шэн».
Так значит, я не получил письмо от адвоката не благодаря своему везению или великодушию директоров «Эмбер»… Если у тебя есть деньги, ты действительно можешь делать всё, что захочешь.
Раз он так сказал, то у меня нет причины… или права отказаться.
Сун Байлао сверлил меня взглядом полчаса, слово за словом корректируя мой тон. Когда я уже почти всё заучил, то внезапно вспомнил кое-что важное.
— Эм… мне нужно будет показать своё лицо?
Он опёрся на стол, взял меня за подбородок и повернул моё лицо из стороны в сторону.
— Ты ведь не прозрачный. Так почему бы не показать своё лицо? — сказал он, проводя большим пальцем по моим губам. — Только цвет губ посветлее.
Я позволил ему вертеть моё лицо туда-сюда, словно оценивая товар. Но когда я услышал, что он собирается показать моё лицо, то запаниковал.
— Я… я не смогу говорить, если открыто покажусь всем… Я нервничаю, — прежде чем он успел убрать свои пальцы, они оказались между моих губ, как только я заговорил, и были неоднозначно прикушены мною.
Мы с ним одновременно замерли, ошеломлённые таким поворотом событий. И прежде чем я успел среагировать, он раздражённо отдёрнул пальцы.
— Снова пытаешься соблазнить меня? — он в очередной раз выдвинул против меня необоснованные обвинения.
Опираясь на собственный опыт, мне следовало бы великодушно признать, что да, я хотел соблазнить его. Тогда бы он просто вытер пальцы и ушёл с выражением «я всё-таки оказался прав насчёт тебя». Но сегодня я смутно почувствовал, что будет не совсем правильно так поступить. Поэтому слова, вырвавшиеся наружу, стали такими:
— Нет… всё не так!
Я чуть не откусил себе язык после того, как заговорил.
Он опасно прищурил глаза:
— Ты хочешь сказать, что не ты хотел меня соблазнить, а я заставил тебя сделать это? Или… ты не можешь держать себя в руках?
К сожалению, из-за своей повреждённой ноги я не мог встать и убежать.
— Я… не могу держать себя в руках, — в итоге я выбрал вариант, при котором вероятность наступить на мину была меньше всего.
Его пальцы снова коснулись моей щеки, но на этот раз прикосновение несло в себе совершенно иной смысл. Это было одновременно более мягкое и более леденящее прикосновение: тыльная сторона его ладони прижалась к моей коже, а затем медленно спустилась от щеки к подбородку.
— О? — его голос стал ниже, когда он снова ввёл большой палец мне в рот. — Значит, ты плохо себя контролируешь. Какая жалость, что я ранен и не могу удовлетворить тебя…
У меня тоже есть травмы, и я не хотел получить ещё один укус в шею.
— Но я могу наградить тебя иначе, — сказал Сун Байлао, откидываясь назад всё дальше и одной рукой опираясь на стол. Кончики его пальцев намекающе провели по кончику моего языка. — Как ты видел однажды на крыше, помнишь?
Я застыл с его пальцами во рту, потрясённо уставившись на него, словно молнией поражённый.
http://bllate.org/book/13149/1167120
Сказали спасибо 0 читателей