Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 17.2 - Более жалко никогда не иметь или иметь, но потерять?

Я долго не мог уснуть, поэтому решил сходить в библиотеку и взять что-нибудь почитать. И тут я вспомнил, как в прошлый раз случайно наткнулся на фотоальбом с «секретом» Сун Байлао и так и не нашёл времени, чтобы вернуть его на место. Сун Байлао не позволял другим увидеть свои слабые стороны. Если он узнает, что я заглянул в его личную жизнь, он меня убьёт.

Невольно вздрогнув от этой мысли, я решил найти альбом и вернуть его на законное место. Полагаясь на свою память, я поочерёдно проводил пальцем по корешкам книг и спустя пять минут поиска, наконец, нашёл его.

Только сейчас я увидел, что у автора этого фотоальбома тоже фамилия Сун. С дурным предчувствием я открыл его, перевернул несколько страниц, достал пожелтевший конверт и сопоставил имя получателя с двумя словами на обложке.

Сун Сяо.

На конверте и на альбоме было написано одно и то же имя. Неудивительно, что Сун Байлао выбрал именно этот фотоальбом, чтобы хранить свои письма.

Судя по информации о публикации, книга была издана пятнадцать лет назад, а по почтовому штемпелю на конверте — что письмо было отправлено шестнадцать лет назад.

Папа, от которого у него не было никаких новостей, внезапно вновь объявился таким вот образом. Оказалось, что он по-прежнему живёт полноценной жизнью и даже выпустил фотоальбом под названием «Смысл жизни». Когда Сун Байлао нашёл эту книгу, он, должно быть, так обрадовался и одновременно так разочаровался.

«Смысл жизни»… Я пролистал его и обнаружил, что это был фотоальбом с наблюдениями за птицами: орлами, соколами, ястребами. Все до одной птицы выглядели поразительно красиво и живо, как будто они вот-вот вылетят из фотографий в следующую секунду.

Должно быть, он много путешествовал, чтобы собрать такую огромную коллекцию фотографий.

Одинок, но понял смысл жизни? Какая ирония.

Сжимая в руке пухлый конверт, я мысленно разрывался между раем и адом.

Мгновение спустя ангел на правом плече сказал:

— Шпионить за личной жизнью других людей нехорошо, так что давай положим его обратно.

Но демон на левом плече тут же произнёс:

— Так ты сможешь лучше узнать Сун Байлао. Всё равно ты уже прочитал небольшой отрывок в прошлый раз.

Ангел возразил:

— В прошлый раз это произошло случайно, а не специально.

Но демон продолжал соблазнять:

— Тогда можешь считать, что это тоже случайность.

Ангел хотел было сказать что-то ещё, но был пронзён копьём демона.

Неважно. Я уже увидел отрывок, и ничего не случится, если прочитаю ещё немного.

Я присел на диван, включил высокую настольную лампу и начал читать письма Сун Байлао одно за другим. Всего было пять писем, примерно по три или четыре тысячи слов в каждом, так что быстро прочесть их не составило большого труда. И хотя почерк у Сун Байлао был детский, но довольно чёткий и разборчивый.

Тема всех писем была одна: он хотел, чтобы Сун Сяо забрал его.

Похоже, отношение Ло Цинхэ к Сун Байлао довольно сильно изменилось после его повторного брака. С ним он был строгим и отчуждённым, но довольно снисходительно относился к своему пасынку Ся Яньчи. Такое разное отношение приводило Сун Байлао в замешательство. Он чувствовал себя ненужным и лишним.

Ло Цинхэ не только выбросил из дома спасённую им птицу, не думая о чувствах Сун Байлао, но вдобавок и наказал его, когда тот поругался с его пасынком, даже не попытавшись понять причины ссоры.

По мнению Сун Байлао, Ся Цяо был слаб и некомпетентен. При столкновении с трудностями он мог лишь плакать. Ни на что не годный омега без собственного мнения. Он не шёл ни в какое сравнение с Сун Сяо.

В целом, он описывал свой «новый дом» как бесполезный и никчёмный.

Последнее письмо по содержанию было короче, чем предыдущие:

«Отец сказал, что я тебе больше не нужен. Это ты меня бросил, а не он хотел оставить меня с собой. Это правда?

Я думал, что ты не взял меня с собой, потому что семья Ло не позволила тебе забрать меня.

Выходит, я вообще никому не нужен…»

Прочитав последнее письмо, я разжал руку и позволил ему свободно упасть на мои колени.

Если бы о деяниях Ло Цинхэ узнали в соцсетях, то он наверняка бы обрёл «популярность». Подумать только, Сун Байлао тогда было не больше лет, чем Юю. Мог ли Юю тоже прийти к такой мысли и почувствовать, что он никому не нужен?

Вытерев лицо, я сложил письмо и засунул его обратно в конверт. Затем встал с дивана и поставил фотоальбом с «секретом» Сун Байлао обратно на верхнюю полку.

Я почти не глядя выбрал журнал и пошёл обратно. Проходя мимо спальни Сун Байлао, я услышал звук бьющегося стекла.

Испугавшись, что с ним что-то случилось, я толкнул дверь и быстро вошёл.

Сун Байлао наполовину свешивался с кровати. Судя по его позе, он хотел выпить воды, но случайно опрокинул стакан.

Кажется, моё внезапное появление застало его врасплох. Его рука повисла в воздухе, а тело застыло. Когда он увидел, что это я вошёл, то сразу расслабил мышцы и опустил руку.

— Ты пришёл довольно быстро…

— Просто проходил мимо.

Я наклонился, чтобы собрать осколки стекла, и в моих ушах снова зазвучал голос Сун Байлао:

— Иди налей воды. Что за мусор ты там собираешь?

Мне пришлось снова встать:

— Подожди немного.

Я спустился вниз и налил стакан тёплой воды. Также я взял трубочку, через которую Сун Мо обычно пьёт йогурт. Сун Байлао выпил большой стакан воды через трубочку. Я заметил, что его лицо немного покраснело, и почувствовал тяжесть на сердце. Когда я дотронулся до его лица, то обнаружил, что у него действительно жар.

— Дай мне лекарство. Я просто приму его и усну, — Сун Байлао стряхнул мою руку и уже собрался искать лекарство в ящике.

Я остановил его и прижал обратно к кровати:

— Не двигайся, я принесу его тебе.

Приняв жаропонижающее, он улёгся обратно и вскоре снова затих. Я подоткнул ему одеяло, сел в кресло возле окна с журналом в руках и стал листать его.

Сун Байлао лихорадило. Он обливался потом и даже бредил посреди ночи. Когда я подошёл, чтобы обтереть его лицо, он явно не узнал меня. Приняв за кого-то другого, он схватил меня за руку и спросил, почему я поступил так подло и оставил его.

— Мне жаль, — я уговаривал его отпустить меня. — Мне очень жаль. Прости меня, хорошо?

Сун Байлао какое-то время смотрел на меня покрасневшими глазами, дважды хлопнул ресницами и, наконец, отпустил мою руку.

— Как это может быть… сон… — его голос постепенно стих, и вскоре он снова провалился в дрёму.

На следующий день рано утром, с уставшим и недовольным видом после бессонной ночи, я попросил тётушку Цзю позвонить Ло Мэнбай.

Ло Мэнбай пришла довольно быстро и уже меньше чем через час осматривала Сун Байлао.

— Почему дядя внезапно так сильно избил тебя? Что ты сделал, чтобы снова разозлить его?

Сун Байлао сидел на кровати, скрестив ноги, спиной к Ло Мэнбай. Бинты на его теле были сняты, обнажив покрытую ужасными ссадинами спину. Ло Мэнбай аккуратно обрабатывала его раны пинцетом с ватным тампоном. Я стоял рядом и держал медицинский поднос, как её ассистент, своевременно подавая необходимые ей предметы.

— Середнячковая знаменитость проглотила из-за меня несколько таблеток снотворного и отправилась промывать желудок, требуя, чтобы я навестил его в больнице. Кто-то узнал об этом и слил информацию СМИ. В результате она чуть не попала в заголовки на первых страницах, — его лихорадка уже прошла, но голос оставался хриплым, и настроение так и не улучшилось.

Услышав его слова, Ло Мэнбай рассмеялась:

— Эта маленькая звезда навела столько шума. А ты, кузен, и правда ходячая катастрофа. Так что, из-за этого дядя тебя и побил?

— Ты же знаешь, к чему он готовится в последнее время, — каждое слово Сун Байлао выходило немного протяжным и слабым. — Он сказал, что если из-за этого случая потеряет голоса, то будет бить меня хлыстом, пока не наберёт нужное количество. Я сказал ему, чтобы он не ждал. Если он хочет побить меня, ему не нужно искать столько оправданий.

Слушая их, я невольно нахмурился. И отец, и сын действительно могут быть слишком… жестокими. Их рты были жёсткими, кости были жёсткими, а их характер был ещё жёстче. Ситуации, которые можно было просто объяснить словами через рот, доводились до такого абсурдного состояния.

Ло Мэнбай встала и начала накладывать бинт:

— У этой звёздочки средней величины, должно быть, много преданных фанатов. Поэтому, если они все вместе откажутся голосовать за дядю, он может потерять несколько тысяч голосов… Это действительно серьёзное дело, двоюродный братец. Неудивительно, что дядя в такой ярости.

— Вы действительно одна семья…

Сун Байлао больше ничего не сказал, но Ло Мэнбай сделала паузу, тихо вздохнула и продолжила накладывать повязку:

— Ты тоже часть этой семьи, кузен.

Сун Байлао молча сидел, чуть сгорбившись и ничего не ответив.

http://bllate.org/book/13149/1167116