Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 16.1 - Сяо Чжу разбили сердце, и она долго рыдала, выпивая с учителем до рассвета. Учитель сказал: «Альфы до добра не доведут». Я услышал их краем уха и искренне согласился

Похоже, я нашёл способ в одностороннем порядке мирно сосуществовать с Сун Байлао. Это метод, который можно назвать «потерять тысячу солдат, чтобы убить восемьсот врагов»*.

П.п.: Оригинал — Сунь Цзы «Искусство войны»: «Потерять восемьсот солдат, чтобы убить тысячу врагов».

В итоге, насколько бы абсурдные предположения обо мне он не выдвигал, я безоговорочно соглашался с ними. Пока я признаю, что я именно такой, каким он меня видит, и во мне есть все те коварные черты характера, которые он озвучивает, то он вскоре замолкает.

Я использовал всю свою наглость, чтобы противостоять его агрессивности, лишь подкрепляя созданный в его воображении «коварный» образ себя. В результате он походил на неудачливого фермера, обвитого ядовитой змеёй, который внезапно осознал, что срезал не ветку засохшего дерева. В панике ему пришлось отбросить меня подальше.

Я жил на вилле в горах, а он в городе. Наши дни вдали друг от друга протекали довольно мирно. В это время он прислал своих адвокатов, чтобы переговорить со мной. Два адвоката, один постарше, другой помоложе, попросили меня подписать разрешительные документы и спросили о моих требованиях.

— Требования? — я опёрся руками на стол. Так как я постоянно контактирую с пищевыми продуктами, мои ногти всегда были пострижены под корень. Со временем они практически вросли в плоть, из-за чего выглядели широкими и неуклюжими.

Старший адвокат объяснил:

— К примеру, из приемлемых вариантов возможна денежная компенсация, заявление в интернете или даже публичное извинение в СМИ.

Я чуть не до хруста сжал пальцы.

Два года я нёс на себе клеймо «плагиатора». У меня не осталось просторов для мечтаний, и я потерял мужество продвигаться вперёд в этой сфере. Каждый день я трусливо прятался за камерой, проводя свои трансляции, стремясь к более-менее стабильной жизни. Я потерял надежду и опустил руки. Но теперь я могу не только очистить своё имя, но и выдвинуть свои требования.

Если бы я не ощущал, с какой силой вдавливаю свои пальцы в ладони, то мог бы подумать, что вижу какой-то необыкновенный сон.

— Тогда я… хочу всё это, — немного поколебавшись, я принял решение.

Старший юрист на мгновение остолбенел, но быстро восстановил свой профессиональный настрой и твёрдо сказал:

— Хорошо. Без проблем. Плагиат доказать сложнее. Мы отстоим это дело, заявив о диффамации* и недобросовестной конкуренции. Не беспокойтесь, господин Нин. Мы справимся с этим вопросом быстро и красиво. И ни за что не подведём вас и президента Суна.

П.п.: Диффамация — публичное распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию.

Младший юрист, сидевший рядом, добавил:

— По правде говоря, я мог бы выиграть это дело в одиночку. Но президента Суна это не устроило, и он настоял на том, чтобы участвовала целая команда юристов. Мы видим, что президент Сун очень ценит вас.

Точнее, он ценил мою репутацию. Всё-таки муж и жена были единым целым, и он не мог просто взять и смахнуть под ковёр произошедший со мной инцидент. Также не исключена вероятность того, что этот инцидент может оказать негативное влияние на репутацию Ло Цинхэ. Естественно, он беспокоился.

Но если взглянуть на ситуацию под этим углом, то брак с ним не был лишён преимуществ.

Сун Мо обучался на дому, и так как природа в горах была довольно разнообразной, то учитель время от времени давал ему домашние задания по наблюдению за ней: измерить влажность и температуру воздуха в лесу, сделать фотографию красивого растения и другие.

Разумеется, ребёнка нельзя было отпускать в лес без присмотра. Раньше, во время выполнения таких заданий, за ним следила его няня. Теперь же, когда я переступил порог этого дома, эта ответственная задача легла на мои плечи.

Но я был рад сопровождать его, ведь Сун Мо был милым и послушным мальчиком, в отличие от своего отца.

— Момо, не беги так быстро.

Сун Мо с маленьким школьным рюкзаком за спиной и в рыбацкой шляпе на голове увлечённо бежал с фотоаппаратом за бабочкой по горе, пытаясь сфотографировать её.

Весной цвело много растений, способных вызвать аллергию. Я боялся, что Сун Мо снова сляжет с приступом астмы, поэтому специально надел на него маску. Хоть Сун Байлао и не появляется дома, если его маленький потомок заболеет в мою смену, то Ло Цинхэ тотчас выгонит меня из семьи с концами.

Внезапно Сун Мо остановился, поднял голову и крайне сосредоточенно уставился на раскидистое дерево у дороги. Я решил, что он что-то рассматривает. Подойдя поближе, я увидел, что в кроне дерева было птичье гнездо. Взрослые птицы подлетели к гнезду, и птенцы, вылупившиеся не так давно, вытянули шеи в ожидании кормёжки.

— Хочешь сфотографировать? — спросил я его.

Сун Мо повернулся ко мне и энергично закивал головой.

Я поднял его, чтобы ему было удобнее сфотографировать, как взрослая птица кормит птенцов.

Сун Мо нажал на кнопку затвора, и камера через некоторое время выдала снимок.

Я сжал уголок фотографии и немного потряс её, пока изображение не проявилось на бумаге. Снимок получился чётким: несколько лысых голов, сбившихся в кучу, выглядели довольно забавно, но в то же время заставляли поражённо вздохнуть от удивительного величия жизни.

— Так много маленьких птичек, — Сун Мо ткнул пальцем в фотографию и сказал. — Это их мама.

— Это может быть и папа, — поправил я его.

Сун Мо поднял голову:

— А у меня тоже будут братики и сестрички? Как у этих птичек.

Его неожиданный вопрос застал меня врасплох. Я впал в ступор и не знал, что ему ответить.

Слабый и болезненный, он не мог ходить в школу, как обычный ребёнок. А в горах, где он живёт, почти нет людей. Рядом с ним были только слуги и его учителя. Должно быть, он чувствовал себя очень одиноким.

Ему всего пять лет, но он уже понимал, как неловко выразить своё желание получить хоть толику любви. Как такому ребёнку не стать тревожным?

— Момо хочет братика?

Моя ладонь легонько погладила его макушку. Он непонимающе опустил глаза и остановился на моём животе.

— Ты родил?

Я помолчал немного, а затем поднёс указательный палец к губам и нарочито громко прошептал:

— Да, я родил. Но это наш секрет. Не говори отцу.

В тёмных глазах Сун Мо мелькнуло удивление:

— Где он? Я могу его увидеть?

Я встал и пошёл вперёд, держа его за руку:

— Ему пока нужно побыть в другом месте, но он сможет вернуться через некоторое время. Когда он… вернётся к нам, то ты сможешь увидеться с ним.

Сун Мо запрыгал, как непоседливый кенгурёнок, выражая своё счастье.

— Не балуйся, иди спокойно, — я крепко сжал его руку.

Сун Мо обернулся и широко улыбнулся, его глаза сузились до полумесяцев:

— Я люблю своего братика!

Я засмеялся:

— Ты же его ещё не видел.

Он высоко поднимал носки и тяжело опускал их, следуя своему собственному уникальному ритму, словно танцуя.

— Мне нравятся все папины дети.

Я немного растерялся. Никогда бы не подумал, что в моей жизни настанет день, когда меня будет так «любить» другой человек.

Сказать, что его слова меня не тронули, было бы ложью. Я поднял Сун Мо и понёс его на руках:

— Я тоже люблю Момо.

Уши Сун Мо покраснели. Смутившись, он вертел в руках камеру.

http://bllate.org/book/13149/1167113