Готовый перевод Kiss My Grits / Иди к черту [❤️] [Завершено✅]: Глава 36.3

Внезапно в памяти всплыло лицо Эмилио. Насколько разочаровался бы Эмилио, если бы увидел, что я вот так колеблюсь? При этих мыслях я немного осмелел.

— Да, извини, но...

Я подумал, что добавляю лишнее, но быстро отбросил эту мысль. Вместо этого я продолжил более решительно:

— Моего парня зовут Эмилио. Так что, если ты будешь вести себя подобным образом, это ничего не изменит. Ты просто станешь помехой.

Я был слишком резок? Я немного пожалел о сказанном, но ничего не мог поделать. Если бы я не сказал этого прямо, он бы не понял.

После минутного молчания Люсьен пробормотал:

— Значит… У тебя есть только Эмилио Диас, верно? Твои чувства к нему не изменятся, не так ли?

— Да, это так, — я решительно подтвердил. — Мне нравится только Эмилио. Мои чувства не изменятся.

Люсьен снова замолчал. Между нами повисло тяжелое молчание. Я ждал ответа, мое сердце бешено колотилось, но он молчал, просто тупо уставившись на меня. О чем он думает?

В нетерпении я подумал, что он, должно быть, шокирован. Может быть, он слышит одно и то же снова и снова и все еще не может смириться с этим? Это он виноват в том, что перешел черту. Я не сделал ничего плохого. Мне вообще не следовало сближаться с ним.

Подумав об этом, я почувствовал легкое чувство вины. Не спровоцировал ли я Люсьена еще раньше? Если бы я не заговорил с ним тогда, нет, если бы я не прилипал к нему как липучка, он бы продолжал ходить в школу.

В этот момент всплыло воспоминание о том, как Люсьен душил меня, когда я находился на грани обморока. Но вскоре другая мысль взяла верх. Я сделал все, что смог. Это он виноват, что перешел черту. Если бы я остался с ним друзьями, то не оказался бы здесь.

...Но разве обвинять других — не то же самое? Чем я лучше в таком случае?

Обуреваемый противоречивыми мыслями, я вдруг заметил, что Люсьен протягивает мне руку.

— Ч-что?

Я инстинктивно отпрянул, вглядываясь в его лицо. Выражение лица Люсьена казалось несколько мрачным, но в нем не было и намека на какое-либо подозрение.

...Он серьезно?

Я колебался, но мне не хватало смелости пожать ему руку. Я боялся, что он может притянуть меня ближе и что-нибудь сделать. Поэтому я просто сидел неподвижно, ожидая, что он что-нибудь предпримет. Через некоторое время Люсьен вздохнул и убрал руку.

— Я ухожу.

Поднявшись со своего места, он поправил одежду. Пока я поднимался с дивана, сбитый с толку, наблюдая, как он направляется к двери, Люсьен, который уже взялся за дверную ручку, повернул голову, как будто что-то вспомнил.

— О, насчет Эмилио.

— М? Что?

— Он такой же, как и ты? — несколько вялым тоном поинтересовался Люсьен.

Сначала я не понял, что он имел в виду, но вскоре вспомнил наш предыдущий разговор.

— Конечно, — я снова твердо кивнул. — Я единственный для Эмилио, и это не изменится.

— Ты в этом уверен?

Внезапно Люсьен рассмеялся. Уголки его губ лишь слегка приподнялись, но мне показалось, что мое сердце на мгновение остановилось. Посмотрев на меня нечитаемым взглядом, Люсьен добавил:

— Рад за тебя.

С этими словами он закрыл дверь и ушел. Прислушиваясь к затихающему звуку его шагов, я еще некоторое время постоял, а затем рухнул на диван, как только все звуки стихли.

Внезапно грудь сдавило, и я, тяжело дыша, лежал, раскинув руки, глядя в потолок, весь мой организм прибывал в смятении. Значит, все действительно закончилось. И тогда я понял. То, что я чувствовал все это время, было страхом.

Когда я вспомнил темно-фиолетовые глаза Люсьена, у меня по спине снова пробежали мурашки. Прошло около тридцати минут, прежде чем дрожь в моем теле, наконец, утихла.

***

— Люсьен приходил?

Голос Эмилио в трубке мгновенно стал резким. Поскольку я пообещал больше не лгать и ничего не скрывать от Эмилио, у меня состоялся откровенный разговор с ним в назначенный день. В ответ на его предсказуемую реакцию я быстро попытался успокоить его.

— Не произошло ничего особенного, он просто пришел извиниться.

— За что извиниться?

Вот здесь я заколебался. Хотя это был мой последний шанс признаться во всем, я не мог заставить себя заговорить. Что бы я сказал? Что меня поцеловал другой парень практически на глазах у своего парня, с которым я встретился впервые за долгое время? Поэтому я поспешно придумал оправдание.

— Когда мы встречались в последний раз, он решил, что был слишком груб. Он также хотел извиниться перед тобой.

Я думал, что все пройдет без сучка и задоринки, но ошибся. Эмилио оказался более проницательным, чем я думал.

— Почему он тебе это сказал? Разве он не должен извиниться передо мной лично?

Я чуть не прикусил язык. Озадачившись его слишком обоснованными подозрениями, я отчаянно сопротивлялся желанию ударить себя по лбу и снова придумал оправдание.

— Он сказал, что у него нет твоей контактной информации. Раз уж он проделал весь путь до моего дома, чтобы извиниться, я просто решил передать его извинения.

Эмилио не сразу согласился с таким утверждением, но и не стал настаивать. Позже я понял, что он не хотел вступать со мной в подобные споры. В конце концов, время, которое мы провели вместе, было слишком ценным для нас обоих. В итоге Эмилио решил взять это бремя на себя.

— Ладно, как скажешь.

Несмотря на его безразличный тон, я вздохнул с облегчением, потому что избежал ссоры. Оглядываясь назад, я чувствовал себя дураком. Если одна сторона терпит, другая должна быть благодарна, но если думать, это ерунда, и лучше быть откровенными друг с другом. Но я тоже был одним из таких дураков.

— Когда ты пойдешь в школу?

Я плавно сменил тему. Что мне действительно было интересно, так это когда я смогу встретиться с Эмилио и поцеловать его. Занятия начинались пятого числа, но если Эмилио вернется в общежитие раньше, я планировал встретиться с ним там. Болтая с Эмилио в припаркованной машине, я был взволнован предстоящей встречей. После последнего разговора я больше ничего не слышал о Люсьене. Теперь все действительно закончилось. Я верил в это. Пока не получил письмо в первый день Нового года.

Накануне выпал снег, и мир стал совершенно белым. Проснувшись от холодного ветерка, проникающего в открытое окно, я потянулся и широко зевнул.

Сегодня Новый год.

Это было приятное утро, отчего я невольно напевал. Сегодня, после завтрака, мы все вместе собирались в церковь. Одежда, которую выбрала мама, висела на плечиках. Я решил еще немного поспать и вновь закрыл глаза.

— А-а-а!

Крик мамы эхом разнесся по особняку, и спокойная повседневная жизнь разлетелась вдребезги.

— Что происходит? — закричал отец, выбегая из комнаты. Я тоже поспешно вскочил с кровати и побежал вниз.

Мама стояла перед входом, глядя на нас с бледным лицом. Точнее, на меня. Сначала я заметил бледное лицо мамы, затем ее дрожащие руки, а под ее ногами разбросанные фотографии и конверт. Краем глаза я заметил фотографию, которую держал в руках отец.

— Дилан.

Отец заговорил после долгого молчания. В отличие от мамы, которая даже не могла говорить, он вел себя по-другому. Его лицо, потерявшее естественный цвет, постепенно побагровело, и, свирепо уставившись на меня, он закричал разъяренным голосом:

— Что это, черт возьми, такое?!

С этими словами он бросил фото. Тонкие, как бумага, фотографии разлетелись во все стороны. И я отчетливо увидел это. Два человека обнимались, целовались, смотрели друг на друга. На фотографиях, несомненно, были я и Эмилио.

С влюбленными лицами.

http://bllate.org/book/13147/1166893