Готовый перевод Cat Therapy / Кошкотерапия [❤️] [Завершено✅]: Глава 12

Через несколько дней после выхода «Мой милый дом» реакция зрителей оказалась невероятно положительной.

Хэдон и его хаотичные проделки стали настоящим хитом. Одним из самых вирусных моментов стал клип, где он использовал дизайнерский диван стоимостью в миллионы как когтеточку. Абсурдность ситуации в сочетании с заоблачной ценой моментально превратила это в мем. Еще зрителям полюбился момент, где Ёну с покорным видом катает липкий валик по одежде, вздыхая: «Любить мех — это нечто». Его измученное выражение лица нашло отклик у аудитории, и соцсети заполонили реакции.

Но дело было не только в разрушении и хаосе.

Было много трогательных сцен. Особенно та, где Хэдон с удовольствием пьет воду, а Ёну осыпает его преувеличенной похвалой.

[— Хэдон, ты знаешь, какой кот самый лучший?

— Мяу?

— Тот, который пьет воду.]

То, как Ёну улыбался, бесконечно гладя и хваля Хэдона за такое простое действие, стало одним из самых запоминающихся моментов. Зрители были очарованы, отмечая, что никогда не видели его с такой улыбкой. Кто-то назвал это «силой кошек», а другие пошутили: «Даже тигр — всего лишь слабовольный кошачий папа».

Но Хэдона все это раздражало.

— Мяу.

Он смотрел повтор передачи по телевизору и скептически покосился на мужчину, сидящего рядом.

Это был тот самый человек, который за закрытыми дверями обращался с ним как с возлюбленным, но на экране играл роль уставшего, но довольного хозяина, полностью смирившегося с кошачьим хаосом. Все это было фальшивкой. И больше всего Хэдона бесило, как легко Ёну вживался в эту роль, хотя прекрасно знал, что перед ним не просто обычный кот.

В конце концов, не выдержав, он пробурчал языком тела: «Ты хороший актер…»

— Что?

«В реальной жизни ты совсем не такой… Ты же знаешь, что я не просто кот».

— Ну и что? Мне нравится, что настоящее я показываю только тебе, — ответ Ёну прозвучал слишком небрежно, и даже выражение его лица выдавало удовольствие.

Хэдон нахмурился.

В шоу Ёну изображали как неряшливого, измотанного «кошатника», которому ничего не остается, кроме как смириться с разрушениями. И самое противное? Он сыграл эту роль настолько убедительно, что Хэдон задумался: неужели вся аудитория купилась на этот спектакль?

Чем больше он смотрел, тем яснее становилось: Ёну не просто играл персонажа, он полностью вжился в этот новый образ.

«Ну, хотя бы теперь люди видят меня по-другому», — Ёну лениво потянулся, проводя пальцами по шерсти Хэдона, будто не врал только что миллионам зрителей.

Хэдон наклонил голову, взглянув в зеркало под углом.

Неужели это действительно хорошо?

Потому что, честно говоря, отражение в стекле… совсем не походило на того неуклюжего, мягкосердечного хозяина, каким Ёну притворялся.

Тот, кого увидел Хэдон, был идеальным злодеем.

Растянувшись в роскошном кресле, с бокалом в одной руке и гладя черного кота, Ёну совсем не походил на доброго «кошачьего папу». Он выглядел опасным. В его острых чертах, легкой усмешке и пронзительном взгляде читалась непринужденная надменность.

«Почему он хочет от этого избавиться?»

Это не было слабостью. Скорее, силой. Естественной харизмой, присутствием, притягивающим внимание. Он выглядел как актер, способный покорить индустрию, играя безжалостных, недосягаемых персонажей.

«Так почему он так отчаянно пытается это изменить?» — заинтересованный Хэдон встряхнул шерстью и резко поднялся.

Ёну продолжал рассеянно почесывать ему шею, так что Хэдон укусил его за руку, а затем медленно вернул человеческий облик.

Теперь сидя прямо на коленях у Ёну, он дернул черными ушами, удобно потягиваясь.

— Эй, аджосси.

— Оденься. Немедленно.

Ёну выглядел искренне ошарашенным, его пальцы судорожно сжали бокал, когда он инстинктивно отклонился назад. Он резко потянулся к шелковому халату на тумбочке и сунул его Хэдону.

Немного позабавившись таким его видом, Хэдон накинул халат и перешел к сути:

— Почему тебя так заботит смена имиджа?

— О чем ты?

— Ну… разве не лучше играть роли, которые тебе подходят?

Ёну замолчал.

Вместо ответа он медленно выдохнул и повернулся к зеркалу, разглядывая свое отражение. С Хэдоном на коленях, бокалом в руке и нечитаемым выражением лица он долго смотрел на себя. Потом без предупреждения допил остатки напитка.

— Это жадность.

Тихий смешок сорвался с его губ, когда он покрутил пустой бокал между пальцами. Его острый, тяжелый взгляд снова скользнул к зеркалу, но теперь в нем читалась тяжесть, которой раньше не было.

— Если годами играть злодеев только из-за внешности, это выматывает. Ты же тоже так подумал, когда мы впервые встретились, да?

Хэдон замер.

Он вдруг вспомнил их первую встречу и слова, которые вырвались у него тогда бездумно: «Ты выглядишь как серийный убийца».

Тогда он не придал этому значения. Но сейчас, глядя на то, как взгляд Ёну потемнел, Хэдон задумался: возможно, эти слова оставили след. Как черных котов считают к несчастью, некоторые ярлыки прилипают, хочешь ты того или нет.

Ёну тихо усмехнулся, и в этом смешке слышалась самоирония.

— Я знаю, что эти роли мне подходят. Это у меня в крови.

И тут Хэдон вспомнил: отец Ёну — бывший гангстер, ставший миллиардером.

Даже такой равнодушный к сплетням человек, как Хэдон, слышал эти слухи. Истории о том, как отец Ёну сколотил состояние через незаконные сделки, захваты земель и беспощадную хватку. Как женился на богатой наследнице и расширил империю, держа всех в страхе.

И сколько бы лет ни прошло, тень той репутации все еще цеплялась за Ёну, как призрак, от которого не избавиться.

Хэдон заметил, как пальцы Ёну на мгновение сжали бокал, как его лицо исказилось, прежде чем вновь стать невозмутимым.

Потом, будто отгоняя мысли, он повернулся к Хэдону с легкой, нечитаемой улыбкой.

— Поэтому я и хочу это изменить. Если люди будут видеть меня определенным образом, даже мой собственный кот может начать воспринимать меня так же.

Что-то в этих словах заставило Хэдона замереть.

Впервые он осознал: возможно, причина, по которой Ёну не занялся семейным бизнесом, не только в отсутствии интереса. Может, он просто не хотел стать своим отцом.

Редкий, почти мягкий взгляд Ёну подтверждал это.

— Аджосси…

Хэдон хотел что-то сказать, но запнулся.

Он хотел сказать, что можно просто быть собой. Но даже это, почему-то казалось болезненным.

— Хотя ты совсем не выглядишь так.

— А как я выгляжу?

— Ну… просто очень красивый, горячий, очень мускулистый тигр.

Фраза вышла неуклюжей, но искренней.

Смущенный Хэдон инстинктивно лизнул тыльную сторону ладони — нервная привычка.

Но Ёну лишь рассмеялся, взъерошил его и без того растрепанные волосы и поднялся.

— Иди поиграй.

Он поправил халат Хэдона и направился в кабинет.

Наблюдая, как его широкая спина скрывается в коридоре, Хэдон схватил камеру.

В этот раз он хотел запечатлеть что-то по-настоящему важное.

Он приноровился с камерой и заглянул в кабинет.

Там, среди темной деревянной мебели, Ёну сидел за столом, поправляя очки и просматривая документы. Теплый свет лампы отбрасывал тени на его резкие черты, делая сосредоточенное выражение еще более выразительным.

Почувствовав взгляд, Ёну медленно поднял голову.

Когда их взгляды встретились, Ёну медленно улыбнулся.

За стеклами очков его глаза искрились смехом, а легкий изгиб губ придавал лицу игривое выражение.

Хэдон быстро щелкнул затвором.

— Что такое, котенок?

— Так, просто.

Ответ сорвался сам собой, и Хэдон сделал еще несколько кадров, прежде чем стремительно ретироваться из кабинета.

Свернувшись клубком в углу любимого дивана, обхватив хвостом лапы, он с нетерпением взглянул на экран камеры.

На снимке: мрачная обстановка кабинета контрастировала с Ёну, который сидел там в повседневной одежде, очки на переносице, на лице — непринужденная улыбка.

Несмотря на суровую атмосферу комнаты, теплота в его выражении смягчала все вокруг.

Он не выглядел ни грозным злодеем, ни тигром, готовящимся к прыжку. Он выглядел просто человеком.

Человеком, который понимает доброту.

Те самые глаза, что всегда смотрели на него.

«Мое любимое выражение лица…»

В груди внезапно сжалось что-то незнакомое, заставив Хэдона вздрогнуть.

Мысли оставались при нем, но уши предательски прижались, сканируя пространство на предмет приближения Ёну.

Поблизости никого.

С облегчением он снова взглянул на фото.

Он все еще не понимал, зачем сделал этот снимок, пока не увидел ту улыбку снова.

«Ему не нужно играть злодея. Он потрясающе выглядит вот так…»

И он совсем не похож на своего отца.

Хэдону хотелось показать ему это.

Но фото не передавало всего. Освещение подкачало, а темный фон поглотил слишком много от его выражения.

Раздраженный Хэдон вздохнул.

В тот день он впервые настроил объектив своей камеры и начал таскать ее тяжесть повсюду.

Цель была ясна: запечатлеть самого Ёну — тигра.

Кот с миссией.

Его зрачки расширились, хвост опущен и нервно подрагивает в предвкушении.

http://bllate.org/book/13146/1166781