Готовый перевод Cat Therapy / Кошкотерапия [❤️] [Завершено✅]: Глава 6.3

Время, стресс, то, как Хэдон держался — он не просто рано повзрослел. У него не было выбора.

Стигма* против зверолюдей была сильнее в те времена. Если его отец действительно верил в эту чушь, бросить его было несложно.

П.п.: Стигма от древнегреч. στίγμα — знак, клеймо, татуировка, пятно, отметина.

Ёну стиснул зубы.

Тем временем Хэдон тихо убрал хвост из виду.

Будто стыдился его.

«Его мать в документах числилась умершей», — Ёну уже видел бумаги, когда проверял его прошлое. Он знал, что Хэдон теперь живет с бабушкой.

Его мать… она не просто исчезла.

Но прежде чем он успел спросить больше, Хэдон неожиданно продолжил:

— Я начал работать сразу после школы. Где только мог, — его голос дрогнул. — Одна из работ была хорошо оплачиваемой. Я думал, это обычная подработка.

— Но это было не так?

— …да.

Бордель — это то, что он не произнес вслух.

Ёну крепче сжал руль.

Но Хэдон лишь слабо усмехнулся.

— Они пытались удержать меня. Сказали, что я должен заплатить «штраф за уход». Я отдал все, что у меня было. Остальное отправил бабушке.

Он выдохнул.

— А потом я просто… жил как мог.

Наступило долгое молчание.

— Пока не встретил тебя.

Ёну резко выдохнул.

Он подобрал Хэдона спонтанно. Думал, что это просто какой-то бездомный котенок.

Но сейчас он понял… он нашел его в самый худший момент его жизни. В самый уязвимый период его жизни.

И он привел его домой, баловал, кормил — заставил поверить, хоть и ненадолго, что кто-то действительно о нем заботится.

— Тогда, — прошептал Хэдон, — я не пытался обмануть тебя. Я правда был… слишком слаб, чтобы вернуться в человеческий облик.

— Я знаю. И мне уже все равно.

Хэдон опустил взгляд, кусая губу.

Он так долго притворялся, что не нуждается в утешении, что теперь, получив его, не знал, что с этим делать.

Но его руки, сжимающие Ёну, будто это единственная опора в мире, говорили сами за себя.

— В какой-то момент, — прошептал он, — я правда хотел уйти.

— Тогда почему не ушел?

— Потому что коллекторы начали приходить к моим родным, — его голос снова дрогнул. — …И мне было страшно.

На этом он замолчал, повернувшись к окну.

Ёну ничего не сказал. Но он протянул руку. И на этот раз, когда он взял руку Хэдона… он не отпустил.

Может, именно поэтому он вообще обокрал его — отчаяние, истощение, некуда было идти.

Ёну молча слушал, позволяя Хэдону говорить. Затем без слов крепко сжал его пальцы.

Один этот жест заставил лицо Хэдона исказиться, глаза снова наполнились слезами. Вина, должно быть, пожирала его заживо.

Теперь стало ясно — Хэдон никогда не был молчаливым по натуре. Просто ему не с кем было говорить. Теперь, когда кто-то наконец слушал его, все, что он копил внутри, вырвалось наружу. Прямо как в кошачьем облике — когда он был в хорошем настроении и получал внимание, он не переставал мяукать, следуя за ним по пятам. Возможно, это были слова, которые он хотел сказать очень, очень давно.

Хэдон замешкался, затем снова заговорил.

— Я знаю, что воровать — неправильно. Но… я думал, если ты сдашь меня, будет проще.

— Как это могло стать проще?

— Ты получишь симпатию публики, я возьму вину на себя, получу свою порцию ненависти, а затем отправлюсь в тюрьму. И долг дома будет погашен. Так или иначе, я не мог вечно оставаться с тобой, притворяясь котом…

— Ха, — Ёну сухо усмехнулся, без тени веселья.

Впервые он не мог списать это на юность Хэдона. Это не была безрассудная ошибка ребенка. Это был выбор человека, у которого не осталось других вариантов.

Тот факт, что Хэдон думал так в его возрасте, оставил горький привкус.

— И что? Думал, что быть ненавидимым всеми — это ничего страшного?

— Меня и так не любят. Какая разница?

Может, потому что он был черным котом. Или потому что отец бросил его, обвинив во всем. Так или иначе, он слишком привык к мысли, что его ненавидят.

Ёну фыркнул, покачав головой.

— Ну а я тебя люблю.

Хэдон перевел взгляд вдаль.

— Как ты этого не заметил?

Это не должно было быть громким признанием, это была просто правда.

Но Хэдон не отреагировал.

Он просто смотрел в окно на темную дорогу, совершенно неподвижный. Его обычно острый, нечитаемый взгляд даже не дрогнул.

На секунду Ёну подумал, что он просто игнорирует его.

А затем… с опозданием услышал… всхлип.

Ёну резко нажал на тормоз. Он резко повернулся.

Хэдон… плакал? Даже продолжая вести машину, он нервно поглядывал, пытаясь осознать, что видит.

— Малыш, малыш, что случилось? Почему ты плачешь?

— Я… я не…

Но доказательства были налицо: его глаза уже блестели от свежих слез, беззвучно катящихся по щекам.

Ёну быстро припарковался у обочины.

Хэдон всхлипывал, выглядев искренне растерянным, будто сам не понимая, почему плачет.

— У тебя и правда самый странный вкус, — выдавил наконец он.

— Что в этом странного? Почему это так грустно? Ладно, ладно, я буду странным. Просто перестань плакать, хорошо?

— Ик…

В панике Ёну вытер его лицо рукавом, лишь размазав слезы по коже. И тогда, будто полностью перегруженный, Хэдон внезапно превратился.

Теперь у него на коленях дрожал маленький черный кот. Ёну уставился на этот крошечный комочек шерсти, совершенно потерянный. Неуклюже он погладил его по спине, что никогда раньше не делал.

— Ладно, ладно. Прости, хорошо? Я больше не буду спрашивать. Просто перестань плакать.

— Мяу…

Котенок издал тихий, разбитый звук, прежде чем дрожаще встать. Его большие, заплаканные глаза уставились на Ёну. Тот мгновенно понял посыл: «Прости».

Как бы в подтверждение Хэдон издал еще один жалобный звук и прижался мордочкой к его животу. Так позволять Хэдону ползать в машине было небезопасно, но Хэдон не отпускал его.

Хэдон прилип к его груди, цепко вцепившись. В конце концов Ёну сдался. С вздохом он обхватил дрожащее тельце одной большой ладонью, медленно гладя шерстку.

Проведя рукой по своим волосам, он пробормотал себе под нос:

— Ты и правда меня добьешь.

Он даже не мог вспомнить, когда что-то так сильно выбивало его из колеи. Он выполнял трюки на небоскребах, висел на стенах для съемок… И вот сейчас это заставляло его руки дрожать?

Он думал, что Хэдон просто не привык к покою. Но, возможно, сам он был еще хуже.

Потому что одного жеста, одной реакции этого котенка было достаточно, чтобы весь его мир перевернулся.

В машине теперь было тихо. Он взглянул вниз, Хэдон уснул, измотанный слезами.

Ёну выдохнул, слегка пошевелившись.

И тут заметил, что его запястье снова в чем-то теплом и знакомом.

«Когда это стало привычкой?»

Как всегда делал раньше, Хэдон обвился хвостом вокруг его руки, держась за нее, как за спасательный круг. Ёну долго смотрел на него. Теперь, зная всю историю, все вдруг обрело смысл.

Он думал, что Хэдону просто все равно, как к нему относятся.

Но это было не так.

Он просто перестал ждать доброты, очень давно перестал.

Потому что первый человек, который должен был любить его — тот, кто должен был защищать — посмотрел ему в глаза и решил, что он не стоит того, чтобы остаться с ним.

И с тех пор он жил, ничего не ожидая.

Просто пытаясь выжить.

Став «ответственным».

Загнанный в угол, пока единственным выходом для него не стало решение украсть не у того. Ёну цыкнул, дотронувшись до его крошечного носа.

— Ты размером меньше дыни. За что ты вообще собирался отвечать?

Хэдон молчал.

— Если тебе нужна была помощь, почему просто не попросил?

— Мяу...

Даже во сне Хэдон жалобно пискнул, прижимаясь ближе.

Его крошечные лапки сжали запястье Ёну крепче. Лоб прижался к его коже. Хвост дергался.

Прямо как в тот первый день.

Только теперь его тело было теплее. Тяжелее. Немного мягче.

По крайней мере он больше не голодал.

Ёну провел рукой по его шерстке, разглаживая ее. Он сидел так долго, просто наблюдая, как тот спит. И пока он это делал, не мог не подумать…

«Может, Хэдон всегда искал, за что можно держаться? Кого-то, кому можно доверять».

Прямо как он сам.

http://bllate.org/book/13146/1166771