Готовый перевод Roses and Champagne / Розы и шампанское [❤️] [Завершено✅]: Глава 19.5

Внезапное появление гостя — особенно такого — вызвало переполох в особняке Ломоносовых. А когда Дмитрий Сергеев объяснил, что пришел один и хочет встретиться с Михаилом Ломоносовым… Что ж, это не добавило ему доверия, скажем так.

Дмитрий не стал возражать, когда его отвели в одну из комнат, где его окружили по меньшей мере восемь человек, и не стал противиться тому, что внутри его ждали несколько десятков мужчин во главе с Михаилом.

— Рад вас видеть в добром здравии, господин Ломоносов, — поздоровался Дмитрий.

— Вижу, ты все такой же бойкий, как и всегда, Дмитрий.

Дмитрий рассмеялся, но не стал отрицать.

— Я сразу перейду к делу, господин Ломоносов: как вы, возможно, знаете, синдикат переживает не лучшие времена. Я пришел сюда, чтобы попросить братву о помощи. С вашими людьми мы сможем разобраться с этим и вернуть власть туда, где ей и место.

— Пф-ф-ф.

По залу прокатился смех и недоверие. Неужели Дмитрий Сергеев сошел с ума? Большинство присутствующих, казалось, были в этом уверены.

Дмитрий никак не показал, что услышал хоть слово. Он не сводил глаз с Михаила, ожидая его ответа.

Михаил некоторое время смотрел на него, прежде чем ответить.

— Я бы подумал, — начал он, — что, прося об одолжении, нужно объяснить, что это даст другой стороне.

— Конечно, господин Ломоносов. У меня есть… — голос Дмитрия дрогнул, когда он увидел высокого мужчину, подошедшего к Михаилу.

Они встретились взглядами, в глазах Ливона читалось отвращение. Но противостояние закончилось, не успев начаться: Дмитрий улыбнулся ему, а затем продолжил, как будто и не останавливался.

— Я могу заверить вас, что это будет выгодно нам обоим, и даю вам слово, что ни один из людей Ломоносова не пострадает. Если вам нужно время, чтобы подумать…

— Ливон, — Михаил посмотрел на сына. — Что бы ты сделал, если бы это было твое решение?

— Это мафиозные дела, мое мнение не должно иметь значения, — отрезал Ливон.

— Тем не менее, я бы хотел его услышать, — возразил Михаил. — Что бы ты посоветовал мне как юрист?

Ливон наморщил нос и пожал одним плечом.

— Я бы сказал, что нет никаких гарантий, что это будет выгодно обеим сторонам и что было бы глупо соглашаться на что-либо, основываясь только на словах одного человека.

Михаил громко рассмеялся, преисполненный гордости. Ему не следовало смеяться во время такой серьезной встречи, но он ничего не мог с собой поделать — его сын был выдающимся молодым человеком и мог соперничать с лучшими из лучших.

Реакция Михаила побудила некоторых его людей присоединиться к нему. Вскоре все уже смеялись. Все, кроме Дмитрия и Ливона.

— Неужели слово заместителя главы синдиката ничего не стоит? — спросил Дмитрий, когда смех немного утих. Он не сводил глаз с Михаила, но вопрос был адресован Ливону.

Ливон приподнял бровь.

— С чего бы это заместителю главы клана просить о чем-то? Такие сделки должны заключаться между двумя равными.

Дмитрий перевел на него взгляд. Он улыбнулся, но в его улыбке не было веселья.

— Я вижу, что ты не передумаешь — мое слово всегда будет под вопросом, — он сделал паузу, словно ожидая чего-то, прежде чем наконец добавить: — В таком случае, возможно, разговор с нашим боссом переубедит тебя.

Из коридора донесся звук шагов. Сначала тихий, но постепенно становившийся все громче. Все как один посмотрели на дверь.

От увиденного у всех, включая Ливона, отвисла челюсть. Его глаза расширились, а затем стали еще шире. В ушах зазвенело, и, казалось, из комнаты выдуло весь воздух.

На пороге гостиной, освещенный золотым лучом солнечного света, стоял Цезарь.

Белокурые волосы, мерцающие на солнце, и безупречный черный костюм, идеально сидящий на его фигуре, — Цезарь окинул взглядом комнату, выглядя таким же ангельским, каким его запомнил Ливон. И на мгновение он поверил, что фигура в дверном проеме была каким-то призраком, плодом его воображения, пока взгляд Цезаря не остановился на нем. Тот посмотрел на него так же растерянно, как и он сам, потерявшись в море тишины.

Это было реально.

— Я бы хотел поговорить с Царем, — неожиданно для себя сказал Ливон, пожалуй, слишком громко.

Все как один повернулись и посмотрели на него, из-за чего откашлялся и добавил:

— Как его адвокат, я обязан предоставить консультацию до начала любых переговоров.

— Что-что? А как же я? — закричал Михаил, обиженный и более чем немного растерянный.

Ливон ничего не ответил. Он прошел через комнату, схватил Цезаря за плечо и без церемоний выволок его в коридор.

***

Ливон потащил Цезаря по коридору, проверяя дверь за дверью, пока не нашел свободную комнату на подходящем расстоянии от гостиной, затем перебросил Цезаря через порог, захлопнул дверь и запер ее на замок.

Когда он обернулся, Цезарь уже потянулся к нему.

— Что происходит? — спросил он. — Что ты здесь делаешь?

— Секундочку, — ответил ему Ливон, а затем ударил кулаком в челюсть.

Прижав руку к покрасневшему месту, Цезарь отступил на пару шагов, недоверчиво и возмущенно уставившись на него.

— Что...

Он не успел закончить вопрос, как Ливон взял его лицо в свои ладони и поцеловал, по-настоящему поцеловал. Он втянул губу Цезаря в свой рот, а затем покрыл поцелуями все части лица, до которых мог дотянуться.

Ошеломленный, Цезарь не сразу понял, что происходит, но Ливон был слишком занят, ощущая его в своих объятиях, чувствуя тепло, исходящее от тела, гладкую кожу под своими пальцами, наслаждаясь тем, что Цезарь был здесь и дышал. Он никогда раньше не молился ни одному богу и не верил в высшую силу, но Ливон вознес благодарность тому, кто или что бы это ни было. Другого объяснения случившемуся чуду у него не находилось.

Цезарь был жив.

Хватая ртом воздух, Ливон сделал паузу, прежде чем снова прильнуть к губам Цезаря, и это вывело того из оцепенения. Он обнял Ливона и прижал к себе так крепко, как только мог, словно его маленький адвокат мог исчезнуть в любой момент. Ливон сделал то же самое, обнимая Цезаря так, словно никогда не хотел его отпускать.

— Ты, ублюдок, — выдохнула он в чужие губы. — Ты грязный лживый ублюдок, ты это знаешь?

Цезарь удивленно приподнял бровь.

— А у тебя грязный рот…

— Эй, эй, эй, эй! Я не закончил, лживый подонок, — заявил Ливон, приложив палец к его губам. — Ты ужасен, и я ненавижу тебя.

Очевидно, поцелуи были частью тирады Ливона, потому что он снова засунул язык Цезарю в рот, прежде чем тот успел сказать хоть слово в свою защиту, — и Цезарь не собирался его останавливать.

Он прикусил губу Ливона, проник языком в рот, и тот сделал то же самое с ним. Это было греховно, восхитительно, грубо. Когда они в следующий раз оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, от чужого взгляда у Ливона перехватило дыхание. Цезарь потянулся к его щеке, дрожащими пальцами провел по мягкой коже и со стоном не смог удержаться от поцелуя, когда Ливон закрыл глаза и уткнулся носом ему в ладонь.

Проведя пальцами по затылку Ливона, он запутался в его волосах, обхватил другой рукой за талию и притянул к себе.

Ливон знал, что должно было произойти, к чему это приведет. Растущая эрекция Цезаря прижималась прямо к его животу, умоляя о свободе, и он тоже этого хотел, больше, чем чего-либо в своей жизни. Его рука повторила движение Цезаря, потянувшись назад, чтобы схватить и нащупать чужую задницу, крепко прижимая его к себе, чувствуя вес члена, такого большого и твердого.

С губ Цезаря сорвался гортанный стон, он выгнул бедра от этого прикосновения. Когда Ливон поднял на него взгляд, зрачки Цезаря расширились, а серые радужки превратились в крошечные кольца вокруг черных пятен похоти.

Ливон приподнялся на цыпочки, прошептав на ухо:

— Лучше сделай мне хорошо на этот раз, или я сверну тебе шею.

http://bllate.org/book/13143/1166511