Готовый перевод Roses and Champagne / Розы и шампанское [❤️] [Завершено✅]: Глава 14.2

Ливон, выдохшийся, попытался поднять мужчину с пола, но по всей видимости не смог совладать с тушей такого веса и пошатнулся.

— Ничего… Все в порядке, — выдавил он между хриплыми вдохами, — он просто- во время прогулки… упал на горе. Не могли бы вы, эм… позвать врача?

— Господи, ну конечно! Милый! Позови доктора Бориса! Ох, выглядит серьезно. Где вы были?

Ее муж вышел в коридор вскоре после того, как связался с врачом, и они все вместе прошли в комнату и уложили Цезаря на кровать.

Ливон был очень рад, что врач прибыл достаточно быстро. Пялиться на бледное лицо Цезаря, не в состоянии помочь ему и не зная, опоздал ли он, было слишком тяжело выносить.

— Он сказал, что они были на прогулке, — в панике объясняла женщина врачу, как только тот вошел в комнату, — Как это возможно? У него не останавливается кровь…

Врач двигался быстро, наклонившись к его телу, чтобы изучить рану. Его глаза вдруг расширились.

— Доктор! Что не так? — закричала женщина.

— Все плохо? Он будет в порядке?

Борис изучил его лицо, а затем смерил рану еще одним пристальным взглядом.

— Он будет в порядке, — наконец заключил он, — но мне нужно место для работы. Если будете так добры. Вы, — Он покосился на Ливона, — можете остаться.

Женщина покраснела и поспешила прочь из комнаты, утаскивая за собой мужа. Дверь захлопнулась, а врач открыл сумку и приступил к работе, не говоря ни слова. Теперь Ливон не был так счастлив: молчание мужчины никак его не успокаивало.

Борис расправился с кровотечением, обработал рану антисептиком, а затем проверил ее глубину. Когда кожа была очищена, он приложил к плечу Цезаря толстый кусок марли.

— Вы сказали, что были на прогулке.

Доктор не смотрел на него, что вызывало в Ливоне еще больший дискомфорт. Его слова прозвучали так, будто они были на допросе.

— Да… мы были…

Борис оторвал новый кусок марли.

— Я немного ходил по горам, но мне нравится время от времени гулять по подножью горы у деревни.

Ливон напрягся.

— Сегодня там стоял сильный шум, — заметил Борис низким, равнодушным голосом, — многие местные перепугались. Стрельба прямо в деревне — звучит довольно небезопасно.

Он медленно обернулся и посмотрел Ливону в глаза.

— Стреляли вы или нет, мне без разницы. Но мне не все равно, когда незнакомцы приходят сюда и приносят с собой проблемы.

Еще один кусок марли и тишина. Ливон мог лишь ждать и наблюдать, пока врач закончит обрабатывать ранение. Он не говорил, пока не закончил работу.

— Ему повезло — пуля прошла насквозь. Я остановил кровотечение, ему больше ничего не угрожает. Когда он проснется, я хочу, чтобы вы оба отсюда ушли.

Борис поднял свою сумку и посмотрел на Ливона.

— Это приятный город, тихий, с добрыми людьми. Вам тут не место.

Борис ушел. Ливон еще долгое время смотрел на дверь, даже когда она уже закрылась.

***

Сознание возвращалось медленно, а любые ощущения, за исключением пронзительной боли, казались очень слабыми.

Физические ощущения вернулись первыми: он узнал свои конечности, ощущение ткани, касающейся кожи, и подушку под головой. Боль сосредоточилась тупой пульсацией в его плече.

«Точно, меня подстрелили», — подумал Цезарь.

Это случалось и раньше, но довольно давно.

Следующим вернулся запах, и это было странно, потому что в воздухе витал запах чего-то сладкого и чистого. Он попытался открыть глаза, но зрение было упрямым и отказывалось проясняться. После медленного моргания мутные пятна перед глазами, наконец, прояснились в конкретные формы: большие круглые глаза, пучки волос, крохотные губы и розовые щеки. Что-то пристально смотрело на него в ответ буквально в сантиметрах от его лица.

Цезарь сильно вздрогнул, резко приходя в себя.

Почти сразу же девочка сползла с его груди, спрыгнула на пол и помчалась в коридор с криками:

— Проснулся! Он проснулся! Мама! Господин Вон!

Может, он все-таки не пришел в себя. Температурный сон? Он давно их не видел. Цезарь с трудом посмотрел на дверь, почти что смущенный собственным замешательством, когда вдруг до его ушей донесся звук торопливых шагов. Все мысли испарились из его головы при виде Ливона.

— Ты очнулся, — воскликнул он, подбегая к кровати Цезаря, — как ты?

Он мягким движением смахнул со лба Цезаря несколько прядей. Его рассеянное выражение лица намекало, что он еще не до конца пришел в себя.

— Нормально, — пробормотал Цезарь, а затем нахмурился, не ожидав услышать такую сильную хрипоту.

Ливон криво улыбнулся, но Цезарь чувствовал, что что-то его волновало.

— Ты был прав тогда… насчет бури.

Скользнув глазами к окну, Цезарь отметил, что наступила ночь, а все в радиусе видимости заполнял падающий снег.

— Я сделал пару звонков, — тихо добавил Ливон, — все самолеты забиты. Какое-то время мы не сможем отсюда уехать.

Цезарь бы пожал плечами, будь у него возможность. Во время метели на острове не будет ни самолетов, ни паромов — ничего из этого он и не ожидал. Он уже хотел было ответить, что все в порядке, как вдруг его прервал быстрый топот ног в коридоре. Он и Ливон покосились на дверь, наблюдая за маленькой девочкой, которая целеустремленно пихала ее в попытке открыть. Когда она наконец открылась достаточно, чтобы девочка могла протиснуться в проем, она проскользнула в комнату и поспешила к Цезарю.

— Вода!

Катя пихнула стакан, почти до краев заполненный водой, Цезарю в лицо и хихикнула с очень гордым лицом. Кажется, она была довольна тем, что успешно завершила свою доставку.

Глаза Ливона заметались между девочкой и Цезарем, чувствуя необъяснимую тревогу несмотря на понимание, что в своем состоянии Цезарь ничего не сможет ей сделать. И действительно, единственной реакцией было вытянувшееся от изумления лицо. Спустя несколько мгновений он попытался сесть.

— Помочь? — спросил Ливон, представляя, насколько больно ему сейчас должно было двигаться.

Однако Цезарь его проигнорировал и сел самостоятельно, опуская глаза на Катю со стаканом. Он медленно протянул руку, и Ливон почувствовал, как узел напряжения в его груди расслабился, когда тот забрал стакан и поднес его к губам. Должно быть, он испытывал сильную жажду, если осушил его за раз.

— Спасибо, — скованно поблагодарил Цезарь. Он чувствовал дискомфорт, но, кажется, он был слишком воспитан, чтобы промолчать.

http://bllate.org/book/13143/1166474