Ивана корчилась на полу, сжимая морщинистыми руками остатки чайника. Ливон знал, что это был подарок на свадьбу от ее мужа — одна из немногих вещей, которые она оставила в память о нем после того, как он умер.
Неизменно уверенная в себе за все то время, что он ее знал, Ивана выглядела невероятно маленькой и сломленной, погруженной в себя в окружении осколков. По ее щекам лились соленые слезы, капая на дрожащие руки.
Глаза Ливона скользнули к Николаю и его жене, которая рыдала, вцепившись в него. Внутри него что-то треснуло.
Схватив пальто, Ливон вылетел из кафе. Было только одно место, куда он хотел пойти, потому что он знал только одного человека, который был на такое способен. И это было чем-то, что он никогда не сможет простить.
Для многих русских самым почитаемым напитком среди всех остальных был чай. Учитывая многовековые традиции его распития и тот факт, что некоторые выпивали по несколько чашек в день, многие считали его национальным напитком. Цезарь, вероятно, был в их числе.
Урик наблюдал за тем, как Цезарь сидел с чашкой в руках и смаковал аромат.
— А сегодня как, Царь? — осторожно спросил он.
Мгновением спустя Цезарь сделал глоток и позволил вкусу отпечататься в его рту, прежде чем проглотить напиток. Легкое напряжение вокруг глаз исчезло, и это было достаточным ответом для Урика, однако Цезарь добавил:
— Людмила никогда не разочаровывает.
«За исключением того, что во всем остальном она ужасна», сухо подумал Урик. Она постоянно забывала напоминать о важных событиях, любые напечатанные ею документы полны ошибок, а заставить ее организовать расписание Цезаря было равносильно выдиранию зуба у ребенка. Единственным, что она могла делать, было заваривание чая точно по вкусу Цезаря — и так она осталась.
Урику нужно было признать: секретарем она была ужасным, но ее навыки приготовления чая приводили к мирному утру для всех в офисе.
Тем не менее настроение Царя сегодня было на удивление хорошим.
«Из-за балета, наверное», подумал Урик.
Ему показалось, что сейчас был удачный момент для того, чтобы спросить про адвоката.
Только он не догадывался, что в любом случае про него узнает, хочет он того или нет.
Щелчок открывающейся двери заставил Урика и Цезаря одновременно поднять глаза к другому концу кабинета. Это была Людмила. Урик тут же насторожился. Несмотря на ее некомпетентность, даже Людмила не входила в офис Цезаря без приглашения. Что-то наверняка случилось — и зеленоватый оттенок ее лица это подтверждал.
— К-к в-вам п-посетитель…
Бедняжка была на грани нервного срыва, заикаясь от ужаса. За ее спиной возникла высокая фигура, и Урик осознал, что мужчина — адвокат — прижимал что-то к ее спине.
— Эй! Что…
Урик хотел было спросить, что адвокат тут устроил, но Ливон отступил от Людмилы раньше, чем он договорил, показывая, что его оружием была перьевая ручка.
Осознание, что на Людмилу не наставляли пистолет, заставило ее скривиться еще больше. Бледная и дрожащая, она посмотрела на Цезаря, боясь наказания за то, что кто-то запугал ее настолько, что она пропустила его в кабинет, какой-то безобидной ручкой.
— Простите за драматичное появление, — встрял Ливон, склоняя голову.
Людмила занервничала еще больше, однако Ливон просто смотрел на Цезаря из-под густых ресниц.
— Однако мне нужно было вас увидеть.
Урик хотел было вмешаться, но Цезарь заговорил раньше него.
— И почему это, тем более этим ранним утром? — спросил он как всегда беззаботным тоном.
Ливон выпрямился.
— Нам нужно кое-что обсудить.
— Кто, бл… — начал Урик, однако Цезарь снова его прервал.
— Сделай чаю гостю, Людмила.
Цезарь искоса посмотрел на Урика. Было ясно, что он выгонял его вместе с Людмилой.
Дверь со щелчком закрылась, и Цезарь с Ливоном остались наедине.
Цезарь оставался сидеть в своем стуле, одетый в элегантную рубашку и жилет. Он указал рукой в сторону мягкого дивана на другой стороне. Ливон сначала пусто посмотрел на него, однако молча согласился и сел. Вскоре вернулась Людмила с чаем, уже гораздо более спокойная, чем раньше. Ливон изо всех сил попытался улыбнуться, чувствуя вину, однако опухшие и покрасневшие глаза Людмилы едва ли остановились на нем. Поставив чай, она торопливо юркнула за дверь.
— Начинать день с чашечки чая — одно из самых простых удовольствий жизни, — сказал Цезарь, поднимая свою чашку и делая глоток. На его лице появилось удовлетворение.
Он взглянул на Ливона, как бы приглашая его выпить из своей чашки, однако тот лишь бесстрастно уставился на него в ответ. Единственной эмоцией в его взгляде была ненависть.
Что-то было не так, и Цезарь это понимал. Ливон ворвался в его офис, обманув беспомощную секретаршу. Сейчас, приглядевшись, Цезарь заметил, что Ливон выглядел по меньшей мере неопрятно. Его костюмы совершенно не были дорогими, однако он всегда одевался в чистую одежду и аккуратно укладывал волосы. Сейчас его рубашка и брюки были в заломах и пятнах, а сам Ливон очевидно схватил не свое пальто и даже не удосужился его застегнуть. К тому же он не нашел ушанку, и его волосы на затылке торчали в разные стороне. Выглядело так, будто он просто сполз с кровати и тут же побежал марафон до офиса Цезаря, даже на секунду не смотря на себя в зеркало.
То, насколько растрепанным он выглядел, заставило Цезаря задуматься, не произошла ли снаружи какая-то природная катастрофа, которую он не заметил, и это побудило его продолжать рассматривать Ливона. На его щеке расцветал огромный синяк, а на костяшках была кровь. это открытие вызвало небольшую морщинку на переносице Цезаря. Адвокат затеял драку на улице? Прошло не больше суток с того момента, как они в последний раз виделись.
Цезарь перестал сканировать его глазами и спокойно вернулся к насущным делам.
— Он не особо дорогой, но этот чай восхитителен, если его правильно заваривать. Людмила в этом идеальна — я до сих пор не нашел другого человека, в навыках которого по этой части я был бы настолько уверен, — сказал он с усмешкой, — это, правда, ее единственной навык, но я могу простить ее нерасторопность за такой чай. Поразительно, как один талант способен искупить вину человека.
http://bllate.org/book/13143/1166427
Сказали спасибо 0 читателей