Готовый перевод Counter Offensive / Контрнаступление [❤️] [Завершено✅]: Глава 8.1

Кан Джинму снова вздохнул. Кажется, это уже 274-й вздох за сегодня. Я шлепнул его по губам, чтобы заткнуть. Он поморщился от боли.

— Ты так вздыхаешь, будто тебя на смерть отправляют.

Он посмотрел на меня обиженным взглядом. Чем ближе был отлет в Нью-Йорк, тем откровеннее он дулся.

Да, я сам настаивал на его отъезде, но не по своей прихоти. Почему он ведет себя как ребенок? Такой здоровый, а заставляет сердце сжиматься.

— Хватит хмуриться.

Его лицо скорчилось еще сильнее. Детский протест — смешно. Я попытался поцеловать его, но он упрямо сжал губы. Тогда я провел языком по шее, расстегнул рубашку. Когда коснулся соска, он громко сглотнул и задышал тяжело, делая вид, что ничего не происходит, но его член уже наполовину встал.

Я хотел взять его в рот, но Кан Джинму схватил меня за плечи.

— Ты всегда так уходишь от темы.

— Тогда не будем?

Я провел языком по стволу, и он наконец заткнулся. Вместо тяжелого вздоха раздался взволнованный стон — так-то лучше.

Я умело работал ртом, когда он вдруг поднял меня. Все еще недовольный, он страстно прижался губами. Ну и клоун, зачем, спрашивается, дулся. Горячее тело терлось о бедро, и мой член тоже начал набухать. Кан Джинму стянул с меня штаны, запустив пальцы между ног.

Я улыбнулся, встретившись с ним взглядом, и он, вздрогнув, грубо вставил внутрь. Длинные пальцы безжалостно терли чувствительную точку. Обвив его плечи, я тяжело дышал, а он тут же вошел до конца. Огромный член разрывал меня, вырывая стоны. Я укусил его за ухо, а он в ответ впился пальцами в мою задницу.

— Больно… полегче… Ах!

Но Кан Джинму уже яростно трахал, злее обычного. И от этого — еще приятнее. Удовольствие накрыло с головой. Я обнял его за шею, жадно целуя. Все еще сердитый, он повалил меня на спину и снова вошел. Ноги беспомощно дергались в воздухе.

Кончив, он не выходил, а смотрел на меня. Черные глаза будто умоляли: «Смотри только на меня». Я потрепал его по щеке, а он недовольно укусил мой палец. Я крякнул, притворяясь, что больно — он тут же отпустил. Ну и упрямец. Я рассмеялся, а он, нелепо надув губы, принялся сосать мое запястье.

Кан Джинму оставил красные следы, поднялся выше, впился зубами в ключицу. Член внутри снова затвердел. Я чувствовал каждую жилку и форму головки.

Я начал извиваться, и его лицо вновь исказилось от желания. Когда он сглотнул стон, мышцы плеч напряглись. Я приподнялся, вонзил зубы в ямку под ключицей — он снова повалил меня, вошел глубоко, подложил руку под голову и безжалостно задвигал бедрами.

«Может, не отпускать его?»

С каких пор я вообще о ком-то думаю? Мне стало жаль, что скоро не услышу его тяжелое дыхание, не увижу глаза, затуманенные удовольствием.

Каждый раз, когда он добирался до той точки, разум отключался, оставалась только желание. Я не хотел никуда его отпускать. Пусть целыми днями улыбается мне и крепко обнимает. Когда он кончил в меня второй раз, в голове созрел план: заставить его уволиться, а затем запереть дома.

Но, глядя на спящего Кан Джинму, я передумал. Я хотел, чтобы даже через тридцать лет он не жалел о своем выборе. А для этого он не должен ничего терять. Должен получить все, что хочет.

Три года — ерунда по сравнению с тридцатью. Потом он всю жизнь будет скучать по мне, а я буду этим наслаждаться. Но отпускать его сейчас… все равно было грустно.

Я осторожно выбрался на балкон, закурил. Мысли путались. Кто тут вообще должен злиться? Кого тут утешают? Меня бросают. Только нашел человека — и вот, прощай.

Досада сжала горло. Я затягивался сигаретой, как вдруг на плечи упал чей-то пиджак.

— Ты проснулся?

Кан Джинму сел рядом, слегка смущенный. Он сонно моргал большими глазами — так мило. Я улыбнулся и тронул его теплую щеку. Вдруг он хмуро сказал:

— Прости.

— За что?

— Что злился на тебя без причины.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь?

Он смущенно потрогал подбородок.

— Будь это два месяца назад, было бы проще.

Да брось. Еще недавно тайком искал новую работу, лишь бы не уезжать.

— Сейчас… мне так хорошо с тобой.

Это было правдой. Последние два месяца он не переставал улыбаться. Даже его обычно каменное лицо изменилось до неузнаваемости. И я этим гордился. Вместо вздоха выпустил дым.

— Не могу представить, как буду без тебя.

— Раз уедешь — привыкнешь. Хватит ныть, лучше вещи собери.

Он молча кивнул.

— А вот за тебя я не волнуюсь. Кажется, ты справишься.

Конечно справлюсь. Я уже присмотрел винный шкаф. Главное — не слечь с алкогольным отравлением до его возвращения.

— Поэтому… немного обидно.

Его последние слова заставили меня замереть. Я взглянул на него — он смотрел на меня тем самым взглядом.

Так вот из-за чего он вздыхал?

Из-за того, что я справлюсь?

Я потерял дар речи. Кто из нас идиот — он, верящий в мою «стойкость», или я, не понявший его обиды?

Кан Джинму горько усмехнулся и отвернулся. Он лишь теребил сцепленные руки. Я потушил сигарету, затем повернул его лицо к себе.

— Ты же не передумаешь сейчас?

— Нет.

Ну да, он ответственный. Все равно я прищурился, проверяя, но он был серьезен.

Ладно, можно сказать.

— Мне тоже тяжело отпускать тебя.

Глядя в его большие глаза, я впервые позволил себе признаться.

— Кого-кого, а тебя бы я точно не отпустил, если бы мог. Терплю, потому что тебе тяжело уезжать. Хотя бы это ты должен понимать.

Он заморгал, на секунду опоздал с улыбкой. Черт, заставил меня краснеть. Я проворчал, поднимаясь:

— Пошли. Холодно.

Кан Джинму обнял меня сзади. Его большое тело полностью накрыло меня.

— Хисо. Я буду скучать.

— Знаю.

— Жди меня.

— Возвращайся здоровым.

Он не ответил, просто прижался щекой к моей щеке. Он так широко улыбнулся, что его щека прижались к моему виску.

Идиот.

***

В день отлета Кан Джинму выглядел спокойным. Поскольку большая часть багажа была отправлена заранее, мы поехали в аэропорт с одним маленьким чемоданом. Как обычно, мы убивали время пустыми разговорами. Я нервничал, ожидая, что он опять выдаст что-то смущающее, но, к моему облегчению, он лишь отпускал свои обычные скучные шутки.

Даже за последним совместным ужином Кан Джинму не показал ни капли сожаления. В такой атмосфере было неловко пытаться создать прощальное настроение. Я планировал, если он заговорит первым, утешить его, сказать, что тоже буду скучать. Но при таком раскладе даже завести разговор не получалось.

Мы тянули время, болтая о ерунде, пока он не прошел регистрацию. В итоге только перед самым выходом на посадку я первым заговорил:

— Возвращайся скорее.

Кан Джинму кивнул с каменным лицом. Собирался обнять, но, видимо, стесняясь людей, отступил и протянул правую руку. Этот вежливый жест — предложение рукопожатия — заставил меня фыркнуть. Он смущенно потупился. Я дернул его за руку и крепко прижал к себе, похлопав по спине пару раз, но он так и не обнял меня в ответ.

— Я пойду. Будь здоров.

Этот сухой прощальный жест был и типичным для Кан Джинму, и в то же время нет. Уже проходя контроль, он передал паспорт сотруднику и обернулся на меня. Наши взгляды встретились — он коротко кивнул и скрылся за дверью. Его невозмутимость оставила горький осадок.

http://bllate.org/book/13142/1166367