Готовый перевод Worldly Affairs and Sand Sculpture / Стандарт жизни нелепого героя [❤️] [Завершено✅]: Глава 39.2: Тот, кто знает меня лучше всех

За столом было не так много людей, поэтому они выбрали место у окна. Ли Сянфу, казалось, слегка отвлекся, изучая меню. Цинь Цзинь предложил:

— Фирменное блюдо в этом заведении — запеченные креветки с сыром.

— Тогда я возьму его и две порции спагетти.

Увидев, что Ли Сянфу находится не в лучшем состоянии, Цинь Цзинь добавил:

— На протяжении своего выздоровления постарайся ни на что не отвлекаться.

Ли Сянфу последовал совету и попытался очистить свой разум, однако менее чем за секунду маска спокойствия слетела с него.

Цинь Цзинь, заметив внезапную перемену, спросил:

— В чем дело?

— Мама.

Цинь Цзинь приподнял бровь.

Ли Сянфу указал на приближающуюся Тао Хуайсю, встал и с подозрением спросил:

— Разве ты не собиралась отправиться за границу?

— Покупка билета запланирована на конец месяца. — К ним подошла женщина с абрикосовыми глазами. — Я слышала, что ты был ранен, поэтому решила прийти и посмотреть.

Некоторое время Ли Сянфу не мог понять, действительно ли она волнуется. Находясь в больнице, он не видел даже ее тени, но, как только он выписался, она последовала за ним.

Замерев на месте, Тао Хуайсю перевела взгляд на Цинь Цзиня.

— Как и говорят в слухах, у тебя успешная карьера и приятная внешность.

Возможно, из-за того, что она была матерью Ли Сянфу, Цинь Цзинь относился к ней иначе, чем к другим. Его тон был довольно вежливым, когда он сказал:

— Вы слишком добры.

Во время их разговора официант, проходивший мимо, чуть случайно не пролил овощной суп и тут же начал многократно извиняться. Ли Сянфу махнул рукой, давая понять, что все в порядке.

Тао Хуайсю посмотрела в сторону и, заметив деревянный планшет для рисования, пожаловалась:

— Это немного мешает.

Ли Сянфу предложил ей свое место и собрался подняться в номер, чтобы сложить свои вещи. Перед уходом он кое-что вспомнил:

— Кстати, тот лимонад, что стоит на столе… Я не пил его.

Кислый лимонад со льдом и сахаром отлично утолял жажду, поэтому Тао Хуайсю бесцеремонно сделала глоток, ожидая, пока Ли Сянфу зайдет в лифт. После того, как он ушел, она медленно поставила стакан на стол.

— Я буду краткой. — Она опустила глаза. — Какую пользу ты можешь принести сяо Фу?

Время очень благосклонно относилось к Тао Хуайсю, под ее глазами появилось не так много морщинок. Ее подход отличался от других: она не препятствовала их встречам, как это делала семья Ли, и ее не волновали слухи или теории заговора, доносившиеся отовсюду. Она сосредоточилась только на практической пользе.

— Утешение. — Цинь Цзинь выдал неожиданно странный ответ. — Я единственный человек в этом мире, который его понимает.

Тао Хуайсю рассмеялась.

— У него есть родители, два старших брата и сестра. Нужно ли ему, чтобы ты его понимал?

— Он привык скрывать скуку за улыбкой, предпочитает холод суете, а также иногда останавливается, когда видит что-то синее. Он испытывает естественную симпатию к зиме...

С каждым новым заявлением улыбка в глазах Тао Хуайсю исчезала. К концу выражение лица Цинь Цзиня стало серьезным.

— Что касается того, пропускал ли он занятия от скуки или потому что действительно ненавидел учебу, и были ли его походы связаны с бунтарством, боюсь, никто никогда не задумывался над этими вопросами как следует.

Между ними повисло напряженное молчание. Через некоторое время с губ Тао Хуайсю сорвался тихий смешок.

Цинь Цзинь заметил в ее глазах определенную эмоцию и улыбнулся.

— Похоже, вы меня ненавидите.

— Кому понравится зеркало, которое показывает собственные недостатки? — спокойно ответила Тао Хуайсю. — Ты снова напомнил мне о моем пренебрежении материнским долгом.

Ее глаза потемнели, когда она спросила:

— Какую пользу может принести тебе сяо Фу?

Улыбка Цинь Цзиня стала жестче, когда он холодно посмотрел на женщину.

— Все то же самое. Он тот, кто знает меня лучше всех.

На этом их разговор окончился, так как раздался резкий «дзинь», и дверь лифта открылась. Ли Сянфу вернулся обратно.

Тао Хуайсю встала, как будто не собиралась оставаться и обедать вместе с ними. Ли Сянфу пошел проводить ее до двери.

— Что ты думаешь о Цинь Цзине? — Прежде чем уйти, Тао Хуайсю решила задать вопрос.

Ли Сянфу на мгновение растерялся, прежде чем беспомощно произнести:

— У меня с ним нет глубокого контакта, поэтому я знаю его только поверхностно.

— В любом случае, давай поговорим об этом, — настаивала она. — Что касается хитрости и темных замыслов, это все и так известно, поэтому об этом можешь не рассказывать.

Видя, насколько настойчивой была его мать, Ли Сянфу вздохнул и, немного поразмыслив, медленно заговорил:

— У Цинь Цзиня есть красивая красная родинка на плече и шрам в форме полумесяца на левой стороне талии. У него в целом бледная кожа, а золотые пропорции тела делают его идеальной моделью для живописи.

К сожалению, в деревне Тяньси у него было время создать только одну картину с ним.

Тао Хуайсю: «…»

Тао Хуайсю застыла на месте, ее ресницы недоверчиво затрепетали. Неужели его знания действительно настолько «поверхностны»?

Автору есть что сказать:

Цинь Цзинь: Он тот человек, который понимает меня больше всех.

Тао Хуайсю: ...Дитя, ты столкнулся с ужасным человеком.

http://bllate.org/book/13141/1166115