Готовый перевод Raw / Незрелость [❤️] [Завершено✅]: Глава 9.2

Ещё одна сильная реакция за соседним столиком. Посетитель, который кашлял ранее, теперь выплюнул полный рот риса.

— Эй, вам не стыдно? Где ваши, блядь, манеры за столом?

Совершенно раздражённый, Тхэхва тут же набросился на него.

— Прекрати.

Чхонхён быстро вмешался.

Строго говоря, это была вина Тхэхвы. Если хочешь сказать что-то подобное, говори тихо, а не на весь ресторан, мешая людям, которые просто хотят спокойно поесть. Это он, а не посетитель, должен был извиниться.

Таково было мнение Чхонхёна; Тхэхва видел ситуацию иначе. Он даже не понимал, что сказал что-то неуместное.

— Прекратить что? Они испортили мне аппетит.

— ... Ты испортил им.

— Что?

— Неважно. В любом случае... Давай сходим куда-нибудь, посмотрим что-нибудь приятное и подышим свежим воздухом. Если не хочешь, я пойду один.

— Тц, — Тхэхва цокнул языком.

Конечно, он не хотел идти. Но ему ещё больше не нравилась мысль, что Чхонхён пойдёт один. Выбора не было. Если Чхонхён хотел сделать что-то вместе с ним, он соглашался.

Кроме того, когда Чхонхён сказал «вместе», его нежелание, казалось, растаяло.

— Ладно. Давай, — в конце концов, он принял предложение Чхонхёна.

— Хорошо.

Чхонхён тихонько рассмеялся и снова сосредоточился на еде. Тхэхва уже закончил есть, поэтому он слегка склонил голову и уставился на Чхонхёна. Просто наблюдать за ним уже доставляло ему радость, и немалую.

К сожалению, приятно было только Тхэхве. Посетители за соседним столиком не выдержали его похотливого взгляда и напряжённого молчания, полного сексуального подтекста, и поспешно встали, сбежав, не закончив трапезу.

Это был мирный обед — только для них двоих. Парк, как и ожидалось, был полон людей, но не переполнен, так как был будний день.

Вдоль тропинки цвели знаменитые гортензии парка самых разных цветов. Толпы посетителей восхищались их яркими красками и фотографировали.

Одиночные посетители. Друзья. Пары. Семьи. Большую толпу составляли люди разных возрастов и отношений. Тхэхва и Чхонхён выделялись среди всех них.

Видеть двух мужчин — крупного человека в костюме и стройного, остро выглядевшего парня в повседневной одежде — идущих бок о бок с мороженым и банкой кофе в руках, было определённо забавно. Тем более что оба выглядели необычно, и сходу угадать, какие между ними отношения, было сложно.

Но больше всего внимание людей привлекал Тхэхва — здоровяк с розовым рожком мороженого. Сама нелепость того, что Тхэхва ел мороженое, спокойно шагая с безразличным выражением лица… Неудивительно, что на него оборачивались.

Однако их прогулку не нарушали посторонние взгляды. Им было всё равно — оба привыкли к тому, что на них смотрят. За исключением одного момента, когда Тхэхва заметил парочку, похожую на влюблённых, которая тыкала в них пальцами и шепталась. Он тут же рявкнул на них:

— Чего уставились, мрази?

Парочка побледнела и замотала головами, а Тхэхва усмехнулся и откусил оставшийся кусочек вафельного рожка. Цвет рожка случайно совпал с оттенком кожи мужчины, и на первый взгляд могло показаться, будто Тхэхва отгрызает кусок собственной плоти — зрелище выходило пугающим.

— Пошли.

Чхонхён дёрнул Тхэхву за рукав, торопя его. Тот, не собираясь устраивать сцену, покорно последовал за ним.

Пройдя по дорожке минут десять, они вышли к небольшому озеру, окружённому гортензиями. Чхонхён сел на свободную скамейку и потягивал остывший кофе, глядя на воду. Тхэхва опустился рядом и начал обмахиваться рубашкой.

— Что, так жарко?

Был летний день, и солнце палило нещадно. Однако Чонхён от природы меньше чувствовал жару и не воспринимал её как невыносимую.

А вот Тхэхве, к сожалению, было плохо. Он явно страдал от зноя — настолько, что ещё у входа купил себе мороженое.

— Да, чертовски жарко.

— Прости…

— За что?

— За то, что тащу тебя по такой жаре.

— Хотя бы понимаешь.

Тхэхва никогда не выбирал выражений. Чонхён на секунду опешил, но затем усмехнулся и перевёл взгляд на озеро.

— Красиво.

Гортензии пестрели разными оттенками — их цвет зависел от состава почвы. Солнечные блики на воде сверкали, как драгоценные камни, а свежая трава колыхалась в лёгком ветерке.

Всё вокруг было прекрасно. Очарованный, Чхонхён наслаждался видом.

Тхэхва же оставался равнодушным. Красиво? Слишком пестро. Вот и всё, что он мог сказать о цветущих гортензиях.

Не понимая, чем восхищается Чхонхён, Тхэхва склонил голову набок и принялся открыто разглядывать его лицо. Вот это зрелище и правда было куда приятнее.

— … Хватит на меня смотреть.

— А что? Я тоже хочу полюбоваться чем-нибудь красивым.

Вздох.

Чхонхёну снова стало неловко, и он закрыл лицо руками. Тхэхва цокнул языком, схватил его за запястья и опустил их.

— Не прячься. Я же любуюсь.

Чхонхён поник, больше не имея возможности прикрыться, и пробормотал себе под нос:

— Не для этого я тебя сюда привёл.

— Да ладно, ты хотел вместе посмотреть на что-то красивое и подышать воздухом. Я стараюсь изо всех сил, но ты мне не помогаешь. Мне тоже хочется видеть что-то прекрасное.

— … И такую чушь ты говоришь с полной уверенностью.

— Уверен, потому что это правда. Ну же, подними голову.

Вздох.

Чхонхён снова вздохнул и нехотя поднял глаза. Тхэхва прищурился, глядя на его раскрасневшиеся щёки. До этого Чхонхён напоминал цветок, а теперь — спелый персик, полный сладкого сока, который брызнет, стоит лишь укусить.

— Теперь я вижу, господин Мун. У тебя лицо, как у сочного персика. Гляжу на тебя — и во рту уже сладко.

Чхонхён не был уверен, что значит «похож на персик», но не осмелился уточнять. Боялся, что Тхэхва ответит ещё большей несуразицей.

Тот упрямо разглядывал Чхонхёна, который старательно делал вид, что не замечает этого. Внезапно Тхэхва окликнул его:

— Господин Мун.

Чхонхён пропустил это мимо ушей.

— Эй, господин Мун.

— Эй, Мун Чхонхён.

Хех.

Тхэхва усмехнулся, видя, что Чхонхён полностью игнорирует его. Раззадоренный, он сузил глаза и тихо произнёс:

— Малыш.

Притвориться, что не слышал, было невозможно. Чхонхён повернулся к Тхэхве с шокированным видом. Тот рассмеялся как хулиган.

— О, наконец-то ты посмотрел. Тебе понравилось? Хочешь, чтобы я так тебя называл?

— … Ни в коем случае.

Чхонхён строго предупредил его. Он не вынесет такого обращения даже наедине. А уж если Тхэхва назовёт его так при людях — он точно взорвётся и даст пощёчину.

— Тогда смотри на меня, когда я зову. Не игнорируй.

— Но ты опять скажешь какую-нибудь дичь.

— Это чёртова несправедливость. Люди подумают, будто я вечно несу чепуху.

— Так оно и есть.

— Но не в этот раз.

— И что же ты хотел сказать?

— Что хочу пососать губы своего парня.

И это не бред?

Чхонхён искоса взглянул на Тхэхву, поражаясь его невозмутимости после таких слов, сказанных в подобном месте и в такое время.

— Возьми себя в руки.

— А если не могу?

— Постарайся.

— А если я всё-таки сделаю? Попаду под раздачу?

— Да, попадёшь.

Чхонхён твёрдо отрезал. Тхэхва цокнул языком и недовольно пробормотал:

— Ладно, сдержусь. Раз уж ты просишь.

Он отпустил руку Чхонхёна и закинул руки за спинку скамейки. Начал трясти ногой и похрустывать шеей — как обычно делал, когда пытался обуздать свою нетерпеливость.

— Чёрт… Жара адская.

Тхэхва откинул голову, и пот скатился по шее. Чхонхён украдкой посмотрел на него, проверяя, как тот справляется с жарой, и вдруг протянул руку, аккуратно вытирая пот с мощной шеи.

Тхэхва дёрнулся от неожиданности.

— Ого, напугал.

Чхонхён тоже удивился. Он сделал это неосознанно. Сделав вид, что ничего не произошло, он равнодушно перевёл взгляд на озеро. Но теперь его рука была влажной от пота. Чхонхён заёрзал, не зная, что с ней делать, но Тхэхва схватил бледную руку и снова прижал к своей шее.

— Что делаешь?

— Твоя рука холодная.

Похоже, это было искренне — лицо Тхэхвы, искажённое от зноя, постепенно расслабилось. Он закрыл глаза, позволяя руке Чхонхёна охлаждать его. Потом вдруг усмехнулся, словно вспомнив что-то, и пробормотал:

— Мороженое вообще не понадобилось.

Чхонхён сразу уловил намёк и рассмеялся.

— Спасибо. Что поставил меня выше мороженого.

— Хочешь отблагодарить — дай лизнуть.

— Ну вот, опять.

Тхэхва при каждом удобном случае приставал к нему с похабщиной.

— Блин, мне жарко и хочется тебя, так что подавай в суд. Я сдерживаюсь. Ты должен меня хвалить, а не ругать. Если будешь продолжать — сделаю всё, что захочу.

На самом деле Тхэхва проявлял нехарактерное для себя терпение. Человек, который всегда делал, что хотел, и редко считался с чувствами других, теперь просил разрешения вместо того, чтобы просто прижать Чхонхёна к себе. Это был его способ проявить уважение. Чхонхён не мог сердиться на него, зная это.

— Хорошо. Не буду больше ругать. Так что веди себя прилично.

— А насчёт похвалы?

— … Это потом.

— Потом? Когда?

— Потом. Хватит спрашивать.

Чхонхён закрыл рот, давая понять, что разговор окончен. Тхэхва усмехнулся и притянул его руку к своему лицу. Словно невзначай поцеловал ладонь, изучая реакцию. Чхонхён не смог сдержать улыбку — это было похоже на то, как детёныш животного ищет ласки.

Как только они сели в машину и закрыли двери, Тхэхва схватил Чхонхёна за затылок, притянул к себе и поцеловал. Его грубый язык безудержно исследовал рот Чхонхёна. Тот рефлекторно закрыл глаза и вцепился в плечи Тхэхвы.

Язык скользил по нёбу, зубам, опускался вглубь глотки. Тхэхва целовал Чхонхёна долго, высасывая слюну и даже воздух. Он не умел целоваться нежно.

Языки сплетались, раздавались влажные звуки. Чхонхён первым выдохся и кулаком стукнул Тхэхву по плечу. Их губы ненадолго разомкнулись, но тут же снова слились.

Тхэхва задрал футболку Чхонхёна, обнажив покрасневшие соски, на которых ещё остались следы от вчерашних укусов. Он провёл по груди рукой, затем сжал сосок и крутанул мягкую плоть.

— Оф!

http://bllate.org/book/13138/1165572