Готовый перевод Red Mansion / Красный особняк [❤️] [Завершено✅]: Глава 4.3

— Вставай, — Чунрим схватил Сонгёна за волосы и поднял на ноги.

Худощавое тело послушно последовало за ним, несмотря на сильную хватку, от которой на руке Чунрима выступили вены. Ни жалоб на боль, ни требований отпустить. Он просто всунул ноги в шлёпанцы, которые даже не принадлежали ему, и позволил себя тащить.

Сцена, которую Чунрим наблюдал ранее, не выходила из головы. Липкий взгляд, который смотрел на Сонгёна, затуманенные глаза без фокуса, всё это заставляло Чунрима чувствовать себя мерзко. Он хотел вырвать эти глаза. Жизнь в таком месте сводит людей с ума? Чунрим сдержал готовое вырваться проклятие.

Когда он дотащил Сонгёна до комнаты 422, Чунрим замедлил шаг и прикинул: если оставить его здесь, он снова начнёт творить какую-нибудь дичь. Нужно было быстро прочистить парню голову, открыть магазин и подумать о возврате денег. А то ведь снова начнёт принимать наркотики, заявляя, что слышит голоса.

Конечно, его не волновало, чем сегодня займётся одуревший от наркотиков Сонгён. Его беспокоило то, что он не знал, что будет потом. В Красном особняке не было камер видеонаблюдения.

Чунрим быстро спустился по лестнице к своей машине, стоящей под летним дождём.

— Ай.

Он втолкнул Сонгёна на пассажирское сиденье. Не помня, где оставил зонт, Чунрим промок до нитки. Усевшись за руль, он стряхнул воду с головы. Отвратительное ощущение. Но он испытывал облегчение, вытащив этого парня из того проклятого места.

— Тебе плевать, что ты сдохнешь, ублюдок? Тусуешься с наркоманами?

Здравомыслящий человек не станет принимать наркотики только из-за смерти матери. Но обитатели Красного особняка были нестабильны. Им требовалось больше удовольствий и стимулов, чтобы заглушить тревогу. Они калечили себя, занимались сексом без меры, или, если этого не хватало, садились на наркотики. Так они разрушали себя.

— Моя мать. Её урна даже не полная. Разве так бывает, когда умираешь?

Через этот процесс прошёл и сам Чунрим, рождённый в Красном особняке. Когда умер отец, было невыносимо, оставаясь трезвым, справляться с беспомощностью после потери самого важного человека в его мире.

Иногда Чунрим видел в Сонгёне себя. Подавляя нарастающую ярость, он сжал руль так, что побелели костяшки.

— Я не могу вспомнить, где это. Придётся идти снова.

За время короткой поездки домой Сонгён бормотал, что не помнит, где находится колумбарий. Потом снова смеялся, иногда хватая себя за грудь или медленно раскачивая бёдрами. Чунрим старался не смотреть. Он ненавидел эту душную, влажную, безумную атмосферу. Он давно покинул Красный особняк.

— Двадцать первый этаж. Два, один, ноль, семь, два, один, решётка, — Сонгён прерывисто бубнил данные человека за рулём. Чунрим был даже впечатлён, что тот помнил их в таком состоянии.

Несмотря на тщедушность, Сонгён раз за разом набрасывался на Чунрима по пути на двадцать первый этаж. Приходилось отрывать от себя цепкие пальцы, из которых сочилось прозрачное намерение.

Выражение лица Чунрима становилось всё мрачнее. Действия Сонгёна раздражали его. Он уже начал сомневаться, не испортил ли всё своим вмешательством?

— Как ты можешь вести себя так развязно? — Чунрим схватил Сонгёна за воротник и швырнул в ванну. Худое тело грохнулось с глухим стуком. Сонгён растянулся, уставившись в потолок расширенными зрачками. Встретившись взглядом с Чунримом, он лениво осклабился, приоткрыв рот.

Лицо Сонгёна выражало полное отсутствие мысли. Хотя Чунрим сам иногда употреблял наркотики, он ненавидел наблюдать кого-то под кайфом, когда сам был в норме. Вид этого отупевшего лица заставил его кровь вскипеть от ярости.

Чунрим включил душ и направил струю воды на Сонгёна, окатив его с головы до ног. Мокрые волосы тяжело свисали, капли стекали по лицу, заставляя Сонгёна жмуриться. Его исхудавшие руки беспомощно болтались в воздухе.

Чунрим продолжал поливать Сонгёна, пока футболка и штаны — раньше принадлежавшие Чунриму — не промокли насквозь. Особенно тщательно он обрабатывал струёй воды те места, за которые могли хвататься руки избитого им наркомана.

Чунрим наклонился и резко подтянул мешковатые шорты, прилипшие к мокрым ногам Сонгёна. Обнажились бледные худые бёдра, а под ними — знакомые трусы.

— Ты и в моём нижнем белье туда пошёл? Это уже переходит все границы, — проворчал Чунрим.

Сонгён говорил, что не вернул ему его трусы, потому что они не высохли. Видимо, как только они высохли, он сразу же надел их. Вид этого тощего тела, нелепо закутанного в его одежду, вызывал у Чунрима раздражение, от которого першило в горле.

Когда вода дошла до щиколоток согнутых ног Сонгёна, Чунрим выключил душ.

— Если вылезешь и снова будешь выглядеть грязным, я вышвырну тебя обратно к наркоманам.

Он понял, что ему тоже нужно помыться, чтобы привести в порядок нахлынувшие беспорядочные мысли.

Когда Чунрим, высушившись, вышел из ванной, в гостиной по-прежнему была только Меро. Из гостевой ванной всё ещё доносился звук льющейся воды. Он бросил чистый халат на пол перед дверью и направился в свою комнату.

В прохладной от кондиционера комнате Чунрим наполовину приоткрыл окно. Несмотря на неприязнь к влажности и звуку дождя, он позволил тёплому ветерку проникнуть внутрь, создав неопределённую температуру. Достал сигарету, закурил и откинулся на подлокотник длинного дивана, стоящего прямо под окном. Отсюда он прекрасно видел вход в комнату.

Этот новый диван он принёс после последнего визита Сонгёна. Его покоробил вид того, как Сонгён, непривычный к кровати, жалко ютился в углу. Только для того, чтобы избежать этого убогого зрелища, он и поставил здесь диван.

— Фух…

Дым выплывал в полуоткрытое окно. Чунрим молча наблюдал, как капли дождя разбиваются о стекло, рассыпаясь в мельчайшую водяную пыль.

Спустя некоторое время из гостиной донеслось мяуканье Меро, а затем — звук медленных, неуверенных шагов. Чунрим закрыл глаза, обострив слух. Тихие шаги пересекли порог, прошли мимо кровати и приблизились к дивану. Затем что-то мягкое коснулось его кожи.

— Всё развязалось, — сказал Сонгён, замерев возле дивана. Чунрим открыл глаза. Свободно завязывающийся халат был распахнут, обнажая голое тело Сонгёна. Тот уселся на бедро Чунрима. Несмотря на его худобу, вес тела оказался ощутимым. Чунрим, прищурившись, молча наблюдал за действиями Сонгёна.

— Что ты делаешь? — наконец спросил он.

Халат полностью распахнулся, обнажив тело Сонгёна. Устремив взгляд в образовавшуюся щель, Чунрим беспощадно рассматривал отощавшую фигуру.

— А…

Задумав что-то, Сонгён переместился, повернувшись спиной к Чунриму, и уселся на нижнюю часть его живота. Когда реальная масса надавила на него, глаза Чунрима сузились от раздражения.

— Не показывай своё лицо.

«…»

— Я не забыл.

http://bllate.org/book/13135/1165040