Готовый перевод Red Mansion / Красный особняк [❤️] [Завершено✅]: Глава 3.6

Доктор поправил очки и протянул ручку Сонгёну, но неожиданно услышал ответ от Чунрима.  Держа руки в карманах, тот равнодушно бросил:

— Нет. Это для его родителей.

— А…

Комбинация стала еще более непостижимой. Доктор неловко улыбнулся и постучал по пустым местам в бланке приема. Сонгён без колебаний вписал имена своих родителей.

— Как долго они будут госпитализированы?

— Пока не выздоровеют.

Неожиданный ответ заставил Сонгёна оставить период госпитализации пустым и сначала вписать свое имя в разделе об опекуне.

Чувствуя на себе взгляды, Чунрим пожал плечами. Затем он протянул руку к Сонгёну, который склонился над писаниной, и приподнял его тонкий подбородок, показывая доктору его избитое лицо.

— Как видите, его сильно избили.

Говоря это, он пристально смотрел на мужчину из комнаты 110. Это был взгляд, который обозначал, что он знает, кто это сделал. Бандит, поперхнувшись, наскоро проглотил оставшуюся еду. Чунрим, нахмурившись от его кашля, продолжил:

— Он попросил меня поговорить за него.

— Я-я понимаю.

Доктор отвел взгляд от человека, который продолжал откашливаться. Несмотря на то, что этим двоим предоставляли еду и кров, взамен на обеспечение безопасности, они не умели даже заработать себе на жизнь. Тем временем пробелы в бланке приема медленно заполнялись.

— Можно указать номер магазина?

И без объяснений Чунрима, Сонгён говорил чётко и внятно. Врач даже не пытался исправлять несоответствия.

— Разве у тебя не было мобильного?

До прошлой госпитализации родителей телефон у него был. Но его обслуживание на подставное имя обходилось дорого, так что теперь остался только тот, что дал Чунрим. Он был, но это было то же самое, что его отсутствие. Из аппарата, купленного на имя и деньги Чунрима, Сонгён хотел слышать только его голос.

— Подвинься.

Чунрим неожиданно вмешался, стукнув костяшками пальцев по сухому плечу Сонгёна. Тот дёрнулся и выпрямился.

— Даже номер запомнить не можешь, идиот?

Запоминать номер не было нужды — Сонгён его даже не знал. Единственные цифры, отпечатавшиеся в памяти — одиннадцать знаков Чунрима. Наблюдая, как тот уверенно записывает номер, врач резко напрягся. Неужели они настолько близки?

Ребята из 110-й тоже насторожились. Знай они о такой связи, не стали бы избивать парня так жестоко. Лицо только что откашлявшегося мужчины вытянулось.

— Готово.

Чунрим написал «бессрочно» в графе срока госпитализации и швырнул ручку. Та покатилась по столу. Один из парней потянулся, но она упала на пол, к ногам Чунрима. Тот посмотрел на неё, пнул под стол и уставился на обидчика.

— Хочу осмотреться.

— Прошу, проходите.

Чунрим встал рядом со старым врачом, едва достававшим ему до плеча. Дружески приобняв, он направил его к палате.

— Всё так же убого, как раньше? Тогда тут было настолько грязно, что заводились новые болезни.

— Э-это из-за нехватки средств! Сейчас всё иначе.

Врач повёл его туда, где только что ел. Комната 109 изначально была торговой площадью — два помещения, объединённых в одно. Пять матрасов, втиснутых так, что не пройти. Рядом — поднос с инструментами: скальпелями, бинтами, ножницами. Всё та же грязь и антисанитария.

Единственное улучшение — охлаждающий вентилятор вместо обычного. Из-за дороговизны электричества его редко включали. Да и в Красном особняке такого не продавалось.

— Шикарно.

*Бам. *

Чунрим пнул охладитель, направив поток воздуха на матрасы. Врач, прилипший к нему, хвастался, скольких пациентов спас, сколько учился последние десять лет. Чунрим потирал ухо, раздражённый.

— Слишком громко орёшь.

Бурча, он достал кошелёк из заднего кармана. Хоть и муторно, но он привык носить наличные — здесь принимали только наличку. Положил на стол несколько чеков с внушительными суммами. В глазах врача вспыхнула жадность. Отмывать в золото или купюры будет хлопотно, но цифры быстро развеяли сомнения.

— Включите и стоимость перевозки.

— Конечно! Комната 422? Перевезём к 7 утра!

Сонгён у порога кивнул, будто посторонний.

Даже отдав крупную сумму, Чунрим не выказал сожаления. Сонгёна обуревала странная смесь зависти и восхищения. Каким бы «особенным» он ни был, они всё равно неродные. То ли Чунрим щедр, то ли смел, то ли денег у него столько, что не жалко. От этого собственные переживания о счете показались ничтожными.

Врач, важничавший в своём халате, проводил их до выхода. Чунрим раздражённо махнул рукой.

— Всё ещё пресмыкаешься за деньги?

Лекарства, скорее всего, были лишь обезболивающими. Они могли временно заглушить боль, но не решали проблем. И всё же, родители Сонгёна продержались два года. Впечатляюще. Неудивительно, что паренёк слепо верил в эту жалкую «больницу». Чунрим цокнул языком.

— …Спасибо.

В полутьме коридора изредка раздавался далёкий смех. Сонгён неловко шёл следом. Ритм их шагов не совпадал.

Можно ли было принимать эту помощь? Чем больше он получал от Чунрима, тем более неловко себя чувствовал. На повороте тот внезапно развернулся. Движение было грациозным, почти танцевальным. Сонгён резко остановился, тело напряглось.

— Как собираешься отдавать долг?

— «?»

Мигающий свет падал на лицо Чунрима, склонившегося к нему.

— Даже если собираешься расплачиваться телом, лет пять отрабатывать придётся.

Сонгён стиснул зубы. Всё-таки долг. Госпитализации он не хотел. Стоит ли снова предложить продать тело? Он уже спрашивал, но не будет ли это теперь выглядеть как нытьё?

Он даже планировал отменить госпитализацию и вернуть деньги, как только Чунрим уйдёт. Тот, наблюдая за сменой выражений на лице Сонгёна, едва сдержал смех.

— Расслабься. Я шучу.

Крепкая ладонь легла на голову, слегка шлёпнула и исчезла.

— Всё равно никуда не продашь.

С насмешливой ухмылкой Чунрим развернулся и пошёл дальше, не оглядываясь.

Сонгён стоял, сжавшись. Пульсация в груди была почти болезненной. Он не двинулся до тех пор, пока датчик не отключил свет.

Первым делом он постирал испачканное бельё и одежду. Из-за жары мог появиться запах, так что тщательно отдраил всё мылом. Жаль было смывать его запах, но выбора не было. Вещи нужно вернуть.

Чтобы подольше сохранился аромат шампуня, он мыл голову в последнюю очередь. Развесил одежду на тех немногих вешалках, что были. Увлёкся настолько, что пот и вода стекали одновременно.

Затем принялся ухаживать за родителями: помыл, переодел, дал лекарства, покормил и усадил. Параллельно собрал вещи — только нижнее бельё и лёгкую одежду. Аккуратно сложил в старый рюкзак, с которым ходил в читальню. Флакон с таблетками положил последним и застегнул.

— Ах…

Сонгён резко повернул голову на слабый стон. Мать, дремавшая после лекарств, видимо, пришла в себя.

— Мама, ты проснулась?

— Да.

Ответ был медленным, но чётким. Он быстро застегнул рюкзак и подполз на коленях. Когда он добрался до неё, её морщинистые глаза медленно сфокусировались.

— Голова болит?

— Нет.

— Лекарство скоро снова усыпит. А онемение в руках?

Голос Сонгёна звучал непривычно бодро. Мать закрыла глаза и помотала головой. Дыхание оставалось ровным. Он взял её морщинистую руку и начал массировать.

— Завтра вас госпитализируют. Там будут хорошие лекарства и питание.

Её потрескавшиеся губы пошевелились. Чтобы расслышать, он наклонился.

— Дорого…

Хотя произношение было нечётким, он понял. Это была её постоянная забота.

— Да, дорого. Но кое-кто помогает, так что не беспокойтесь о деньгах.

Тот, кто помогает — Чунрим. Он ценит меня, считает особенным. Даже возбуждается от меня. Тратит деньги, не задумываясь. Значит ли это, что я ему небезразличен? Сонгён сдерживал желание похвастаться.

— «…»

Веки матери медленно сомкнулись. Лекарство снова подействовало. Он лёг только убедившись, что родители дышат ровно и болтал с ними до рассвета.

— Всё будет хорошо. Скоро вы сможете встать.

Показалось, что мать слабо улыбнулась. Он крепко сжал руку, выглядывающую из-под одеяла. Худая ладонь ответно сжала его пальцы. Глаза Сонгёна заблестели.

Чунрим привёз его домой, делил с ним постель, оплатил лечение. Всё это было невозможно без «особых» отношений. То, что недавно было лишь фантазиями в тетради, сбылось. Ему вдруг показалось, что родители вот-вот поднимутся.

В последнее время события сменялись, как в сказке. Будто намекая — хватит вспоминать жалкое прошлое.

http://bllate.org/book/13135/1165029