Готовый перевод When Two Alphas Meet, One’s an Omega / История альфы: как я стал омегой [❤️] [Завершено✅]: Глава 20.2 Эй, омега, у тебя началась течка?

Он кивнул и предложил:

— Собери пока свои вещи, я ненадолго выйду.

Когда он вернулся, в руках у него были две бутылки воды, полные до краёв, и два тазика — этого хватило бы для скромного тёплого душа.

Цзянь Сунъи иногда действительно не понимал, откуда у Бай Хуая такие способности.

Будучи избалованным молодым господином из знатной семьи, он, казалось, умел всё и ничто не могло поставить его в тупик. Он решал любые проблемы так легко и непринуждённо, что окружающие забывали, что эти проблемы вообще существовали.

По сравнению с ним, Цзянь Сунъи чувствовал себя беспомощным испорченным ребёнком из богатой семьи.

Если быть объективным, кроме ядовитого языка и коварства, недостатков у Бай Хуая не было.

Цзянь Сунъи мог его недолюбливать, но, если бы он начал злиться, это выглядело бы несправедливым. Да и иногда злиться просто не получалось, ведь тот проявлял такую заботу и внимание, что все зачатки гнева мгновенно растворялись.

Бай Хуай...

Настоящая, бля, прожжённая хитрая псина.

Молодой господин Цзянь мог мысленно поносить его сколько угодно, но горячей водой, предоставленной этой прожжённой хитрой псиной, пользовался в полной мере.

К счастью, душевые на базе «Орлёнок» не были совсем уж безумными: вместо общего помещения «всё на виду» здесь были отдельные кабинки, отгороженные деревянными перегородками.

После одиннадцати, когда горячая вода заканчивалась, людей тоже не было.

Цзянь Сунъи выбрал самую дальнюю угловую кабинку — так казалось безопаснее.

Бай Хуай занял соседнюю.

Цзянь Сунъи, ища повод для ссоры, сказал:

— Ты что, хочешь подглядывать? Зачем так близко?

Бай Хуай, неспешно раскладывая банные принадлежности, поинтересовался:

— Ты взял гель для душа, шампунь, пенку для умывания?

Цзянь Сунъи: «...»

Не взял.

Раньше за него вещи всегда собирала тётя Лю, а в этот раз помогала госпожа Тан.

Эта величественная дама...

Бай Хуай продолжал методично наливать горячую воду в тазик, регулируя температуру:

— Значит, тебе придётся пользоваться моими. Или ты предпочитаешь прошагать своей драгоценной задницей половину душевой, чтобы попросить их у меня?

Цзянь Сунъи уже открыл рот для язвительного ответа...

Но тут Бай Хуай протянул ему через перегородку таз с водой:

— Температура должна быть нормальной. Мойся, я пока приготовлю погорячее для ополаскивания.

Цзянь Сунъи: «...»

Цзянь Сунъи закрыл рот.

Опять! Опять он так делает!

Сжав губы и покраснев ушами, Цзянь Сунъи взял таз и пробурчал:

— Спасибо.

— Ага.

Бай Хуай кивнул, включил душ и, запрокинув голову, позволил воде струиться по светло-каштановым волосам и стекать по чётким чертам лица, проходя мимо слезинки у внешнего уголка глаза и скатываясь по линии челюсти.

Он поднял руку, провёл пальцами по волосам, и мышцы плеч и шеи под холодной водой стали выглядеть ещё рельефнее.

Дальше всё скрывала деревянная перегородка.

Цзянь Сунъи смотрел три секунды, а затем резко осознал: неужели он только что раздражённо подумал, что перегородка мешает ему разглядывать Бай Хуая?!

Наверное, после недавнего проявления гормоны омеги ещё не стабилизировались. Не его вина.

Цзянь Сунъи включил душ и спрятался под струями воды.

Моясь, он вдруг вспомнил: эта слезинка у Бай Хуая была действительно удачно расположена — мокрая, она выглядела... сексуально.

Он сделал воду ещё холоднее.

Пизд*ц…

Даже вкусы изменились.

* * *

Хотя мылись они не в слишком комфортных условиях, но всё же завершили процесс.

На следующий день подъём в шесть утра, к половине седьмого нужно было привести в порядок комнату и собраться на плацу, поэтому, вернувшись в общежитие, они не стали друг друга донимать, а легли спать.

Комната была крошечной, около десяти квадратных метров, с двумя армейскими койками друг напротив друга на расстоянии меньше метра.

Ширина кровати — всего метр двадцать, одеяло — не стопроцентный хлопок, матрас — не из утиного пуха.

Цзянь Сунъи в жизни не спал в таких спартанских условиях.

Хотя он лёг рано, но ворочался без сна.

Железная кровать противно скрипела.

Бай Хуай спокойно лежал на спине, слушая, как сосед ёрзает, и наконец не выдержал:

— Жёстко?

— Терпимо.

Бай Хуай поднялся, взял своё одеяло и подошёл к Цзянь Сунъи:

— Вставай.

Цзянь Сунъи: «?»

— Подложу ещё один слой, должно стать удобнее.

Цзянь Сунъи перестал ворочаться:

— Не надо, я не настолько неженка. Сам так спать не сможешь.

Бай Хуай в последнее время слишком уж хорошо к нему относился.

— Ты ворочаешься, кровать скрипит, я тоже не могу уснуть. Завтра не хочу опаздывать.

Цзянь Сунъи: «...»

Ладно, это он зря о себе возомнил.

— Ничего, не буду ворочаться. Иди спать.

Но Бай Хуай стоял с одеялом на месте, явно не собираясь отступать.

Цзянь Сунъи сдался. Потирая нос, он честно признался:

— Не из-за жёсткости. Жарко, чешется, некомфортно.

Жарко?

Бай Хуай нахмурился и при лунном свете увидел, что Цзянь Сунъи лишь накрылся краешком одеяла.

В начале сентября в Южном городе не сказать чтобы холодно, но уж точно не жарко. Тем более здесь, на окраине, где ночью становилось прохладно. Как может быть жарко?

Цзянь Сунъи тоже сообразил это и потрогал лоб:

— Может, из-за холодного душа простудился? Температура?

— При температуре должно знобить.

Бай Хуай положил одеяло, наклонился, одной рукой опёрся на кровать, другой прикоснулся ко лбу Цзянь Сунъи.

— Тёплый, но не похоже на температуру. Голова болит? Тяжелая?

Цзянь Сунъи покачал головой.

Бай Хуай сжал губы, подумал и спросил:

— Кроме жара, что ещё чувствуешь?

— Просто жарко. И всё тело слабое, хочется напрячься, но не получается.

Действительно слабое — даже голос стал тише обычного, вялый, похожий на капризного ребёнка.

Бай Хуай наклонился ещё ниже, приблизился к шее Цзянь Сунъи и вдохнул.

Близость заставила Цзянь Сунъи вздрогнуть. Он инстинктивно хотел оттолкнуть его, но почему-то не смог.

Бай Хуай тоже не задерживался — лишь слегка вдохнул и выпрямился, изучая его лицо с холодной рассудительностью врача:

— Кроме жара и слабости, ещё сухость во рту? Трудно сосредоточиться? Мысли путаются? И даже... есть какие-то импульсы?

Услышав это, Цзянь Сунъи осознал, что всё так и есть, причём ощущения становятся всё сильнее. Ему было так нехорошо, что он невольно прикусил губу.

Бай Хуай заметил это. Он посмотрел ему прямо в глаза и спокойно приказал:

— Посмотри на меня.

— А? — не понял Цзянь Сунъи, но всё же посмотрел.

В тёмной комнате падающие сквозь окно лунные лучи заливали лицо Бай Хуая серебром, делая его холодные черты ещё более запретными и соблазнительными.

Бай Хуай, пожалуй, действительно выглядел... привлекательно.

— Тебе сейчас кажется, что я хорошо выгляжу? Притягательно?

Цзянь Сунъи: «?!»

Он что, читает мысли?!

Цзянь Сунъи широко раскрыл глаза.

Бай Хуай кивнул:

— Значит, так и есть.

Цзянь Сунъи: «...»

Прежде чем Цзянь Сунъи успел обозвать его самовлюблённым, Бай Хуай поднёс запястье к его носу:

— Понюхаешь?

Кому это нужно?

Но Цзянь Сунъи послушно втянул воздух.

Как приятно…

Привычный холодный аромат сегодня был особенно манящим. Цзянь Сунъи вдыхал его, теряя контроль, чувствуя, как тело становится ещё горячее, но не мог остановиться. Он даже схватил Бай Хуая за запястье, желая приблизиться.

Бай Хуай взглянул на него — и всё понял.

Опёрся о кровать, наклонился ещё ниже и с близкого расстояния наблюдал, как Цзянь Сунъи краснеет, а его глаза полны наивного смятения.

Соблазнять, не осознавая этого, — уже преступление.

Он медленно приоткрыл губы, его голос стал низким, мягким, с гипнотическими нотками:

— Эй, омега, у тебя началась течка?

Цзянь Сунъи: «...»

Цзянь Сунъи: «?»

Цзянь Сунъи: «!»

— Бай Хуай, ты, сволочь, как посмел стащить с меня одеяло?! Что ты задумал, животное?!

http://bllate.org/book/13134/1164802