Готовый перевод When Two Alphas Meet, One’s an Omega / История альфы: как я стал омегой [❤️] [Завершено✅]: Глава 14.2 Помолвка

Во сне Цзянь Сунъи, повинуясь инстинкту, ослабил защиту. Без обычной колючей агрессии его щёки нежно потерлись о ладонь Бай Хуая — мягко, щекотно. Длинные, как вороньи крылья, ресницы были безмятежно опущены, делая его вид особенно невинным.

Бай Хуай напомнил себе, что нужно оставаться человеком.

* * *

На следующее утро светило яркое солнце.

Оно проникало сквозь белые больничные занавески, наполняя комнату мягкими золотистыми бликами, тёплыми и уютными.

Всё пространство было пропитано диким ароматом роз.

Как и говорил Бай Хуай — это были не приторные тепличные розы, а дикие, растущие в пустыне, на скалах, среди заброшенных зарослей. Их аромат был более древесным и свежим.

Аромат был диковатым, будто ощущались даже шипы.

Хоть и не особо внушительно, но сойдёт.

Цзянь Сунъи, чувствуя себя прекрасно после дифференциации, потянулся.

Бай Хуай вышел из ванной с мокрыми волосами:

— Проснулся?

Голос звучал слегка хрипло — видимо, плохо отдохнул.

Несколько пуговиц рубашки были расстёгнуты, обнажая длинную шею с выступающим кадыком. Капли воды скатывались с волос по линии челюсти и исчезали за воротником, намекая на рельефные мышцы, спрятанные под дорогой тканью.

Со стороны Бай Хуай казался худощавым, но на деле всё оказалось не так.

Гены альфы действительно вызывают зависть.

Бай Хуай одной рукой вытирал волосы полотенцем, другой взял флакон блокатора и бросил Цзянь Сунъи:

— Побрызгай.

Без запаха.

Хорошо, что не подсунул какую-нибудь странную отдушку.

Цзянь Сунъи потряс флакон и щедро опрыскал себя.

Бай Хуай, прислонившись к подоконнику, вяло поправлял волосы и давал наставления:

— Кроме особых периодов, омеги обычно могут контролировать свои феромоны. Не распускайся.

— Кто тут распускается, а!

Закончив с распылением, Цзянь Сунъи понюхал воздух — чистый, ни следа кедра или роз. Он удовлетворённо вздохнул и рассмотрел флакон с надписями на непонятном языке.

— Довольно эффективно.

— Новинка из северной Европы. Пока что самый сильный блокатор из известных. После него не разберёшь, человек перед тобой или призрак.

Цзянь Сунъи потрогал флакон, о чём-то размышляя.

Через мгновение до него дошло:

— Больницы теперь продают такие навороченные блокаторы?

— Не больничный.

— Э-э... — Цзянь Сунъи посмотрел на Бай Хуая с подозрением. — Какой же ты альфа, если припрятал блокатор для омеги?

Какой же образ сложился у этого человека?

Бай Хуай усмехнулся:

— Твоей мамы.

— Ты что, ругаешься теперь?

— Я не ругаюсь. Я говорю, что этот блокатор принадлежит твоей маме — госпоже Тан Цинцин.

Не успели слова прозвучать, как дверь палаты распахнулась без всякого предупреждения. В комнату стремительно вошла элегантная дама и, бросившись к кровати, заключила Цзянь Сунъи в объятия.

— Сынок мой, бедный мой мальчик... Как же тебе не повезло... У-у-у…

Цзянь Сунъи: «...»

Если он не ошибается, он просто дифференцировался, а не заболел чем-то смертельным.

Он неловко похлопал госпожу Тан по спине и сказал:

— Мам, со мной всё в порядке. Не плачь, твой крем для глаз ведь дорогой.

— Какие кремы, когда речь о сыне! У-у-у…

Цзянь Сунъи терпеливо успокаивал её, его голос звучал мягче обычного:

— Всё действительно в порядке.

— Как это в порядке? Что значит «в порядке»? — госпожа Тан выпрямилась, слёзы текли ручьём. — Ты стал омегой, и это ты называешь «в порядке»?

Цзянь Сунъи усмехнулся:

— Не знал, что ты придерживаешься таких предрассудков, как «альфа важнее омеги».

Тан Цинцин понимала, что сыну сейчас тяжело, а он всё равно старается её утешить. Сердце её растаяло.

Она вытерла слёзы, подавила рыдания и взяла Цзянь Сунъи за руку:

— Ничего, сынок. Пусть ты вырос таким, что тебя вряд ли кто возьмёт замуж, но у твоего отца есть деньги. Мы сможем содержать тебя всю жизнь. Только, пожалуйста, не переживай.

Цзянь Сунъи : «...»

Тан Цинцин разошлась ещё сильнее:

— Я виновата, правда виновата! Та лаборатория говорила, что их анализ точен на сто процентов, и я поверила. Всё детство растила тебя как альфу. Когда Бай Хуай дифференцировался в альфу, я даже не заподозрила неладное. Продолжала заблуждаться, и вот к чему это привело!

Цзянь Сунъи: «...»

И к чему же это «привело», интересно?

— Ты только посмотри на себя: высокий, вредный, с кубиками на животе... — она тяжело вздохнула и потрогала его живот. — Твёрдый, ни капли не мягкий. Какой же альфа должен быть слепым, глухим и безмозглым, чтобы влюбиться в такого?

Бай Хуай: «...»

Цзянь Сунъи: «...»

Тан Цинцин переживала настолько искренне, что это было почти оскорбительно, но Цзянь Сунъи, стиснув зубы, всё равно попытался её утешить:

— Мам, всё нормально. Я всё равно не люблю альф, да и омег, которым я нравлюсь, немало...

— Какая польза от их количества? Роман между омегами? Когда начнётся течка, вы будете тупо смотреть друг на друга и вариться в собственном соку?

Цзянь Сунъи: «...»

Бай Хуай подумал, что госпожа Тан изрекает чистейшую правду — каждое её слово било точно в цель.

Госпожа Тан смирилась и вздохнула:

— Ладно, если ничего не выйдет, ты унаследуешь семейный бизнес, а мы купим... то есть выберем пару альф из бедных семей, чтобы взяли тебя в дом. Так тебя хотя бы не будут обижать, и дети получат твою фамилию. Если один не справится — возьмём двоих. Двое не справятся — найдём троих. Рано или поздно попадётся послушный и честный.

Цзянь Сунъи: «...»

Как тщательно она всё продумала. Жуть.

Бай Хуай решил, что идеи госпожи Таны становятся опасными.

Он слегка кашлянул и сказал:

— Тётя, не переживайте так. Сунъи всего семнадцать, всё ещё впереди. Кто знает, что случится в будущем.

Осознав присутствие Бай Хуая, Тан Цинцин немного успокоилась:

— Ты прав, время ещё есть. Вдруг слепая курочка зёрнышко найдёт?

У Бай Хуая не было слов.

Тем временем госпожа Тан снова вздохнула:

— Если честно, когда пришли результаты анализов, мы с отцом думали о помолвке. Но потом ты стал альфой, и я оставила эту идею. А теперь... теперь Сунъи стал омегой. У меня даже возникал грешная мысль — подсунуть его тебе.

Сердце Бай Хуая дрогнуло и пропустило удар.

— Но я не могу! — воскликнула госпожа Тан, искренне растрогавшись, и посмотрела на Бай Хуая со слезами на глазах. — Я ведь растила тебя с детства. Как я могу толкнуть тебя в эту пропасть? Если я отдам тебе Сунъи, как моя совесть это вынесет? Как твой отец сможет спокойно покоиться в могиле? Ты хороший мальчик, я не могу губить тебя из-за собственных эгоистичных желаний!

Бай Хуай: «...»

Цзянь Сунъи: «...»

Видимо, это действительно его родная мать.

http://bllate.org/book/13134/1164790