Готовый перевод When Two Alphas Meet, One’s an Omega / История альфы: как я стал омегой [❤️] [Завершено✅]: Глава 4.2 Малыш, поверь, когда-нибудь ты испугаешься

Но в подростковом возрасте покоя не бывает. За время, пока другие стояли в очереди за едой, новость о том, что новенький красавчик-альфа в классе 3-1 оказался таким же монстром, как и Цзянь Сунъи, разлетелась по всей школе.

Передаваемая со слезами и стенаниями одноклассников и с восхищением остальных учеников.

Чем больше разрыв, тем меньше зависти. В классах четыре и пять мало кто успевал решить все задания, поэтому к тем, кто сдавал работы за половину отведённого времени, они испытывали не зависть, а благоговение.

Поэтому вместо оценок их больше интересовало, действительно ли этот новенький такой красавчик.

Тут у учеников класса 3-1 было преимущество, особенно у Сюй Цзясина, сидевшего перед двумя монстрами. Он уже был готов плясать от восторга:

— Ещё какой красавчик! Все знают нашего брата Суна, да?

Окружающие закивали, а несколько девочек слегка покраснели уже от одного упоминания «брата Суна».

Сюй Цзясин остался доволен реакцией:

— Новенький ничуть не хуже нашего брата Суна. К тому же он уже состоявшийся альфа, кажется, даже чуть-чуть повыше будет. Представляете, какой это красавчик!

Гордость в его голосе была такая, будто он хвалил собственного отца.

Раз Сюй Цзясин, который дружил с Цзянь Сунъи, так говорит, значит, так оно и есть.

Собравшиеся начали оживлённо обсуждать.

Вдруг раздался голос:

— Эй, вы все перешли в старшую школу из средней при Южной школе, поэтому даже не знаете Бай Хуая и тут рассуждаете. Я вам скажу: в первой школе Бай Хуай был и хулиганом, и красавчиком, к тому же всегда занимал первое место в классе. Если бы он не перевёлся на север, ещё неизвестно, кто стал бы лучшим на выпускных экзаменах — он или Цзянь Сунъи.

Все: «...»

— Разве это не сюжетная линия нашего брата Суна?

— Значит, у нашего брата Суна появился соперник?

— Зачёт!

— Битва на вершине Запретного города*!

П.п.: *«决战紫禁之巅» (Решающая битва на вершине Запретного города) — культовая фраза из китайских уся-фильмов и литературы, обозначающая пиковое противостояние (символично — на крыше императорского дворца). В современном использовании — гипербола для любого эпичного конфликта (от конкуренции в бизнесе до споров в соцсетях).

— Давайте, давайте, заключаем пари — кто получит первое место по естественным наукам на пробном экзамене?

— Конечно, мой брат Сун, ставлю три пачки чипсов.

— Как выпускник первой школы, я верю в легенду о брате Бае — ставлю шесть пачек!

— Я тоже! Я тоже! Брат Сун, пять пачек!

...

— Я ставлю на Цзянь Сунъи. Если он не окажется первым в классе, я угощаю весь их класс молочным чаем.

Тоненький голосок звучал робко среди громких криков, но это была самая щедрая ставка на сегодня.

Все посмотрели на этого богача — круглолицую девушку с большими глазами.

Сюй Цзясин приподнял бровь:

— Линь Юаньюань, не горячись. По моей информации, брат Бай решает задачи с очень небольшим, но все же заметным преимуществом перед братом Суном.

— Я... я не горячусь. Я просто верю в Цзянь Сунъи.

Девушка покраснела, быстро набрала еды и убежала в угол.

К таким поклонникам Цзянь Сунъи все давно привыкли.

Только высокий парень, выходивший из учительской столовой с контейнером еды, мельком взглянул в тот угол, затем раскрыл чёрный зонт и медленно скрылся в пелене дождя.

* * *

Когда Бай Хуай вернулся в класс, Цзянь Сунъи разговаривал с омегой.

Он развалился на стуле, во рту — пакетик йогурта, перед ним — сэндвич и рисовый шарик. Омега сидел на месте Сюй Цзясина и помогал разворачивать упаковку.

Омега что-то тихо сказал, Бай Хуай не разобрал, но увидел, как уголки губ Цзянь Сунъи приподнялись, а в тёмных глазах вспыхнул смех — яркий, чистый, искренний, будто вызванный каким-то прекрасным воспоминанием.

Следовало признать — Цзянь Сунъи с детства был красивым ребёнком с алыми губами и белыми зубами. И красота его была настолько яркой и дерзкой, что это резало глаза.

Бай Хуай подошёл к своему месту, сунул контейнер в парту — быстро и естественно, будто ничего не произошло.

Только сев, он разглядел лицо омеги — это был тот самый юноша, что вчера клялся хранить целомудрие ради Цзянь Сунъи.

Кажется, его звали Чжоу Ло.

Худощавый, светлокожий, с приятными чертами лица — он казался добродушным и вполне подходящим типом для такого молодого аристократа, как Цзянь Сунъи.

Бай Хуай лишь взглянул на него, но ничего не сказал, достал новый сборник задач по физике и начал решать.

Кончик ручки скользил по бумаге, шурша. Суставы пальцев побелели от напряжения.

С тех пор как Бай Хуай вошёл, Чжоу Ло начал подрагивать, будто от холода. Он торопливо разворачивал упаковку и украдкой разглядывал парня.

Красивый, действительно красивый… Эти глаза, этот нос, эти губы, эта манящая родинка, эти прекрасные руки...

Но слишком холодный. Холодная аура, холодный запах, холодный взгляд.

Не холод крутого и дерзкого красавчика, а отстранённость.

Высокомерная, безразличная отстранённость.

Вспомнив рассказ Лу Цифэна о похождениях этого парня в четырнадцать лет, Чжоу Ло проникся ещё большим трепетом. Он пододвинул развернутые сэндвич и рисовый шарик к Цзянь Сунъи, говоря:

— Брат Сун, ешь на здоровье, а я пойду учить историю.

С этими словами он пулей вылетел из класса.

Цзянь Сунъи оторвал пакетик йогурта от губ и лениво покосился на Бай Хуая:

— Ты только посмотри, как ты пугаешь людей. Бедный ребёнок чуть не обделался.

Бай Хуай взглянул на него и приподнял бровь:

— А ты не боишься?

Цзянь Сунъи самодовольно приподнял бровь в ответ:

— Я? Бояться тебя? Смешно. Малыш, ты наивен, если не понимаешь, кто такой твой брат Сун.

Бай Хуай обычно не обращал внимания на его болтовню, но сегодня, неизвестно почему, вдруг заинтересовался. Он отложил ручку, повернулся, положил левую руку на спинку стула Цзянь Сунъи, приблизился и улыбнулся:

— Малыш, поверь, когда-нибудь ты испугаешься.

У него были узкие глаза феникса со светлой радужкой, и эта улыбка придавала ему сходство с лисом-оборотнем. А с родинкой под глазом он выглядел просто демонически.

Цзянь Сунъи опешил от его улыбки, потерял равновесие, и стул вместе с ним начал падать назад. Бай Хуай инстинктивно потянулся вперёд, чтобы поддержать его.

Неизвестно как, но в итоге Цзянь Сунъи оказался в довольно неустойчивой позе в объятиях Бай Хуая.

Цзянь Сунъи: «...»

Стул с грохотом упал на пол.

Дверь класса распахнулась.

Бутылка воды выпала из рук Сюй Цзясина.

Дверь класса закрылась.

Цзянь Сунъи и Бай Хуай: «…»

http://bllate.org/book/13134/1164767