Готовый перевод Dangerous personality / Опасные личности [❤️] [Завершено✅]: Глава 97. Ревность

Су Сяобо говорил очень тихо, пригнувшись к самому уху Цзе Линя, пока машина трогалась, заглушая слова уличным шумом.

Цзе Линь взглянул на Чи Цина и поймал его не успевший скрыться взгляд.

Чи Цин скользнул глазами по экрану.

О, опять та самая.

Хотя он редко к кому-то проявлял доброжелательность, но и особой неприязни у него обычно не было — все были одинаково неприятны.

Но сегодня Цзе Линь и эта учительница почему-то вызвали у него особенно сильное раздражение.

Слова сами сорвались с его губ:

— Прошло всего десять минут, а она уже нашла что-то важное сообщить?

Чи Цин продолжил:

— В полиции больше некому работать? Если можно сказать полиции, зачем писать консультанту? Это её обычная эффективность?

Цзе Линь и Су Сяобо: «...»

Дойдя до этого момента, Чи Цин вдруг ощутил отвращение к себе. Хотя он всегда говорил резко, но между бессознательной прямотой и намеренной грубостью была разница. Раньше, когда Цзи Минжуй говорил ему об этом, он не понимал.

Поэтому он замолчал, осознав, что Цзе Линь и Су Сяобо смотрят на него.

Су Сяобо растерянно пробормотал:

— Дядя в перчатках, я впервые слышу, чтобы вы так много говорили.

— Меня не зовут «дядя в перчатках», — Чи Цин и на Су Сяобо сейчас смотрел с недовольством. — И я не немой, разве странно, что я говорю?

Су Сяобо покачал головой и потянулся за своим словарём:

— Н... нет, не странно.

Цзе Линь, положив руку на руль, вдруг рассмеялся. Его смех прозвучал неуместно в этой напряжённой атмосфере.

Экран телефона погас от бездействия.

Цзе Линь вспомнил, что Чи Цин вёл себя странно ещё при выходе из кабинета.

Говорил, что он ему не нравится.

Цзе Линь понимал: находясь в отношениях, с таким характером Чи Цина, который в любой момент мог заявить «давай расстанемся», — нельзя расслабляться. Поэтому он тратил всё больше времени на свой внешний вид.

До «не нравится» не должно было доходить.

Он же ничего не сделал, просто поговорил с той учительницей...

Значит, проблема в ней.

Возможно, Чи Цин...

…ревновал.

Чи Цин скривился от его смеха:

— Чему ты смеёшься?

— Ничему, просто вспомнил кое-что, — Цзе Линь намеренно сделал паузу. — Учительница У в кабинете рассказала смешной анекдот. Хочешь послушать?

Чи Цин: «...»

Он очень «хотел» это услышать.

Су Сяобо, верный своему имиджу двоечника, оживился на заднем сиденье:

— Я хочу послушать!

Чи Цин не собирался позволять Цзе Линю повторять анекдот:

— Сядь и учи слова.

Су Сяобо возмутился:

— Иногда нужно совмещать учёбу и отдых!

Чи Цин спросил:

— Что значит «ability»?

Су Сяобо: «...»

Столько слов на «А», как он мог запомнить?

Чи Цин спокойно сказал:

— Ты даже первую страницу не выучил, а уже отдыхаешь. С таким подходом до Рима не добраться.

Су Сяобо: «...»

После таких намёков Цзе Линь почти убедился — Чи Цин действительно ревновал.

* * *

Они отвезли Су Сяобо в участок и усадили его за рабочий стол Су Сяолань делать уроки. Впервые в жизни он принёс тетрадь домой — она была ещё совершенно новой. Торжественно открыв первую страницу, он написал в первой строке иероглиф «解» («решение»).

Помедлив, он пропустил несколько строк и снова написал «解».

Когда в каждой задаче красовался иероглиф «解», прошло уже много времени. Су Сяобо тяжело вздохнул, будто выполнение домашней работы истощило его:

— Учиться так тяжело... Я так стараюсь... Надеюсь, убийца двоечников не придёт за мной.

Цзе Линь: «…»

Чи Цин: «…»

Эти двое, никогда не опускавшиеся ниже третьего места в рейтинге, совершенно не понимали мир отстающих учеников.

Они не задержались в участке. По дороге домой Цзе Линь то и дело упоминал учительницу У:

— Тяжёлая работа — быть учителем. Каждый день готовиться к урокам, а ученики её не слушаются...

В голове Чи Цина крутилась одна мысль: «Когда это закончится?»

С каждой фразой Цзе Линя его желание сказать что-то колкое усиливалось.

Когда машина остановилась в гараже, Чи Цин расстегнул ремень безопасности и вышел, не дожидаясь Цзе Линя.

В лифте, когда двери уже начали закрываться, рука Цзе Линя преградила им путь.

Чи Цин решительно произнёс:

— Сейчас я не хочу тебя видеть. Жди следующий лифт.

Цзе Линь втиснулся внутрь:

— Почему не хочешь? Почему я тебе не нравлюсь?

Чи Цин передёрнул плечами:

— Разве нужна причина?

Цзе Линь ухмыльнулся:

— Конечно. Например, происходит ли это, когда я делаю что-то конкретное? Подумай — почему?

Цзе Линь пытался подвести его к осознанию, что это чувство называется «ревность».

Мысль о том, что Чи Цин ревнует, радовала его.

Эмоции Чи Цина обычно были приглушенными. Казалось, ему недоступны обычные человеческие чувства. Хотя он говорил о любви, но никогда не писал первым и уж тем более... не ревновал, как сегодня.

Цзе Линь дал ему время подумать.

Перед открытием дверей лифта Чи Цин нашёл объяснение своим чувствам:

— Если нужна причина... Наверное, как говорят по телевизору. Говорят, любовь иногда уходит быстро, — серьёзно анализировал он. — Как ураган.

Цзе Линь: «...»

Чи Цин же тем временем продолжал:

— Теперь я понимаю, что в этом есть смысл.

Цзе Линь не ожидал такого абсурдного вывода. Его глаз дёрнулся.

Лифт прибыл на этаж.

«Разобравшись» в своих чувствах, Чи Цин почувствовал облегчение.

В его словаре не было слова «ревность», поэтому его мысли совершили немыслимый кульбит, приведя к «быстротечности любви».

Так вот она какая — непостижимая любовь. Неудивительно, что многих это беспокоит.

Но настроение всё равно не улучшалось.

Чи Цин решил взять паузу, чтобы разобраться в себе. Подойдя к двери, он услышал, как кошка спрыгнула с дивана, чтобы встретить его. Но дверь не открывалась.

Сняв перчатку, он начал вводить код. Едва он набрал половину, Цзе Линь схватил его за запястье и потащил в противоположном направлении.

Чи Цин оказался перед соседней дверью. Когда она открылась, его прижали к стене.

В прихожей даже не включили свет.

В полумраке он видел, как Цзе Линь медленно развязывает галстук. Он выглядел недовольным — редкость для него. Его обычно приподнятые брови сдвинулись, создавая ощущение давления. Но даже с таким выражением лица его черты оставались идеальными, наводя на мысли о чём-то интимном.

Он наклонился к Чи Цину и повторил, чеканя каждое слово:

— Любовь уходит быстро? Как ураган?

— Где ты набрался этой ерунды?

Чи Цин честно ответил:

— Слышал по телевизору.

Цзе Линь, что было редкостью, выругался:

— В сериалах сплошная ложь.

Чи Цин: «?»

Несмотря на все слова Цзе Линя, Чи Цин так и не понял сути разговора.

Решив, что одних объяснений недостаточно, Цзе Линь достал телефон:

— Ураган, говоришь? Хорошо, сейчас позвоню учительнице У.

«Ураган» в груди Чи Цина усилился, почти сметая всё на своём пути. Нахмурившись, он подавил раздражение:

— При чём тут она? Зачем звонить?

Цзе Линь раздражённо сказал:

— Плохое настроение. Хочу поговорить.

Он действительно начал набирать номер, но бледная рука Чи Цина выхватила телефон и стёрла цифры одну за другой.

Закончив, Чи Цин нашёл оправдание:

— Не беспокоить людей после работы — базовые манеры.

На этом его аргументы закончились.

Человек, полностью избегающий социальных контактов, сейчас с важным видом читал Цзе Линю лекцию о нормах поведения.

В воздухе повисло двухсекундное молчание.

— Мне не нравится, как ты улыбаешься ей, — в этой тишине Чи Цин отбросил все отговорки и высказал самые искренние, самые нелепые мысли. — И я не хочу, чтобы ты ей звонил. Лучше поменьше отвечай на её сообщения. Когда ты с ней разговаривал сегодня, ты выглядел особенно неприятно.

Произнеся это, Чи Цин приготовился услышать в ответ «Ты больной?».

Какой нормальный человек мог испытывать такие чувства? Всего лишь разговор, всего лишь звонок...

Чи Цин: «...»

Однако Цзе Линь вздохнул с облегчением. Он убрал руку от стены и ущипнул Чи Цина за ухо:

— Я боялся, ты опять заведёшь речь об урагане. Рад, что ты не совсем безнадёжен. Ты ревнуешь.

Цзе Линь терпеливо объяснял:

— Это не потому что «ураган прошёл слишком быстро». Ты переживаешь за меня, поэтому не хочешь видеть, как я общаюсь с другими. Понимаешь?

Он шаг за шагом помогал ему осознать эту эмоцию.

— Так бывает, когда любишь человека. Если бы ты сблизился с кем-то, мне тоже было бы неприятно. Но не потому, что ты мне не нравишься. Как раз наоборот — потому что нравишься.

Цзе Линь разблокировал телефон и открыл переписку с новым контактом.

В чате учительница У вежливо благодарила за кофе, отправив милый стикер.

Ответ Цзе Линя был длиннее: [Не за что. Моей второй половинке тоже нравится кофе из этой сети.]

Возможно, фраза «моей второй половинке» оказалась слишком прямолинейной.

Больше сообщений не последовало.

Увидев эти слова, Чи Цин почувствовал, как необъяснимый дискомфорт мгновенно рассеялся.

Раньше, во время съёмок, он считал требования режиссера абсурдными — «радостный, но недовольный», «хочет встретиться, но боится». Лучше уж искать «радужный чёрный» в темноте.

Но сейчас он, кажется, начал понимать.

Любить человека.

Или, точнее, «любовь».

Это источник всех нормальных человеческих эмоций.

http://bllate.org/book/13133/1164653