Готовый перевод Picked up by the Protagonist of a Tormented! MC Novel / Подобранный измученным главным героем [❤️] Завершено✅]: Глава 7

Передача магической энергии была очень утомительной. Цино проснулся, и вскоре после этого Хуа Ли устало опустила руку и остановилась. Даже трепетание её крыльев, казалось, замедлилось. Большая часть магии королевы эльфов была запечатана в кольце, и она не хотела использовать всю энергию, которая у неё имелась, чтобы исцелить Цино. Тем не менее, он получил благословение эльфов.

Всё это смущало Цино. С одной стороны, не было никаких признаков потемнения Хуа Ли перед финалом последней главы. Роман не раскрывал причины, по которой эльфийская королева предала Си Вэя, но, возможно, это была месть за плохое обращение? Или всё же это было неоправданно?

Цино читал «Проклятие» два года и, можно сказать, знал стиль автора от А до Я. Ни одна деталь в этом сюжете не была написана без необходимости. Как бы ни развивалась история, в ней обязательно были скрытые подсказки, указывающие на дальнейшее направление сюжета. Но некоторые из них были настолько расплывчаты, что их легко было не заметить.

Из-за шока Цино не удосужился поискать скрытые подсказки в окончании романа до того, как он попал внутрь истории. Поэтому сейчас он мог только медленно копаться в своих воспоминаниях в поисках ответов.

Когда автор был в хорошем настроении, он отвечал на комментарии, указывая читателям, где искать подсказки. Читатели легко могли понять, откуда идёт развитие сюжета. Если он был в плохом настроении, то просто игнорировал комментарии, оставляя читателей самих просматривать роман. Это выстроило подлинные отношения любви-ненависти между автором и читателями.

Один из читателей однажды с грустью подытожил: [Любой, кто всё ещё следит за этим романом, либо любитель эмоциональных встрясок, либо же это настоящая любовь. Эх!]

Но всё это ерунда. По-настоящему важными были два момента: первый — что Хуа Ли до восстановления памяти и магии была просто невинной ромашкой, а второй — что после восстановления памяти она вступит в ряды людей, погубивших главного героя.

Несмотря на то, что ребёнок был плотно примотан, Си Вэй положил свою руку на спину Цино, дополнительно поддерживая его. Поняв, что лихорадка ребёнка наконец-то спала, а лицо и лоб перестали гореть, Си Вэй, распространяющий холод на тысячи миль вокруг, немного смягчился.

Хуа Ли, которая тайком наблюдала за ним, застенчиво улыбнулась и пробормотала:

— Ты, должно быть, сильно переживал за своего ребёнка.

Королева эльфов очень устала и хотела найти место для отдыха. Однако, даже осмотрев всю каюту, она не смогла найти ни одного чистого места, чтобы прилечь. Уголки её рта опустились, и она тихо вздохнула.

В конце концов, она решила отдохнуть рядом с Цино. Чтобы её не раздавили, она свернулась калачиком у его шеи и заснула. Её маленькая фигурка, свернувшаяся клубочком рядом с милым ребёнком, выглядела столь нежно и невинно, что градус милоты зашкаливал.

Цино слегка отклонил голову, чтобы не касаться её. Сейчас Хуа Ли была его спасительницей. Будущее предательство ещё не свершилось, и он не хотел быть неблагодарным.

У них ещё есть восемнадцать лет до того, как окружение главного героя предаст его, и мир погибнет вместе с ним. По крайней мере, в этот период Хуа Ли не будет враждебной по отношению к ним, так что Цино мог временно успокоиться.

А вот Си Вэя, разумеется, не заботило, предаст она их или нет. Он терпел присутствие Хуа Ли только потому, что она смогла спасти жизнь Цино. Он подумал про себя, что эта раса, хотя и неведомая ему, по-видимому, обладает более низким интеллектом. Они просто выглядят устрашающе.

Вскоре наступил рассвет. На водных путях, пересекающих город Е Са, лишь несколько судов с пассажирами рассекали воды неторопливо или спешно. Большинство лодок оставалось пришвартованными в доках. Снега выпало меньше, чем в прошлую ночь. Здания вдоль водного пути, покрытые серебристо-белым покровом, в сочетании с незамёрзшей рекой создавали таинственную атмосферу.

Си Вэй молча взвесил все возможные варианты и в отчаянии обнаружил, что вероятность успеха практически равна нулю.

Подтолкнув его под попу, он вернул немного съехавшего Цино обратно в удобное положение.

В этот момент послышался шорох: что-то выпало из пелёнок Цино и упало на палубу. Си Вэй и Цино одновременно посмотрели вниз — это оказался нефритовый кулон, оставленный перед уходом матерью Цино.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что кулон необычный. Насыщенный изумрудно-зелёный цвет и тонкая резьба, изображающая неизвестного зверя, который выглядел очень могущественным и властным. Хотя кулон сохранил свой яркий блеск, было видно, что его носили много лет. Как ни посмотри, а кулон выглядел очень ценным.

С ребёнком на груди, который не давал ему склониться, Си Вэю пришлось приложить немало усилий, чтобы медленно присесть на корточки и поднять нефрит, удерживая его в ладони.

Ему предстояло принять трудное решение. Если он продаст этот нефритовый кулон, денег будет более чем достаточно, чтобы купить лекарство. И даже при низком уровне жизни они больше не будут голодать.

Затруднения вызывало то, что мать изначально дала кольцо в качестве награды за воспитание своего ребёнка. Нефритовый кулон должен был стать чем-то вроде знака для того, чтобы помочь Цино найти свою семью в будущем, а может быть, просто на память. Однако теперь, когда он поглотил кольцо, единственное, что он мог продать — это нефритовый кулон.

Си Вэй не стал долго задумываться об этом, быстро приняв решение, что кулон не продаётся. Он не решился бы продать и кольцо, если бы смог снять его.

Три года бродячей жизни преподали Си Вэю много уроков, один из которых касался денег.

В городе Е Са не стоит даже мечтать о богатстве, если ты не способен защитить его. Зависть может спровоцировать на преступление даже невинного человека. В один момент он мог продать свои ценности за хорошие деньги, а в следующий оказаться ограбленным и убитым в каком-нибудь глухом переулке. Такого рода вещи не являлись тут необычными.

Кроме того, он помнил панику женщины, когда они встретились. Очевидно, Си Вэй не может позволить себе дразнить людей, которые внушали такой ужас кому-то вроде матери Цино. Если кулон можно использовать для поиска родственников, то и враг может использовать его, чтобы найти их. Си Вэй всегда был очень осторожен, поэтому он не будет рисковать, даже если вероятность разоблачения всего одна из десяти тысяч.

Они словно попали в какой-то тупик, где не было никакого просвета.

Си Вэй опустил голову и привязал нефрит к шее Цино, позволяя холодному камню коснуться его кожи. Внезапная прохлада заставила Цино вздрогнуть.

Си Вэй выдохнул большое облако белого пара и, наконец, решился выйти. Это было лучше, чем ожидать смерти маленького ребёнка на лодке, не говоря уже о том, что им нужно было найти еду.

Хуа Ли крепко спала. Из-за своего крошечного размера, завёрнутая в пелёнки Цино, она оставалась незамеченной.

Зимой всегда трудно найти пищу, поэтому Си Вэю часто приходилось искать в мусоре остатки еды и объедки. Чтобы попрошайничать, нужно было долго стоять на одном месте. Но и тогда нужно было, чтобы кто-то захотел остановиться и подать милостыню. Ожидания, что занятые люди хотя бы бросят на тебя взгляд, были похожи на фантазии!

Цино наблюдал за Си Вэем, копающемся в отвратительно пахнущем мусорном контейнере. К счастью, в холодную погоду запах был немного меньше, хотя и этого было достаточно, чтобы довести его до обморока. Несмотря на сон, даже Хуа Ли сморщила нос от отвращения: она тоже не могла выносить этот запах.

Цино переполняла горечь. Читать о трудном детстве в книге — не то же самое, что смотреть на это своими глазами. Его главный герой слишком молод, чтобы испытывать такие лишения, но, кажется, он привык к ним, и его сосредоточенный взгляд расстраивал Цино ещё больше.

Ему казалось, что он был охвачен горем, когда прочитал конец «Проклятия». Сейчас же он понимал, что испытывает куда более стойкое и болезненное чувство: прочные нити страдания впивались в него, пока он не начал задыхаться от переживаний.

Поначалу Си Вэю не везло, и только когда он добрался до пятого мусорного контейнера, он нашёл немного заплесневелого хлеба. В десятом мусорном контейнере лежала небольшая упаковка прессованного печенья.

Печенья было не так уж и много, но оно вкусное и на какое-то время наполнит их животы. Даже обычно бесстрастный Си Вэй не смог скрыть своего счастья.

Увидев Си Вэя в хорошем настроении, Цино тоже не удержался от улыбки. Кто бы мог подумать, что счастье заключается в том, чтобы найти маленькую упаковку выброшенного печенья?

Си Вэй ласково похлопал его по спине, давая понять, чтобы он не волновался, полагая, что малыш, вероятно, голоден.

К сожалению, их простое счастье длилось недолго и вскоре было нарушено посторонним.

— Эй, гляньте-ка! Большой болван сегодня принёс с собой маленького болвана.

Цино потряс этот грубый хриплый голос, и он посмотрел на его обладателя. Оказалось, что это был одетый в лохмотья подросток, чья одежда была даже в худшем состоянии, чем у Си Вэя. На его лице были заметны непроходящие следы обморожения, а улыбка обнажила рот, полный жёлтых зубов. По-видимому, ему приходилось ещё хуже, чем Си Вэю, у которого, по крайней мере, была сломанная лодка для укрытия. Вероятно, этот юноша жил под открытым небом. Должно быть, ему жилось очень нелегко до сих пор.

Беднякам часто приходится делать отвратительные вещи. Когда Я Сан заговорил, в воздухе запахло насилием. Увидев хлеб, который Си Вэй держал в руках, пацан приблизился с недобрыми намерениями.

Их пути пересекались не в первый раз. Си Вэй был мал для своего возраста, и его физические возможности уступали возможностям этого парня. Всякий раз, когда Я Сан замечал Си Вэя с едой в этом районе, он отбирал её. Си Вэй же никогда не бунтовал и молча отдавал всё, что у него было.

За это Я Сан прозвал его болваном.

Сегодняшний день не был исключением. Несмотря на то, что Си Вэй прижимал к груди младенца, Я Сан не стал добросердечнее. Он не оставил бы даже крошки для двоих детей, желая наполнить только свой собственный желудок.

Глаза Си Вэя были холодными. Он понимал их нынешнее положение и, едва заслышав, что кто-то приближается, быстро спрятал печенье в пелёнки Цино, оставив в руке только заплесневелый хлеб. Без слов поняв угрозу Я Сана, он просто бросил хлеб на землю и повернулся, чтобы уйти.

Я Сан, радостно подобрав хлеб, взглянул вверх и заметил маленькое и нежное светлое лицо Цино. Увидев его, он не удержался и крикнул:

— Стой!

Си Вэй не стал оборачиваться, словно не услышал его, и вместо этого ускорил свой шаг.

Увидев это, Я Сан раздражённо крикнул:

— Болван, а ну-ка стой! Отдай мне этого ребёнка.

http://bllate.org/book/13130/1164335