Готовый перевод No moral / Никакой морали [❤️] [Завершено✅]: Глава 50.2 Справедливая рыночная цена

Он не мог понять ход мыслей Сехона. Сехон поцеловал его под мочкой уха, затем спокойно посмотрел на него, словно не делал ничего провокационного. Взял со стола чашку с кофе, которую сам же забрал у Юншина, и всучил ему в руки.

Юншин, наблюдавший за его действиями, встрепенулся:

― Я думал, что мы обменивались чувствами. Разве нет? Я не понимаю, почему вы внезапно начали рассуждать о ценах.

Сехон, отодвинувшийся от него на приличное расстояние, холодно покосился на Юншина:

― У меня нет времени на сентиментальные дивертисменты.

П.п.: Дивертисмент (от фр. ― развлечение) ― танцевальный номер или серия номеров в балете или опере, не связанный с сюжетом постановки.

Юншин нахмурился:

― Но у вас есть время валять дурака? У вас что-то с глазами?

Он указал пальцем на свой потрепанный внешний вид. Сехон нахмурился, подошел к Юншину и начал застегивать его рубашку. Его пальцы быстро застегнули пуговицы, но одну оторванную вернуть на место никак не могли. Сехон недовольно уставился на прореху посреди чужой рубашки, не говоря ни слова.

Его взгляд заставил застыть кровь в жилах Юншина. Умом он понимал, что ситуация у Сехона сейчас не выигрышная, и потому он блефует. В сердце, однако, была тревога, что Сехон уйдет от него.

― Как вы умудряетесь заставлять людей беспокоиться о вас? Если вы собираетесь нянчиться со мной, то можете, по крайней мере, научить меня, как самому это делать.

― Все потому, что мне ничего от тебя не нужно. Я не полагаюсь на тебя эмоционально, и ты не очень-то нужен мне в вопросах работы. Мои чувства просты. Я просто хочу тебя. Я хочу быть с тобой, целовать тебя и заниматься с тобой сексом. Ты уже знаешь это, так что отрицать этого я не собираюсь.

Сехон намекал, что в отличие от него, Юншин ожидал намного большего. Тот, кому было что терять, пропадет первым.

Сехон встретился глазами с Юншином, словно искал подтверждения своим сомнениям, и добавил:

― К сожалению, я отличаюсь от людей, с которыми ты имел дело до этого. Я уже привык, что меня используют. И все-таки я отказываюсь делать что-то и при этом что-то терять. Если ты чего-то хочешь, не надо наивно ждать, пока я сам что-то скажу ― говори первым. И предложи что-то взамен. Тогда я решу, соглашаться на твое предложение или нет.

― Погодите. Я никогда не говорил, что хочу использовать вас. Это настолько плохо ― просить вас быть со мной рядом, когда мне одиноко? Нет, если вы не готовы делать даже это, то зачем вообще со мной встречаться?

Сехон не дал Юншину договорить:

― Я еще не признался тебе. И разве не ты тоже?

Юншина охватила злоба:

― Иногда я совершенно не понимаю, о чем вы думаете. Вы уверены, что я могу стать вашей слабостью?

― У меня их нет.

― Вы не можете знать наверняка, появятся они у вас или нет.

― У меня их не будет.

― Вы не всегда побеждаете. Разве вы не проигрывали когда-то заседания?

Сехон сморщился, злобно уставившись на Юншина. Он не знал, было ли дело в том, что он спрашивал Сехона о его возможном поражении, или что это спрашивал именно он, а не кто-то другой. Однако, несмотря на бурю негативных эмоций Сехон не стал отрицать:

― Проигрывал, хоть это почти невозможно.

Юншин собирался было парировать, но внезапно раздались гудки телефона Сехона. Тот покосился на экран, затем слегка пихнул ладонью лоб Юншина.

― Это важный звонок. Ты отвлекаешь. Уходи.

Он отвернулся и снял трубку:

― Да, это Кан Сехон.

Юншин даже не успел схватить его за руку, а Сехон равнодушно отошел к окну, глядя на стоявшие снаружи высотки. Он прожигал спину Сехона обиженным взглядом, потом вдруг почувствовал, как его горло сковало тисками, когда Сехон махнул на него рукой, даже не оглянувшись. Юншин поднял упавшую на пол пуговицу и стремительно вышел из офиса.

Дверь со щелчком закрылась.

Опасаясь, что привлечет ненужное внимание секретарей, Юншин добежал до своего офиса, как солдат, бегущий с поля боя, и вздохнул. Он поставил чашку с кофе на стол и плюхнулся на диван. Вены на его руках вздулись от чрезмерного напряжения, и он принялся бездумно массировать кожу.

― Я думал, что в последние дни отношения между нами улучшились. Почему он внезапно стал таким? Я вообще не понимаю, что с ним творится, ― пробормотал он.

Юншин видел много ужасных ситуаций. Они не относились к нему напрямую, и он на пальцах одной руки пересчитать случаи, когда защищал их так, словно это было его собственной проблемой. Жизнь полна всяких стычек. Он думал, что неплохо держался в этих сражениях, но в глазах Сехона, жизнь которого была тяжелее, он, должно быть, выглядел как наивный, ничего не смыслящий ребенок.

Сехон всегда играл с Юншином.

― Ну и садист, ― буркнул он.

Размышления над загадочными словами Сехона вызывали смешанные эмоции.

Даже если у Сехона не было опыта подобных отношений, и он чувствовал себя странно, Юншин думал, что Сехон слишком часто выпускал когти. Казалось, что они хотели друг друга одинаково сильно, но Юншин не понимал, почему адвокат снова стал резок с ним. Он уже предупредил, что может ранить его, и Юншин постарался задвинуть желание расспрашивать его подальше внутрь себя. Ноющая боль в сердце, однако, никуда не исчезла.

http://bllate.org/book/13119/1162020