Готовый перевод No moral / Никакой морали [❤️] [Завершено✅]: Глава 43.2 Предложение о встрече

Работа, которой до сегодняшнего дня занимался Юншин, была в основном из личной стопки дел Сехона, которые не требовали большого количества сотрудников, поэтому подобная масштабная коллаборация была для него в новинку. Юншин, наконец, ощущал себя частью «Догука». Он с тревогой и предвкушением поднял глаза на секретаря Така, подумав, что заодно может задать и еще один вопрос:

— Я спрашиваю потому, что вы можете знать, но тридцать первое декабря. Вы знаете, что это за день?

— Тридцать первое декабря? Это конец года. В этом году день не выходной, так что это не праздник, — ответил секретарь Так.

Юншин продолжил:

— Я видел, что этот день помечен в календаре старшего адвоката Кана. Судя по всему, это не день рождения. Это какая-то годовщина или день его первого заседания? Или день кончины кого-то из его родителей?

— А-а-а, старший адвокат Кан. Насколько я знаю — нет. Просто выходной.

Глаза Юншина округлились, он не поверил в услышанное.

— То есть вы хотите сказать, что он заранее вот так пометил свой выходной?

— Хм, ну, если честно, я не уверен. Он всегда берет этот выходной каждый год в независимости от обстоятельств. Я не знаю ничего, кроме этого. Может, он планирует как следует отдохнуть после тяжелой работы и подготовиться к следующему году.

— Значит, есть вещи, которые и вы не знаете, да?

— Ну, да. Больше я вам ничего не скажу. Честно, я с ним только по работе общаюсь. Старший адвокат Сон имеет с ним более близкие отношения, так что вам лучше спросить у нее.

Больше причин слоняться без дела у Юншина не было. Он поблагодарил секретаря за подсказки и потряс рукой с бумагами, прежде чем вернуться в офис. Вскоре, однако, он, передумав, пошел в другом направлении и постучал в дверь кабинета Сехона. В ответ раздалось приглушенное: «Да?».

Юншин аккуратно открыл дверь и протиснул голову в проем. Когда посетитель ничего не ответил, Сехон отнял глаза от бумаг, откидываясь на спинку стула.

— Прекрасно. Так и виси в проходе. Твоя жизнь висит также, — саркастично отметил Сехон.

— Хотите сказать, что я неоднозначный?

— А что? Ты оскорбился?

—- Честно? Да.

Пока Сехон глухо смеялся над его ответом, Юншин прошел в кабинет, закрывая за собой дверь, и подошел к столу своего руководителя. Держа в руках свои документы, он встал рядом с ним и заглянул через его плечо в его бумаги. Старший коллега надменно скрестил руки и ноги и пристально уставился на Юншина.

— Если входишь в мое пространство, сначала назови причину. И не надо ничего красть.

— А кто крал?

— Разве ты не подворовываешь?

Юншин поморщился от двусмысленного комментария Сехона, чувствуя, как стыдливо розовеют его щеки. Звучало так, словно Сехон знал, что Юншин проник к нему в кабинет. Он думал, что ему стоит честно во всем сознаться, но в то же время ему не хотелось проверять его на прочность и скрыться от его ласкового выражения лица.

— Так вот, старший адвокат, — начал Юншин, желая все-таки рассказать о своем проступке.

Однако Сехон прервал его и сменил тему:

— Что ты хотел сказать? Ты меня оторвал от работы, так что надеюсь это что-то важное.

Юншин впервые встретил человека, которому так подходила подобная авторитарная манера речи. Говоря откровенно, у Юншина возникло похожее ощущение при первой встрече со своим зятем. Однако высокомерие его зятя было продиктовано властью, которая была дана ему от рождения. Сехон был высокомерен благодаря своей уверенности, которую нарабатывал годами упорного труда. Юншин не мог сказать, была ли гордыня хорошим качеством или плохим, но в его глазах поведение Сехона было гораздо более обоснованным.

Юншин поднял глаза от документов и уставился на Сехона. Тот также уставился в ответ, то ли получая удовольствие от внимания Юншина, то ли наоборот. Они молча обменялись взглядами, но Юншин почему-то начал смущаться. Наконец, он первым отвел глаза:

— Сегодня я уйду пораньше, мне надо в больницу.

Когда он затронул главную тему своего визита, отбросив любой контекст, Сехон слегка нахмурился:

— Ты заболел или кто-то другой?

— Если я заболею, вы будете волноваться? – ответил Юншин вопросом.

— Значит, кто-то другой.

Слабая защита Юншина была сломана. Он ухмыльнулся:

— Почему на вас это не сработало?

— Мой класс отличается от твоего.

Юншин не мог на это ничего ответить, так что решил сменить тему:

— Вы об этом ничего не сказали, поэтому я сам спрошу. Вы хотите увидеться со мной сегодня? Я куплю вам кофе.

— Кем ты себя возомнил, чтобы спрашивать, хочу ли я с тобой увидеться?

Юншин вдумчиво проанализировал свои слова на предмет неправильных слов и спросил еще раз, менее уверенно:

— Вы сможете… Увидеться со мной, пожалуйста?

— Я занят, — лаконично ответив, Сехон снова сосредоточился на работе.

Застигнутый врасплох, Юншин положил документы на угол стола, с хлопком опустил ладони на стол, возвращая внимание к себе.

Мужчина, который сказал, что ему не нравятся обжоры, ненасытно целовал его прошлой ночью, как будто долго голодал. Из-за этого, Юншину казалось, что он до сих пор мог почувствовать его язык в своем рту. Внутри рта начало покалывать. Он остался с ощущением скользкого после того, как бугристые сосочки были стерты многократным трением его языка о чужой.

http://bllate.org/book/13119/1162006