Готовый перевод No moral / Никакой морали [❤️] [Завершено✅]: Глава 38.2 Обещание встретиться

Внешность Сехона была превосходной, но на этом все. Юншин не был геем, так что никакой другой эмоции он не вызывал. Он завидовал его успешной карьере, но, зная темные закоулки его пути, никогда не стремился быть таким же. И даже так, Сехон продолжал сбивать Юншина с ног. Его беспокойство по отношению к другому мужчине развивалось, заставляя его все больше вовлекаться в жизнь другого.

В его вопросе было отражено желание, и с другого конца раздался глухой смех. Он звучал неожиданно мягко и нежно, впечатавшись в память Юншина и заставляя покраснеть его щеки.

— Быть нарциссом — твое хобби, да? Не думаешь, что я не взял трубку потому, что засомневался и подумал, что ты мог сказать что-то насчет работы?

— Нет, вы определенно знали, что я звоню не по работе.

Вторая попытка приблизиться к Сехону провалилась, однако Юншин почувствовал, что стоит попробовать еще раз, нежели сожалеть.

— Вам не одному больно. Моя голова тоже раскалывается из-за вас.

Возможно, эта реплика задела Сехона глубже, чем все остальное, поскольку тот вздохнул вместо ответа. Юншин и не подумал, что когда-нибудь услышит такой тяжелый вздох от Сехона. Юншин почувствовал, что сейчас самое время поднять главную тему разговора и закусил губу: «Вы забыли о том, что у меня сегодня свидание вслепую?»

— Я что, рыбка, по-твоему? Я помню, — ответил он.

— Но вы не позвонили мне.

— А есть ли правило о том, что я обязан позвонить? Стоило сказать мне об этом.

— Вы специально заставили меня звонить вам или я не интересен?

Когда Сехон не ответил, Юншин надавил сильнее: «Я только что вернулся со встречи со своей потенциальной женой».

Юншин морально подготовился услышать агрессивные слова в духе «Ты решил, что я твой парень?» или «Почему ты меня достаешь с этим?» однако, на его удивление, Сехону было нечего возразить. Поэтому он и набрался смелости сказать то, что хотел.

Юншин не был уверен, почему именно Кан Сехон. Возможно потому, что Сехон видел все так, как есть, не приплетая собственное мнение, а в случае чего мог все забыть.

— На самом деле, я не хотел, чтобы меня вот так толкали в брак. Слишком многое меня беспокоит. Но положение моей сестры ухудшится, если я остановлюсь сейчас, поскольку она была свахой. Что мне делать? Вы всегда продумываете всевозможные пути решения проблемы, — сказал Юншин.

— Четырехлетний опыт, напомнить тебе цену 10-ти минутной консультации со мной?

— Не надо рассматривать все, как потенциальное дело. Это прописано в адвокатской этике. Статья первая: адвокат защищает и повышает права и свободы человека...

Сехон прервал его на полуслове и раздраженным тоном предложил решение: «Ладно, я дам тебе совет. Все просто: езжай учиться за границу. Обычно люди так делают на пятом году работы, так что поезжай на пару месяцев раньше. Получи там лицензию и пару лет практикуйся. Когда вернешься — все разрешится».

— Я и сам до этого додумался, но не могу покинуть Корею в ближайшее время.

— Почему? Ты считаешь себя патриотическим мучеником?

— Нет, это из-за сестры.

— Ну, допустим, и что дальше?

— Я не могу рассказать в деталях. Есть причина.

Борясь между импульсом рассказать все Сехону и ослушаться наказа сестры и его разумом, говорящим, что не стоит распространяться об этой ситуации, Юншин положил ладонь поверх открытой чашки с еще теплым кофе. Пока он наслаждался приятным теплом, Сехон продолжил приглушенным голосом:

— Я не могу взяться за дело, о котором ничего не знаю. Сам подумай.

— Сегодня очень холодно.

Юншин обернулся к окну и равнодушно посмотрел на черное, как смола, небо. Звезды казались бледными и далекими, но он мог представить, как ярко на самом деле они сверкали. Он не мог знать наверняка, но представил, как Сехон тоже выглянул из окна.

— И я хотел бы, чтобы сейчас со мной кто-нибудь был. Мне одиноко.

— Позвони той женщине, с которой ты ходил на свидание, — отрезал Сехон.

— Эй, мы ведь работаем в одном здании, а вы так холодны. Я настолько неприятен вам?

— Мне не нравится твоя вечная искренность. Мой темперамент не сочетается с такими людьми.

— Разве не вы растите меня? Ваш невинный ягненок страдает и погибает прямо здесь.

— Я похороню тебя ради благополучия персонала.

— Разве вы не можете спасти меня? Я в кафе напротив здания. То место, где мы в прошлый раз столкнулись.

— Черт, — раздалось еле слышное бурчание из телефона.

Юншин не был уверен, что правильно услышал его, потому что Сехон говорил не в микрофон. Юншин прижал телефон крепче к уху и начал водить пальцем по ручке кружки. Было приятно надавливать пальцем на нее так, чтобы та скрипела.

Между ними повисла тишина. После длительного молчания Юншин покосился на экран, волнуясь, что Сехон уже сбросил вызов, но звонок все еще шел. Сехон, видимо, о чем-то размышлял.

— Адвокат Кан, сколько мне ждать? Десять минут? Пятнадцать? — спросил Юншин, не в состоянии больше терпеть затянувшееся молчание.

— Один час, — кратко ответил Сехон.

— Разве вы не дома?

— Я дома. И все равно — один час.

Сказав, что хотел, Сехон повесил трубку, как в прошлый раз. Ошеломленный Юншин посмотрел на потемневший экран телефона и нахмурился.

http://bllate.org/book/13119/1161996