Готовый перевод I Couldn’t Tell You Who It Was / Не скажу, кто это был [❤️] [Завершено✅]: Глава 23. В замешательстве

Пак Рэхи спросила тихим голосом:

— Но п-почему? Почему они сбежали?

— Если бы я знал, то не оказался бы здесь, правильно? Я бы открыл магазин предсказаний в центре города, — Ан Согён открыто выказал своё раздражение. Учитывая, что прошлой ночью он провёл, болтая с режиссёром, он, должно быть, чувствовал себя вдвойне преданным и переживал это болезненнее, чем другие актёры.

Согён был единственным, кто отвечал людям, и он был очень раздражён. Возможно, было очевидно, что никто не осмеливался спрашивать о чём-то большем. Правда заключалась в том, что среди них никто не мог должным образом ответить ни на один вопрос. Коридор снова наполнился тишиной. Все были осторожны, стараясь не сказать ничего необдуманного, в страхе, что их слова каким-то образом станут реальностью.

Учитывая ситуацию, казалось, что больше никакого прогресса не будет. А пока было бы лучше заняться тем, что можно было бы сделать прямо сейчас.

— Есть ли кто-нибудь, кто готов одолжить мне свой фонарик? — спросил я, и все посмотрели на меня. Я показал им свой сломанный фонарик — Как вы можете видеть, в таком состоянии мой фонарик бесполезен.

— Зачем тебе фонарик? — спросил меня Хехён почти таким же резким тоном, как у Согёна несколько мгновений назад.

Я вздохнул и указал вниз:

— Гоён. Мы не можем оставить её в таком состоянии.

При звуке этого имени из моих уст стилист Гоён снова закрыла лицо руками и заплакала. О людях нельзя судить по их внешности, но из-за её короткой стрижки, чистого и невзрачного лица она выглядела довольно молодо. Возможно, именно поэтому казалось, что она аболютно беззащитна перед смертью близкого человека.

Скорее всего, почувствовав жалость к стилисту, который, казалось, был на грани срыва, Пак Рэхи подошла и похлопала её по спине. Казалось, она ещё не скоро успокоится, поэтому Рэхи обняла её и отвела в сторону на кухню, поглядывая на остальных. Её взгляд сказал нам, что она успокоит её после того, как даст ей что-нибудь выпить, а остальное оставит на нас.

Звук её жалобных всхлипов становился всё тише, и Ли Союн Ким, откинув голову назад, пробормотал:

— Это правда. Мы не можем оставить её вот так…

Говоря это, он искоса взглянул на меня:

— Я спрашиваю, чтобы убедиться, но ты спустился вниз, услышав её крик?

Мне не о чем было лгать, поэтому я кратко ответил:

— Утром Гоён попросила меня спуститься с ней вниз. После этого мы разошлись. Я был в одной комнате, в то время как Гоён ушла, решив спуститься вниз.

— Ты позволил ей уйти одной?

— У меня села батарейка, так что я был занят поисками новой, — как бы в подтверждение, я показал им пустое гнездо для батарейки.

Союн, допрашивавший меня, словно детектив во время расследования, казалось, не хотел дальше размышлять на эту тему, так как в итоге просто сказал:

— Понятно.

Вероятно, он пытался расспросить меня, чтобы лучше понять ситуацию, учитывая, что я был первым человеком, обнаружившим труп. Возможно, это было проявлением трудоголизма. Ему всегда приходилось выступать посредником в толпе и принимать решения, чтобы направить разговор в нужное русло — это была очень характерная привычка ведущих шоу.

— Но не трогай слишком много. Даже если это несчастный случай… полиция должна провести расследование.

— Я просто накрою её чистой тканью и помечу дверь, чтобы никто не входил, — сказал я.

Казалось, Ли Союн Ким был удовлетворён моим ответом. Кивнув, он протянул мне свой фонарь. Похоже, он не хотел возвращаться вниз после того, что увидел.

Действительно, ведь кто-то только что умер.

Люди пугаются, просто услышав, что кто-то умер в том же здании, в котором они находились. Вдобавок тело этого человека находилось где-то внизу, прямо у нас под ногами. Было понятно, что люди хотели бы избежать подобной ситуации. Ни один человек в здравом уме не желал бы вновь увидеть подобную сцену.

Однако прежде чем фонарик Союна попал в мои руки, кто-то выхватил его.

— Всё в порядке. Я спущусь с ним вниз, так как одному идти будет опасно, — это был Урим. В какой-то момент он подошёл ко мне и вернул фонарик Союну. Единственными двумя людьми, которые, казалось, сохраняли некоторое самообладание в этой ситуации, были я и он. — Они раздали по одному фонарю на человека. Думаю, будет лучше, если каждый оставит свой при себе на всякий случай.

Это было логично. Должно быть, Союн пришёл к тому же выводу, так как забирал фонарь с каменным выражением лица. Тот факт, что ответственные за проект исчезли со съёмочной площадки, означал, что те, кто изучил это место лучше всего, тоже пропали.

Все оставшиеся люди прибыли только вчера и даже не знали, на каком этаже мы находимся. В отличие от хорошо освещённого верхнего этажа, всё, что находилось ниже, было погружено в темноту. Фонарик был незаменимым предметом в подобном месте.

Союн с тревогой посмотрел на потолочные светильники. Должно быть, он представил, что свет на верхнем этаже погас. Если бы этот этаж тоже оказался погружён в темноту, фонарики были бы единственными источниками света. Союн нервно сглотнул:

— Тогда я оставлю это на вас двоих.

— Я тоже хочу спуститься с тобой. Поскольку идти двоим тоже небезопасно, — Хехён нахмурил брови и поспешил поднять руку. Словно обращаясь к толпе, он потянулся ко мне и продолжил: — Я менеджер Хэсо. Не лучше ли ему пойти со мной? Или тот человек, как там его звали ещё раз? Ах, верно, ты можешь пойти с Соханом. Вы, ребята, из одной группы, верно?

Что это было, драка ученика средней школы за то, чтобы он сел рядом с другом в автобусе?

Я собирался одёрнуть Хехёна, выкрикнув его имя, но закрыл рот, услышав ответ Урима.

— Если со мной пойдут два человека без фонарика, мне будет тяжело, — в его голосе был намёк на смешок с издёвкой. Включив свой фонарик и, дразняще посветив им в лицо Хехёна, Урим продолжил: — Или ты можешь одолжить чей-нибудь фонарик и идти за нами.

Лицо Хехёна напряглось. Он огляделся, но из-за того, что Урим сказал ранее, никто добровольно не собирался одалживать ему свой фонарик. Союн, вероятно, был не единственным, кто представил, как свет на этаже отключается. Урим направил свет на пол, как бы говоря: «Видишь?»

Его следующей целью был Сохан:

— Ты! Хочешь пойти со мной вниз?

Сохан недовольно нахмурил брови:

— Если ты хочешь спуститься, не тащи меня за собой и не спускайся один.

У Урима и Сохана были плохие отношения.

Видимо, ожидавший такой реакции от Сохана, он пожал плечами с довольным выражением лица. Конечно. Те, кто был свидетелем ссоры Сохана и Урима ещё до прибытия на остров, не задавались вопросами.

Наконец, Урим посмотрел на Хехёна и ухмыльнулся:

— У тебя даже нет фонарика, так что не понимаю, почему ты должен идти. Что ж, если у тебя есть действительно веская причина пойти вниз, я могу рассмотреть её.

Хехён замолчал. Его губы сомкнулись в линию, и я был уверен, что за сжатыми губами он злобно скрежетал зубами. Я взглянул на Хехёна, свирепо уставившегося на Урима, затем снова повернул голову к Уриму.

Вот же язва. Более чем уверен, что он стал айдолом не только благодаря упорному труду.

Он бы подумал о том, чтобы брать Хехёна вниз, если бы ему нужно было, чтобы тот спустился.

Не было более действенных слов, что могли так тонко уязвить гордость человека вроде Хехёна. Кроме того, сейчас все были сосредоточены на словах Урима. Сложно было сказать, что у Хехёна действительно есть веская причина идти. Одна неосторожная ошибка, и он сразу же подпадёт под подозрение.

— Он прав. Ты должен остаться здесь. Мы могли бы попробовать открыть остальные двери в это время. Нам нужен кто-нибудь достаточно сильный, — ситуация Хехёна только усугубилась в тот момент, когда Согён поддержал Урим.

В конце концов, стиснув зубы, Хехён неохотно сказал:

— Я понял. Хэсо, я буду ждать здесь, так что будь осторожен, — он взглянул на Урима и тихо добавил: — Если станет опасно, просто возвращайся наверх.

Его рука наконец отпустила меня. Я тщательно отряхнул то место, за которое он держался. В противном случае, казалось, что гнилостный запах, исходящий от него, передался бы и мне.

***

Мы нашли чистое летнее одеяло и взяли с собой вниз. Оно было тонким и лёгким. Когда мы свернули его, оно стало маленьким, как подушка, так что его было нетрудно нести. Урим держал фонарь, так что мне пришлось нести одеяло. Не знаю, что произошло в голове у Урима, когда он увидел свёрнутое одеяло, потому что он слегка ухмыльнулся:

— Ты милый.

Смотря под ноги, мы спускались вниз. Я тихо прошептал:

— Ты намного более странный, чем я думал.

— Кто, я? — Урим обернулся, как будто мой комментарий был для него новостью.

Я сказал осторожно, на случай, если кто-нибудь ещё мог услышать:

— Хехён, этот придурок… Он, наверное, сейчас очень зол.

— Это неожиданно. Похоже, он тебе не очень нравится, — пробормотал Урим, пожав плечами. Он был прав, так что я заткнулся.

Урим, казалось, специально вывел Хехёна из себя. Прошло не так много времени с тех пор, как мы впервые встретились, так что я ещё не до конца разобрался в его личности. Однако у меня сложилось впечатление, что если бы Урим захотел, он мог бы урезонить Хехёна немного мягче.

http://bllate.org/book/13113/1160822